Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда

Глава 40

Вернулся с инфернальной справкой № 13/АД. Очень горжусь. Не годен.

Дверь сотряслась так, будто за ней кто-то бился головой.

Тома вздрогнула. Ее глаза распахнулись мгновенно. Мечи оказались в руках, будто выросли из воздуха.

Вася скосил взгляд на дверь — та дрожала в такт ударам, с каждого из которых с потолка ссыпалась ржавая крошка и сухой раствор.

— Выходи давай, турист! — рявкнул голос из-за двери.

Вася тихо вздохнул, встал, подошел к двери и положил ладонь на ручку.

— Лучше ты входи, — пробормотал он.

Дверь распахнулась. В проеме, плывя в клубах тьмы и серного пара, появился Варханес.

Демон медленно переступил порог. Бросил короткий взгляд на Тому, затем перевел глаза на Васю.

Смотрел долго. С раздражением, почти с ненавистью.

— Ни великая жертва, ни брак, ни ребенок ей не помогут, — сказал демон.

— Ты точно все проверил?

— Точно.

— А если ты ошибаешься? — спросил Вася.

Варханес сжал кулаки. Кожа на руках натянулась, трещины засветились — как будто демон начинал гореть изнутри.

— Я не ошибаюсь, — отрезал Варханес. — Есть правила. И они одни для всех.

— Тогда мы должны придумать, как их обойти.

Демон замер.

Медленно повернул голову.

— Мы? — голос стал опасно тихим.

— Да, мы. — сказал Вася. — А иначе…

— Иначе что?

— Иначе… я открою здесь Центр помощи и поддержки.

Варханес не сразу понял. Моргнул.

— Что?

— Ну да, — Вася развел руками. — Здесь, в котельной.

Тома вскинула бровь, но промолчала. Мечи все еще были в руках.

— Я буду пускать сюда всех, кому тяжело, — продолжал Вася. — Буду помогать чем смогу: перевяжу, накормлю, дам воды. Дам время прийти в себя, вспомнить, что они все еще живые существа. Пусть отдохнут, умоются, просто посидят без страха получить кнутом по спине. Здесь не будет пыток. Не будет крика и боли.

Он на мгновение замолчал.

А потом растянул губы в улыбке:

— И знаешь, что самое главное? Ты даже ничего не сможешь сделать. Ни выгнать меня, ни убить. У меня ведь история для детей — а такие истории плохо не заканчиваются. Так что я тут надолго.

Демон зарычал. Где-то в углу с треском лопнула старая труба, и из нее вырвался горячий пар. В комнате сразу стало душно.

— Я не могу выпустить грешницу, — процедил Варханес. — Есть правила. Не мной написанные — и не мне их нарушать.

— Тогда мы подадим апелляцию, — сказал Вася. — Пусть ее дело пересмотрят. Это ведь по правилам?

Повисла тишина. Варханес задумался. Воздух будто застыл.

Наконец он медленно шагнул вперед и, наклонившись, посмотрел Васе прямо в глаза:

— Хорошо, — выдохнул он. — Я устрою тебе эту апелляцию. Подниму дело. Запрошу пересмотр. Но…

— Но?.. — тихо повторил Вася.

— Если она проиграет — ты уйдешь. Без споров. Без «Центров помощи». И без возврата. Договорились?

Вася даже не моргнул.

— Договорились, — сказал он.

Варханес медленно выпрямился. Его губы тронула ухмылка.

— Вот и отлично.

Из-за его спины, будто из воздуха, возник свиток. Он сам собой развернулся — темный, пыльный, исписанный мелким почерком.

— Подпишись, — процедил демон. — Кровью.

И протянул ему тонкую иглу из костяного осколка.

Но Васю этим уже было не напугать.

Он взял свиток. Медленно и внимательно прочитал каждую строчку. Перечитал — на всякий случай. Наконец Вася взял иглу, спокойно проколол палец и поставил подпись.

Свиток дрогнул, свернулся сам собой и исчез с еле слышным шелестом.

