Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда

Глава 3

Они стояли на поляне.

Вокруг — лес, тишина, тепло земли и гудение стиралки, как напоминание о том, что реальность не всегда подчиняется логике.

— Мы… отказываемся, — сказал Алый.

— Почему? — спросил Вася, подвигая рюкзак ближе.

— Как-то не эпично это. Пить чай на поляне, посреди леса. В компании смертного.

Вася пожал плечами.

— Я никому не скажу.

И с тем самым будничным движением, каким достают сменные носки в поезде или бутерброд у остановки, достал термос — поцарапанный, старенький, но проверенный.

Пельмени аккуратно убрал обратно — всему свое время.

Присел рядом с драконами. Но сел с умом — так, чтобы солнце светило драконам в спины. Потому что в противном случае, от их торсов, будто высеченных из огня и тени, отскакивали светящиеся блики, способные ослепить кого угодно, даже если он предусмотрительно закрыл глаза.

Вася открутил крышку термоса, осторожно поставил ее в центр поляны, затем неспешно налил туда чай.

Пар поднялся легким облачком — пахнуло лимоном, медом и немного имбирем.

Драконы переглянулись. В этом взгляде было столько, что обычный человек бы побледнел, постарел и написал три тома философских трактатов. Но Вася просто посмотрел на них, как смотрят на друзей, которые делают глупость, но в меру очаровательную.

Алый первым сел и вытянул руку. Пальцы чуть повели воздух — тот дрогнул, заструился, сложился в форму, и в его ладони возникла точно такая же крышка-чашка. Следом, с почти ленивым изяществом, Черный повторил жест. Его чашка словно соткалась из инея, клубящейся тени и холодного серебра.

Вася не удивился. Даже бровью не повел. Просто кивнул.

— Как вы говорите вас зовут? — спросил он, глядя на Алого и наливая ему чай.

— Я — Хаарак’Торр, сын Огненного Перворожденного, наследник Великого Круга Пламени, щит Пылающих Земель, несущий свет сквозь Пепел Битв. Мой клинок горит именами павших, и моя клятва — вечна, как дыхание вулкана.

За этим внушительным потоком регалий Вася снова не запомнил имя. Он моргнул, покивал из вежливости, и спокойно предложил:

— Можно я буду звать тебя… Алекс?

Дракон опешил. Несколько секунд смотрел на Васю. Затем кивнул. Медленно. С достоинством.

Вася перевел взгляд на Черного.

— Я — Вайрэнн Мор из Дома Теней, потомок линии Черных кр…

— Борисом будешь, — осмелел Вася, наливая и ему чаю.

Черный прищурился, испытывая странные, доселе незнакомые ему чувства. Но все же кивнул — впервые за сотни лет его восприняли не как воплощение древнего ужаса, а просто как… Бориса.

Каково это — быть просто нормальным?

Алекс поднес чашку к лицу и всмотрелся в янтарную поверхность чая, как в пророчество. Осторожно поднес к губам, сделал глоток. Закрыл глаза. И на миг его лицо, вечно напряженное, словно вырезанное из лавы и воинского долга, стало мягче. Он глубоко выдохнул — почти с наслаждением.

— Мед, — сказал он негромко, как будто сам себе. — Из необычных цветущих лугов.

Скорее из «Пятерочки», подумал Вася, но промолчал — пусть будут луга.

— Горечи в нем — капля, и только для равновесия, — заметил Борис, внимательно глядя в чашку. — Никогда не пил ничего подобного.

Вася кивнул, как истинный мастер чайного искусства, будто заваривал не одноразовые пакетики, а собственноручно собранный сбор на рассвете, босиком и под ветром с Гималаев.

— Слушайте, — сказал Вася, словно невзначай, — а что это вообще за место?

— Добро пожаловать в Тестоленд, Вася, — произнес Борис, с тем торжественным пафосом, который обычно сопровождает закаты эпох и восходы богов.

— Тестоленд, — повторил Вася буднично, как будто услышал название новой станции метро.

— Тестоленд, — медленно кивнул Борис, — мир, где каждый мужчина — альфа. Причем не просто альфа, а СверхАльфа3000™.

Вася задумался СверхАльфа3000™… звучало как гибрид новой мультиварки и финальной формы босса из РПГ. Что-то вроде восьмирукого дракона-некроманта с шестью кубиками пресса и интеллектом, как у профессора математики в отпуске?!

Похоже, именно так.

— Тестоленд, — подхватил Алекс, — мир, где каждый мужчина рождается завершенным. Здесь никто не стремится стать — ты уже есть. Альфа по праву рождения. Сила — в крови. Мудрость — в дыхании. Превосходство — в самой сути.

