Чистое везение

Глава 46

Лицо одного из учеников я заметила случайно. Нет, я, конечно, всех их уже знала. А того, кто пытался причалить ко мне поближе, так и вовсе могла угадать с закрытыми глазами, коли примериться коленом к его паху.

Но глаз зацепился именно за этого, вот уже во второй раз.

В первый, когда мне показалось, будто он исподлобья смотрит, кто чем занят. Даже почудилось, что он чего-то сделать хочет и поэтому глядит: не обращают ли на него внимания. Я как раз проходила мимо, но остановилась, чтобы оценить, как выглядят на стене доски от ящиков. Подумала еще, что надо бы их прямо на месте чуточку ошкурить. Тогда и заметила, как он оглядывается. Вмиг отвернулась, прошла дальше и снова встала. Он что-то спрятал за пазухой.

Воровать здесь, кроме гвоздей, было нечего. Да и куда они ему? В тот момент я себя окоротила и придумала несколько вполне объяснимых такому поведению причин.

Во второй раз я заметила его поздно вечером, когда, задержавшись в огороде, замерла у теплицы с единственным кустом картошки. Он цвел во всю, и я думала, что даже с открытой дверью ему здесь не очень-то комфортно. Да и опыляться он на улице, среди летающих пчел, наверное, будет охотнее. Решив спросить у Трофима, что он думает на этот счет, подняла голову.

Сквозь стекло я увидела, что кто-то открыл дверь в кухню. Потом брякнула кастрюля или котелок. Я было подумала, что это мои сорванцы оголодали, и решала их поймать.

Тихо обошла теплицу и замерла за углом, так, чтобы смотреть уже не через стекло. Солнце село, и квадрат у дома освещало, как всегда, окно в большом учебном зале с микроскопом.

Из кухни, одергиваясь, вышел один из студентов. А потом тем самым знакомым мне уже движением что-то засунул за пазуху. Но, видимо, не попал, и белый комок выпал на дорожку. Он поспешил обойти вокруг дома и исчез за поворотом.

Я была уверена, что это именно тот, кто в прошлый раз заставил меня остановиться.

Подбежав к белому комку, оказавшимся простым платком, я схватила его и вернулась к теплицам. Студент мог вернуться, поняв, что обронил его.

Сунула находку в карман и, выждав еще несколько минут, прошла в кухню. Сама кухня запиралась, как и раньше, и орудовать он мог только в этом «предбанничке» размером метр на два.

Но я сразу заметила, что полка, на которую Дуня ставила «ночной дожор» пуста. А ещё она не была полностью закрыта, не примыкала к той двери, которая вела в подвал и открывалась внутрь. Закуток здесь небольшой. Дверь в подвал на день открывали. Даже обсуждали, что надо бы полку эту снять. Но решили, что достаточно просто не закрывать внутреннюю дверь, поскольку воровать в подвале нечего.

А вот Дуняша не могла бы выйти из кухни, коли эта дверь с полкой была приоткрытой. Она бы толкнула ее, и та заперлась: я видела такое не раз.

Значит, этот товарищ зачем-то ходил именно в подвал. Ночью. Один. Без лампы! Спичек у меня не было, да и лампа стояла в самом низу. Идти туда было большой глупостью. Но узнать всё надо было как можно скорее.

«Трофим.», — мысль эта пришла сама, словно из ниоткуда.

Порадовавшись, что комната его теперь почти рядом с нашими, я отправилась туда. Но, обходя дом, услышала шепотки: окно было приоткрыто, и мальчишки, видимо, стараясь не мешать спящему «начальнику» временного детского лагеря, продолжали жить своей привычной жизнью.

Я, не имея желания их пугать, присела под окном и прошептала:

— Ребята, мне нужна ваша помощь!

Сначала в комнате резко стало тихо, потом еле слышно заперешептывались, споря, кто это.

— Это я, Елена, — добавила я, и в тот же миг окно распахнулось, и четыре головы, словно любопытные сурикаты, возникли друг над другом.

— Чаво? Беда? Пожар? Бежать? — перебивая друг друга зашептали они.