— Увидимся на суде, турист, — сказал он. — Жди.

И исчез.

Инфернальный Апелляционный Трибунал представлял собой круглый зал. Пол был полупрозрачным, словно из закопченного стекла. Под его гладкой поверхностью неспокойно двигались тени, то и дело вспыхивали и исчезали лица всех когда-либо осужденных.

В самом центре, под прицелом невидимых взглядов со всех сторон, стояла Тома.

Прямо перед ней возвышалась платформа, сооруженная из спрессованных тел, которые все еще еле заметно шевелились. В самом центре — трон Верховного Судьи, вросший в само основание.

Сам Верховный Судья был громадным — метров пять, не меньше. Его тело, слившееся с троном из черного камня и оплавленного металла, оставалось неподвижным, как скала.

Из головы росли рога — изогнутые, как корни древнего дерева. Они уходили вверх и в стороны, теряясь в полумраке зала. На их поверхности — выжженные символы. Что-то древнее и явно не предназначенное для глаз простых смертных.

Вперед вышел главный обвинитель — высокий, тонкий демон в черной мантии. Его лицо было похоже на маску — гладкое, безглазое, с узкой щелью для рта.

— Пред трибуналом — обвиняемая Териса. Светлая принцесса из Леса Глубокой Тайны. Апелляция одобрена. Свидетель со стороны защиты — человек Вася. Дело открыто. Требую представить перечень ее преступлений, проступков и нарушений — перед законами как низших, так и высших сфер.

Едва он закончил, в воздухе перед ним материализовался свиток. Верхняя его часть осталась неподвижной, а нижняя с глухим БУМ ударилась о стеклянный пол, подняв кольцо многовековой пыли, и покатилась вперед, все разворачиваясь, как черная змея со шрамами. На тридцать первом витке свиток, наконец, замер.

Главный обвинитель холодно взглянул на Тому, затем перевел взгляд на Верховного Судью и произнес ровным, безжизненным голосом:

— Здесь не к чему подавать апелляцию. Вина очевидна. Ни слезы, ни жертвы, ни жалкое раскаяние не могут изменить суть содеянного. Прошу закрыть слушание и утвердить приговор.

Он сделал шаг назад, видимо считая дело закрытым, но тут послышалось:

— Э-э… уважаемый, подождите.

Стараясь не смотреть на Верховного Судью — страх грозил лишить его дара речи, — Вася повернулся к Томе.

Она стояла выпрямившись, с мечами за спиной и упрямым блеском в глазах. Но он видел — лицо у нее было мертвенно-бледным, губы сжаты до боли, как у того, кто стоит в шаге от бездны.

И в этот момент Вася понял: он должен ее спасти. Во что бы то ни стало.

Потому что иначе он потеряет ее. Навсегда.

Он шагнул ближе к свитку и пробежал глазами по строкам. От ее руки пали Великие маги. Высшие альфы. Герои эпох. Бессмертные стражи. Повелители. И десятки других — с титулами, эпитетами, легендами.

Идея пришла моментально, и он заговорил — сперва неуверенно, но с каждым словом голос становился все тверже:

— Начну с главного. Перед вами стоит не Териса, Светлая принцесса из Леса Глубокой Тайны, а Тома. И она, между прочим, с Земли. Как и я.

Главный обвинитель медленно повернулся к Васе.

— И что это меняет?

Вася поднял глаза к трибуне, на которой восседал Верховный Судья.

Под его огненным взглядом он едва не забыл, что хотел сказать.

Горло пересохло.

По позвоночнику словно прошел ледяной ток.

Но на кону стояла жизнь Томы.

Он сглотнул и заговорил снова:

— А меняет то, что она — обычная девушка, каких в моем мире… миллионы.

Он повернулся прямо к свитку, и продолжил, но теперь уже обращаясь к жертвам:

— Все вы — герои. Великие. Несокрушимые. Легендарные. А умерли…

Он кивнул в сторону Томы.

— …от руки девчонки из панельной многоэтажки.

Он снова бросил взгляд на свиток.