— Здесь мужчины умеют все. Управлять стихиями, останавливать время, вызывать дождь одним словом. Поднять армию из праха… — пояснил Борис с той ровной торжественностью, за которой чувствовалась не гордыня, а усталость от необходимости быть великим.

А еще сварить идеальный борщ взглядом… и все это — не отвлекаясь от селфи с единорогом, — мысленно закончил Вася, вспоминая недавний допрос в стиле «ты точно не герой?»

Он тихо вздохнул и молча подлил чаю своим новым знакомым.

— Я понял… — медленно сказал он. — Ты просто существуешь — и уже представляешь собой вершину.

Он усмехнулся и посмотрел на драконов:

— А я, значит, один тут неальфа?! Типа… Windows XP среди квантовых компьютеров.

Драконы переглянулись. Они явно ничего не поняли из Васиных слов, но в этом было что-то забавно-абсурдное, и они, неожиданно для самих себя, улыбнулись.

Вася все больше им нравился. Смех над собой — это редкость. Даже среди магов. Особенно среди магов.

— Но кое-что ты все-таки умеешь? — спросил Алекс.

— Умею, — подтвердил Вася. — Не выделяться.

Борис приподнял бровь.

Алекс чуть подался вперед.

— У нас в семье было одно главное правило, — продолжил Вася, — «не выделяйся». Будь как все. Сиди тихо. Не мечтай. Не выдумывай. Не рисуй на стенах, не задавай глупых вопросов. Делай как все — и будет тебе счастье.

Он опустил глаза.

Пальцы сжались на кружке.

— Мама — женщина строгая. Практичная. Всегда говорила: «Будешь высовываться — ничего хорошего не выйдет». И знаете… сработало. Меня хвалили. Не за фантазию. Не за доброту. А за то, что не мешал. Не шумел. Не пытался быть кем-то.

— Знаешь… — тихо сказал Борис, глядя в чаинку, плавающую на поверхности, — я тут подумал, а какого это быть обычным? Просто проснуться утром… и не нести на себе беззвездную тьму.

— Мне тоже интересно, — поддержал Алекс, — какого это — когда никто не ждет, что ты спасешь мир? Когда можно… не быть легендой?

Вася посмотрел на них, на свои руки, на термос.

— Свободно. Странно. Иногда грустно. Но в этом есть своя прелесть. Можно тратить время на то, что просто нравится.

— Нравится? — нахмурился Борис.

— Да. Не то, что надо. А то, от чего внутри как будто теплеет. Никуда не ведет, никого не спасает — просто приятно.

Слово «нравится» застряло в их сознании, как заноза, которую не вытащить.

— А тебе, Вася, что нравится? — спросил Алекс.

— Ну там, РПГ по ночам, — почти не задумываясь, ответил Вася. — А еще передачи всякие, где люди сидят за столом и пытаются угадать, что в чьей шкатулке. А тебе?

Алекс замер. Его взгляд уперся в чашку, будто где-то в глубине янтарной жидкости можно было найти ответ.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Но, наверное… я бы хотел попробовать ничего не делать. Не сражаться. Не похищать девственниц. Не летать. Не гореть. Даже не дышать, если честно.

Он замолчал.

— Может, вот это все — и есть то, что мне бы понравилось.

Вася кивнул и перевел взгляд на Бориса.

— Я бы хотел быть просто… существом, у которого иногда ломит в крыльях.

Вася понимающе кивнул:

— У меня по утрам шею тянет. Но это, кажется, из-за подушки.

Борис сделал паузу, опустив взгляд.

— И, наверное… найти кого-то, — проговорил он медленно, — кому не нужны ни слава, ни великие цели, ни вечная любовь… Того, кто просто сядет рядом и спросит: «Как ты себя чувствуешь, Борис?..»

Он вздохнул, но закончить мысль так и не успел.

Где-то на фоне задергалась стиралка.

Борис метнул на нее злой взгляд. Вспышка. Короткий импульс темной магии. Стиралка взорвалась черным пламенем и осыпалась пеплом. Остались только рюкзак и одна выгоревшая пуговица, катнувшаяся к ногам Васи.

— Ты что наделал?! — взвыл Вася, подскакивая на ноги и сжимая голову так, будто пытался не дать ей взорваться от ужаса. В глазах появилось отчаяние, первобытное, пронзительное — как у человека, который вдруг понял, что интернет отключили навсегда.

— Это же… моя стиралка! — вырвалось у него почти в крик. — А вдруг это была моя единственная возможность вернуться домой?! К теплому пледу… к тушенке… к «Что? Где? Когда?» в записи.

Алекс сжал губы. Борис отвел взгляд.

Оба чувствовали, пусть и не до конца понимали, что для Васи это было не просто устройство — а что-то очень важное. И теперь этого больше нет.

Они молчали. Потому что даже всесильные не всегда знают, что сказать, когда ломается чужой мир.