Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда

Глава 1

День 1.

Меня засосало в стиралку. Вышел в лес. Первое, что увидел — два полуголых дракона с голосами, как у дикторов времён, когда телевизор ещё воспитывал уважение и лёгкий страх. Хотели сжечь меня за то, что «не преклонился». Я предложил чай. Теперь один дышит через раз, второй ушел смотреть на воду. Начало многообещающее.

Вася очнулся, сидя на мягкой, подозрительно удобной кочке. Лоб его упирался во что-то теплое и металлическое — стиральную машину.

— Эээ… — осмысленно выдал Вася, приоткрывая один глаз.

В правой руке он сжимал одинокий носок — тот самый, с синим фоном и горошками, которых у него никогда не было, и теперь уж точно не будет, так как носок остался без пары.

— Пельмени! — вспомнил Вася, и с силой, с какой обычно вспоминают, что забыли выключить утюг за шестьсот километров от дома, резко подскочил и открыл рюкзак.

— Живы… — выдохнул Вася с таким облегчением, будто вытащил младенца из горящего дома, а не пакет замороженных пельменей из рюкзака.

Пельмени были холодные, слегка покрытые инеем и тоже, кажется, испытывали облегчение, что не растаяли и не стали жертвами липкой бесформенной массы.

Воодушевленный, Вася развернулся, намереваясь торжественно вернуть пельмени на их законное место в морозильной камере, в которую он, как правило, нырял с четкой целью и легким ругательством.

Но…

Вместо кухни, привычного холодильника с магнитиком «Геленджик 2013» и пачки забытых блинчиков с мясом, перед ним раскрылся другой мир.

Широкий, эпический, совершенно не кухонный.

Небо — насыщенно-синее, как будто кто-то закрасил его гуашью и забыл растушевать. Горы тянулись вверх, величественные и вечно дымящиеся, словно каждый второй склон подрабатывал вулканом в свободное от скучного стояния время.

Деревья — высокие, мрачные, стояли с видом, будто что-то знают. Трава — зеленая, но с характером: местами выжженная, местами оплавленная.

По всей округе были разбросаны обугленные доспехи, ржавые мечи, застрявшие в деревьях.

Один шлем с красными перьями аккуратно висел на ветке, словно странный плод войны, видимо, чтобы лишний раз напомнить о бренности бытия.

Из-за холма с воодушевленным: «ААААААА!» выкатился рыцарь на лошади. Он гордо проскакал мимо Васи, потрясая копьем, сверкая шлемом и, по всей видимости, свято веря в свое светлое будущее.

Через пару мгновений та же лошадь вернулась обратно. Без рыцаря, и с выражением «я тут вообще ни при чем» в глазах.

А на фоне всей этой картины — Вася, с носком в одной руке и пакетом пельменей в другой. На лице — легкий аут, а в голове — единственная мысль, которую он, почему-то решил озвучить вслух:

— Не понял, а где холодильник?

Как вдруг…

РААААААААРРРР!!!

Раздался рев. Тот самый, после которого даже горная гряда решила слегка отъехать в сторону. Рев был с таким напором, что у Васи тапки слегка задрожали, а стиралка выплюнула старую пуговицу, видимо, как дань богам хаоса.

Он медленно обернулся.

И… ноги его подвели. В прямом смысле. Потому что в небе, над скалами, аккурат на границе облаков и здравого смысла, дрались два дракона.

Настоящие. Один — ярко-алый, как кетчуп на чистой рубашке. Второй — чернильно-черный, похожий на смесь боинга, ящерицы и неотложной грозы.

Их крылья затмевали небо, а каждый удар был как грохот сотен штормов. Они ревели так, как Вася слышал лишь однажды — когда его двоюродный брат Миша на даче сказал тете Гале, что соленые огурцы у соседки вкуснее.

Тогда, по слухам, три теплицы лопнули от вибрации, собака зарылась обратно в будку, а атмосферное давление в радиусе километра упало из чистого уважения.

Алый первым рванул вниз. Его фаербол, пылающий и злобный, как долгожданная месть, с оглушительным шипением врезался в склон горы, разметав булыжники, а вместе с ними и стадо заблудившихся коз.

Черный развернулся в воздухе, тяжело, устрашающе и с полным презрением к аэродинамике. Он изрыгнул огонь, густой и яростный, и пламя пролилось по небу так, что даже тучи предпочли отойти в сторону и подумать о вечном.

Они врезались друг в друга, как два живых метеорита, когти скрежетали по чешуе, удары гремели. Птицы, оказавшиеся рядом, вспыхивали с характерным «пшшш» и исчезали из пищевой цепочки.

Каждое их оскорбление звучало как проклятие в шести древних диалектах, от которых в шлеме, висящем на дереве, запотело забрало.

Вася попытался подняться, дрожащей рукой нащупал опору и — не найдя ничего более надежного в этом безумном мире — облокотился на стиралку.

Стиралка ответила ехидным «тилиньк» и включила режим «Полоскание».

И тут…

В небе, посреди адского замеса, где два дракона поливали друг друга огнем, бились грудь в грудь и цитировали друг другу древние оскорбления, оба внезапно замерли. Их пылающие зрачки с гипнотическим блеском, уставились прямо на Васю.

А Вася, все еще с носком в одной руке и пакетом пельменей в другой, только тихо прошептал:

— Я точно не доживу до субботы.