— Так выходит, вы не такие уж и Великие. Несокрушимые. Легендарные. А может, и вовсе не герои, если одна «непринцесса» смогла положить вас одного за другим.

Он пожал плечами:

— Хотя… такого же просто не может быть, правда? Два дракона, древние, как само время, сказали мне, что в вашем мире каждый мужчина рождается завершенным. Как там они выразились?.. «Сила — в крови. Мудрость — в дыхании. Превосходство — в самой сути».

Он развел руками.

— Ну так где это все было, когда вас, совершенных и непобедимых, клала на месте девчонка с Земли?

Он резко шагнул к свитку:

— Вы погибли — ну, допустим. Не справились. Бывает. Но как вы позволили этому стать известным? Как допустили, чтобы об этом написали, пусть даже в одном-единственном свитке?

Повисла тишина. Но и на этом Вася не остановился. Голос его стал громче, ядовитее.

— Вы не только проиграли. Вы еще и опозорили свой мир. Получается, это не Великий Мир СверхАльф3000™, а какой-то каталог лузеров с пафосными фразочками и безделушками вместо мечей и амулетов.

Как только он замолчал, надписи на свитке дрогнули и начали исчезать. Свиток стал заметно короче.

Вася это увидел — и как будто вдохнул глубже. Расправил плечи. В глазах загорелся огонь.

А вот Главного обвинителя словно свело судорогой. Его мантия затрепетала, как от сквозняка. Лицо под маской дернулось.

— Но она назвала себя Терисой. Светлой принцессой из Леса Глубокой Тайны. Это прямое признание. Значит, она есть Светлая принцесса. А значит — смерть героев была…

— Да брось, — перебил Вася, отмахнувшись. — Один многоуважаемый эльф как-то назвал меня вареным грибом. Но я же не стал им. Даже шляпу вот не ношу.

Главный обвинитель сделал шаг вперед. Его голос дрожал от упрямого злорадства:

— Она не только пронзила сердце тысячелетнего вампира, графа Арно дель Мрака, серебряным клинком… Она повернула время вспять. И пусть он не умер сразу, но умрет. Через тысячу лет. Это — отложенное убийство.

Вася нахмурился.

Про время вспять Тома ему не говорила.

Это выбило его из колеи — но ненадолго.

Он почесал затылок, подумал секунду — и ответил:

— Так это же Великое благо. Души благородных девиц, заточенные в зеркалах графа, теперь получат свои тела, забранные века назад. А значит и шанс на свободу. А значит — она не убила, а спасла. Десятки, может, сотни жизней. Заочно, конечно…

Суд продолжался.

Вася не помнил себя таким красноречивым.

На каждый грех, выжженный в свитке, он находил ответ. Объяснение. Оправдание, которое заставляло строки тускнеть и исчезать.

Верховный Судья молчал. Но свиток — говорил. С каждой исчезающей строкой — все громче.

Осталась последняя.

— Срубленные кусты и деревья, — прочитал Вася… и завис.

Как можно оправдать загубленные кусты и деревья?

Никак.

Но и тут он не сдался:

— Хорошо, — сказал он, глядя на надпись. — Обещаю — по возвращении наверх мы посадим по дереву за каждую срубленную ветку. Я лично прослежу.

И — последняя надпись исчезла.

По залу пронесся скрежет, когда Верховный Судья, впервые за весь процесс, поднялся со своего трона.

Его голос прозвучал, как удар судьбы:

— Невиновна.

Тома сначала не поверила своим ушам.

Она застыла, глядя на Судью. Но слова уже разносились эхом по залу:

Невиновна.

И тогда до нее дошло.

Это не иллюзия. Не шутка. Она может уйти. Из Ада. Живая. Свободная.

С нее будто спало все напряжение, и через миг она не выдержала — кинулась к Васе и обняла крепко, как только могла.

— У тебя получилось! — шептала она, вжимаясь лицом в его плечо. — Получилось… Спаситель мой.

Вася ничего не ответил. Только обнял в ответ.

Крепко.

Как человека, которого не собирался отпускать.