Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда

Глава 9

Рой сделал шаг вперед. Его тень накрыла Васю, как гробовая крышка — аккуратно и с уважением к традициям.

Вася отступил. Сначала на шаг. Потом — еще на полшага. Потом — вбок. И тут наткнулся на кого-то, кто глухо зарычал в ответ.

— Погоди! — вскрикнул Вася неожиданно громко. Сам удивился, что издал такой звук — что-то среднее между криком чайки и тревожным гудком электропоезда.

Рой замер, приподняв бровь. Все взгляды вновь обратились к Васе.

Он вытянул руки вперед.

— Послушайте! Я, конечно, все понимаю. Кодекс, традиции, вся эта… трогательная жесть. И ребра — ну, дело хорошее, говорят, срастаются, да?

Он нервно рассмеялся. Смех повис в воздухе, одинокий и неуместный, как школьный звонок на кладбище.

Ему не ответили. Альфы смотрели молча и с тем выражением, каким смотрят на курицу, которая вдруг решила прочесть лекцию о гастрономии.

И тут Вася понял. Ему не сбежать. Не отвертеться. И уж точно не проснуться в своей кровати.

Вася уронил меч. Опустил плечи. Медленно вдохнул. Выдохнул.

— Ладно, — сказал он убитым голосом. — Если уж так… если я и правда должен получить эту вашу… благодарность…

Он тяжело сглотнул.

— …то… может, дадите мне хотя бы… ну, хотя бы самому выбрать того, кто меня будет ломать?

Над Ареной повисла пауза.

Альфы переглянулись. Кто-то усмехнулся. Кто-то хмыкнул. Один даже кивнул — с уважением.

Рой прищурился, а затем, к удивлению Васи, сказал:

— Твое право. Выбирай.

Оборотни встали вокруг Васи в широкий, дышащий звериной мощью круг.

Вася встал напротив Скара и пошел.

Медленно. Так медленно, как никогда в жизни не ходил.

Скар, перебирая когтями по лезвию своей секиры, выдохнул сквозь клыки:

— У тебя две минуты.

— Ваше… терпение достойно восхищения, — пробормотал Вася и сделал шаг в сторону.

Каждый, мимо кого он проходил, выпрямлялся, выпячивал грудь, сверкал клыками. И каждый — каждый! — смотрел на него с выражением: «Выбери меня. Я достоин. Я не просто сломаю — я вложу в это душу».

Среди этой массы клыков и мускулов Вася заметил пару оборотниц. Внешне они мало чем отличались — все те же шрамы, все та же сталь в глазах. Но броня… броня у них была иной. Выточена по фигуре.

— Ну уж нет, — пробормотал Вася, бросив взгляд на их кулаки, которые, казалось, молчаливо обещали: «Ты запомнишь этот хруст навсегда». Вжав голову в плечи, он торопливо прошел мимо.

И вот круг почти замкнулся. Время почти вышло.

Позади была цепь оборотней, ждущих, кто получит его косточки.

Впереди — тот самый Скар с оскалом.

А над всем этим, словно траурный марш, гремела одна единственная мысль:

«Что бы я не выбрал, это изменит мою жизнь навсегда».

И тут…

Вася резко остановился.

Слишком резко.

Он увидел его. Затерявшегося среди гигантов щуплого подростка, облаченного в броню и меха.

Нагрудник был выгнут с хищной элегантностью и покрыт глубокими резными линиями. Поверх брони — густые, серо-черные меха, свисающие с плеч. Один из кусков меха был наброшен на голову, скрывая волосы и придавая облику дикость, почти звериную. Кожаные ремни опоясывали торс и талию, удерживая потертые, но крепкие ножны. За спиной — две рукояти мечей, перекрещенные, словно крылья. Обе — обмотаны кожей, с металлическими навершиями.

Вначале Вася решил, это один из младших. Подросток, которому не терпится доказать взрослым альфам, что он тоже достоин. Тоже герой.

«Вот ведь, лезет…» — подумал Вася и скользнул по мальчишке взглядом — снисходительно, почти с сочувствием.

Лицо было скрыто под слоем сажи, но глаза… Ясные, как рассвет над замерзшим озером. Глубокие. Небесно-синие. Такие… красивые.

И тогда Вася вгляделся внимательнее.

И понял — ошибся.

Сильно ошибся.

Эти глаза не могли принадлежать мальчишке.

Ресницы — длинные, как мазки кисти по стеклу. Брови — четкие, выразительные.

Взгляд скользнул ниже, к губам — но мех, пушистый и теплый, скрывал нижнюю часть лица, словно оберегая от ненужных взглядов.

Она — девушка.

Сердце у Васи дрогнуло, будто на секунду забыло, как биться. Он закрыл глаза и мысленно прошептал:

«Вот она. Та, за которую в книгах сражаются короли. А я… я просто хочу, чтобы она сломала мне ребра».