Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда

Глава 36

Внутри было душно, как в топке. От огромного котла шел ощутимый жар, потолок терялся в клубах пара, где-то наверху металлически гудело, а вглубь помещения уходили трубы, по которым что-то бурлило, перетекало и сопело.

Вася достал пачку пельменей, разорвал упаковку и высыпал половину содержимого в котел. Затем прищурился и почесал затылок.

— К черту, кто знает, когда в следующий раз получится поесть, — пробормотал он и высыпал оставшиеся.

— Чем вылавливать будем? — вдруг спросила Тома.

Вася пробежался взглядом по помещению в поисках чего-нибудь подходящего, затем взглянул на Тому — и тут же застыл. Щеки мгновенно вспыхнули.

— Э-э… ну… — он поднял взгляд к ее глазам. — Можешь… одолжить нагрудник?

Тома приподняла бровь, с интересом посмотрела сначала на него, потом — на нагрудник. Улыбнулась уголком губ.

— Все равно тут жарко, капец как, — бросила она и, не делая из этого сцены, расстегнула ремешки и стянула броню. Под ней оказалась простая, изорванная рубашка, насквозь пропитанная потом и кровью.

— Пользуйся, шеф-повар. Только не урони — жалко будет.

— Слушаюсь, товарищ командир, — с серьезным видом отозвался Вася, и присаживаясь рядом, спросил:

— У тебя часы есть? Ну, чтоб засечь пять минут?

Тома хмыкнула.

— Ага. В кармане, вместе с микроволновкой и фарфоровым сервизом. Нет у меня часов.

— Не страшно, — пожал плечами Вася. — Будем полагаться на интуицию и запах. Не подведут.

Минуты две, три, а может, и все пять, они сидели молча. Только котел тихо булькал, трубы посапывали вдалеке, да из-под потолка периодически срывались капли пара.

Вася сидел с нагрудником на коленях, изредка посматривал на Тому — не в наглую, а так, краешком глаза. Она вроде бы просто отдыхала: глаза прикрыты, плечи опущены, дыхание ровное. Но даже в этой тишине, в этом изнеможении, в ней чувствовалась сила — та самая, которая пару минут назад крошила демонических прихвостней в кашу.

Он несколько раз пытался заговорить — приоткрывал рот, но передумывал. Водил пальцем по боку нагрудника. В груди чуть гудело — будто сердце забыло, как быть спокойным рядом с ней.

Наконец он набрал воздуха и, стараясь, чтобы прозвучало непринужденно, спросил:

— Как ты вообще сюда попала?

— Пронзила сердце вампира, — голос Томы был спокойным, почти отрешенным. — А он… убил меня.

Ее взгляд устремился куда-то вперед, в ту точку, которую видела только она. Казалось, она все еще стояла там — в том мгновении, где все оборвалось.

— А ты?

— Ну… — пожал плечами Вася. — Этажом ошибся.

Тома медленно повернула к нему голову. Взгляд — удивленный, слегка прищуренный, будто она пыталась понять, шутит он или говорит серьезно.

— А это вообще возможно? — спросила она, не сводя с него глаз.

Вася развел руками, словно говоря: «Ну, я же тут», — и подошел к котлу вылавливать пельмени.

Но что-то было не так.

Вместо пугающего бульканья — тишина. Пар исчез. Над поверхностью — ни движения, ни звука.

Он нахмурился, наклонился и осторожно коснулся поверхности воды кончиком пальца.

На лице появилось замешательство. Он обернулся к Томе.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Холодная, — сказал Вася, почти извиняясь.

— Шутишь?

Он покачал головой и снова посмотрел в котел. Сквозь воду отчетливо просматривалось дно, а на нем — пельмени. Они лежали аккуратно, не всплыли и не разварились.

Тома тут же поднялась, шагнула к котлу и без лишних церемоний сунула пальцы в воду. Вздрогнула от неожиданности — вода и правда была холодной, как будто только что растаял лед.

Склонившись над котлом, она опустила руку глубже и подобрала со дна пару пельменей. Достала их, осмотрела — холодные, плотные, покрытые легким слоем инея.

— А пельмешки-то бракованные? — усмехнулась она. Но в следующую секунду улыбка исчезла, взгляд стал серьезным, цепким. — Пельмени тоже в пруду подобрал?

Вася растерянно покачал головой.

— Нет, это… магия. Дракона Бориса.

Тома нахмурилась.

— Не знаю такого.

— Ну, имя у дракона на самом деле такое, что язык сломаешь — я даже выговорить не смог. Поэтому просто назвал его Борисом. Он вроде не возражал. Но дело не в этом… Я тогда попросил его заморозить пельмени, чтобы не испортились. Ну вот он и покрыл их каким-то своим волшебным инеем… Откуда мне было знать, что этот иней не тает вообще? Даже в кипятке!

Он осекся, сам понимая, как нелепо это звучит.

Она помолчала пару секунд, будто прокручивая в голове нехитрый план, затем вытащила еще несколько пельменей и ловко начала раскладывать их по углам помещения — между труб, под решетки, за обшарпанный щит.

Воздух начал быстро меняться. С каждой новой пельменной «закладкой» становилось легче дышать. Жар от котла больше не давил, пар рассеивался, с потолка перестало капать.

Тома выпрямилась, стряхнула с ладони ледяную крошку, окинула взглядом помещение и кивнула с удовлетворением:

— Вот теперь другое дело — хоть есть чем дышать.

Она снова подошла к котлу и без колебаний сунула руку в воду. Та потеплела, но все еще оставалась холодной. Тома вытащила еще горсть пельменей и бросила взгляд на Васю.

— Эти лишние. Сложи обратно в упаковку.

Вася послушно взялся за дело — торопливо начал заталкивать пельмени обратно в разодранную упаковку. Они обжигали пальцы холодом. Один выскользнул и упал на пол — Вася чертыхнулся тихо, поднял пельмень и обомлел.

Тем временем Тома скинула с себя одежду и, оставшись в одной порванной и испачканной кровью рубашке, шагнула в котел.

Лицо Васи вспыхнуло, как помидор. Он застыл с полуоткрытым ртом и упаковкой пельменей в руках. Глаза метались: котел, потолок, пол, труба… снова котел.

— Э-э… — попытался он, не зная, куда деваться, — ты ж… это…

— Спокойно, — бросила Тома, устроившись в котле, как в старой ванне. — Я не мылась с самого появления в аду. От меня пахнет хуже, чем от дохлого тролля.

Она откинулась на край котла, закрыла глаза и выдохнула с каким-то странным облегчением.

Вася все еще стоял, как вкопанный, с промороженной упаковкой в руках, чувствуя, как от одних только мыслей внутри становится жарче, чем было в котельной.