— Да я вас сейчас, — шепотом, но как будто бы закричал на них Трофим.

— Трофим, это я, выгляни, — попросила я, привстав. Подоконник еле-еле доходил до моих глаз.

Разогнав любопытную детвору, передо мной возникло лицо Трофима. Он присел, чтобы «барышня, упаси Господи, не увидала его в исподнем».

— Чаво? — испуганно спросил он.

— Можешь собраться и выйти? Один! И возьми спички! — попросила я.

— Иду, — отгоняя последние следы сна, ответил Трофим и, шикнув на пацанов, отошёл от окна. Я вернулась за теплицы, заметив, что свет в окнах третьего этажа погас.

Почему-то мне на секунду показалось, что именно из него сейчас кто-то смотрит. Но я шла к теплице вдоль тёмного и теперь уже укрытого распустившимся садом склада.

Подумав, что Трофим сейчас наведет шума, если пойдет по шумной гравийной дороге, тем же путем вернулась назад.

Дождавшись у двери Трофима, прижала к губам указательный палец и прошептала:

— Идём к складу, там всё расскажу!

— Чего стряслось-то? — испуганно продолжал Трофим, косясь на меня, как на сумасшедшую.

— Идём. Одни ворота до сих пор открыты, а мне надо кое-что рассмотреть, — махнув рукой, я тихо прошла к тёмной кирпичной стене и привычными уже шагами заторопилась к воротам, которые скоро должны были значиться как «внутренние ворота бани».

— Зажги спичку. У нас тут где-то лампа была, — не переживая, что свет увидят в окно, потому что оно здесь уже было забито досками, я взяла лампу со строящегося полка, и Трофим успел поджечь фитиль той же спичкой.

— И чего? — он крутил головой, не понимая, зачем я убавляю пламя.

— Смотри! — я вытащила из кармана грязный, но точно не слипшийся от соплей кусок ткани. Стирать я их не стирала, а вот утюжила — это да! И на каждом кое-как, исключительно для того, чтобы попасть к хозяину, были вышиты имена. Как и на исподнем.

— Матв. Ф — прочла я.

— Фёдор Матвеев, — быстро сориентировался Трофим. — Ну и что? За утерянный платок его жандармам сдадим? — фыркнул Трофим, но настороженно приблизился и совсем без какого-либо чувства брезгливости понюхал его. Я тоже наклонилась.

— Скипидар! — опередил меня Трифон.

И я принялась быстро рассказывать об увиденном днём и вечером. А потом попросила его немного подождать, умолчав, что мне кажется, будто за тёмным окном в зале кто-то стоит и наблюдает.

Трофим долго ходил взад-вперед, нетерпеливо «пережидая» запрошенное мною время. А когда мы вдоль стены дома крались к кухне, торопился и подгонял меня.

Оказавшись в закутке перед кухней, он распахнул дверцу полку, а потом закрыл входную и после этого, приказав мне стоять тут, зажег спичку и шагнул вперед.

Спичка погасла через секунду уже внизу, за поворотом, вспыхнула вторая, и моментально стало светлее. Я поняла, что мой «соучастник» запалил лампу. Выдохнув, я шагнула вниз.

— Здесь все то же, что и несколько дней вперед. Теперь двери открыты по вашему наставлению. И кто знает, зачем они сюда ходят, — Трофим было хотел потушить лампу, но я не дала и, перехватив её у паренька, шагнула обратно к порогу.

В темноте прямо возле лестницы стояли три винных бутылки с туго забитыми бумажными пробками. Спускаясь, никто ни за что бы не увидел их в тени от ступеней, а поднимаясь без света, не заметил бы и вовсе.

— Может, они здесь и были? — неуверенно предположил Трофим.

— Бутылки чистые! Здесь пыль такая, что постояли бы немного и хоть чуточку запылились! Да и что-то мне подсказывает, пахнут они точно так же, как и платок, — ответила я, присев на ступеньку. Просто сказалось напряжение последних дней и сегодняшний испуг. Никто не скрывается, если не хочет чего-то злого. И красть скипидар просто глупо: продать его некому, да и стоит он копейки.