Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда

Глава 11

В каморке было темно и тихо. Пыль вперемешку с запахом пота великана создавала почти родную атмосферу. Здесь не было волков, эфесов и самое главное Терис.

Только Вася. И боль.

Он лежал на боку, поджав колени, укрывшись старым пледом с узором, который пах одиночеством.

Ребра пульсировали тупой, вязкой болью. Боль была не яркой, но плотной. Как будто внутри поселился горячий камень, и с каждым вдохом кто-то нажимал на него все сильнее и сильнее. Каждое движение отзывалось эхом в груди, в животе, в спине, даже в плечах.

Его тело, привыкшее к офисному креслу и редким вылазкам до ближайшего магазина за пельменями по акции, впервые по-настоящему узнало, что значит «пропустить удар».

— Черт… — прошептал он, скрючившись.

В последний раз Вася так страдал из-за девушки, когда ему было лет тринадцать или четырнадцать. Тогда он подарил Аньке из 8-Б валентинку с кривым сердечком, которое сам нарисовал, а она сказала, что он: «Не ее уровень» и поцеловала Саньку Кислова у всех на глазах.

Тогда Вася целую неделю не мог есть — ни вермишель, ни пельмени. Все застревало в горле. Сердце болело, как будто кто-то там тоже эфесом приложил. И под ребрами ныло так же — правда, от ощущения, что ты — недостоин.

Дышать тогда тоже казалось чем-то невероятно сложным. А жить — так вообще глупой идеей. Он лежал на диване лицом в подушку, слушал «Руки вверх» и мечтал исчезнуть. Или хотя бы заболеть чем-то трагическим — чтобы Анька пожалела.

Но ничего. Выжил.

Выкарабкается и сейчас. Главное — раздобыть что-нибудь съестное, а то уже почти сутки без еды.

Едва он выбрался из своей каморки, как Богиня — да, именно так, с большой буквы, потому что других слов у Васи для нее не находилось, настолько он был ей благодарен, — тут же приветствовала его: широкой улыбкой, блюдом с черничным пирогом в одной руке и в другой — стаканом молока, еще с легкой пенкой.

— Ешь, милый человечек, — сказала она с таким тоном, что спорить даже не пришло в голову.

Вася принял дар с почтением и легким трепетом и, крадучись направился внутрь зала.

Альфы, мрачные и голодные, сгрудились у длинного стола, раздирая на части кабана. Пальцы в крови, пасти в мясе. Рычали одобрительно. Чавкали так, что уши закладывало.

Он осторожно обошел. Даже дыхание задержал — на всякий случай.

В дальнем углу, за полкой с мукой и ящиком с рогами, где тень была глубже и мир — тише, Вася выдохнул. Осторожно поставил пирог. Сел.

И взял вилку. Пронзил первый кусок и поднес его ко рту.

И тут дверь с грохотом распахнулась. Доски дрогнули. Воздух стал плотнее. Свет — чуть темнее.

Рой.

Ввалился в пекарню, как трактор без тормозов.

Бросил взгляд по сторонам и тут же уставился прямо на Васю. Глаза бешеные, ноздри раздуваются. На лице будто заглавными, жирными буквами написано: «Попался?!»

Вася вздрогнул так, что чуть не проткнул себе щеку вилкой.

В уголке рта задергался нерв — тот самый, который обычно отзывался только на налоговые уведомления.

Чем ближе становился Рой, тем меньше становился Вася. Мир сжимался вокруг него, как вакуумный пакет: все плотнее, все теснее. Пирог уже казался мелкой крошкой в бескрайнем поле страха, а вилка — главной уликой.

Под ребрами снова заныло, но Вася стоически проигнорировал эту боль, готовясь к ощущениям куда хуже.

Рой рухнул на скамейку напротив, глянул в тарелку, потом на Васю.

— Представляешь, Скар не появлялся на Арене уже сутки. Знаешь почему?

Вася замотал головой, как автоматический болванчик.

— Потому что… рисует… комиксы. Называются: «Стаей пришли, стаей ушли».

Вася моргнул. Потом еще раз. Это была неожиданная информация.

— Я тоже хочу. Нет. Не комиксы рисовать… Поменять привычки. Стать другим. Я тут подумал… — протянул Рой, глядя в угол, как будто там открывался портал в лучший мир. — Хочу исповедовать философию уюта, как способ доминирования через эмоциональное превосходство.

— Чего? — переспросил Вася, на всякий случай.

— Тапки хочу производить, — пояснил Рой. — Волчьи. С шипами. Брутальные снаружи, мягкие внутри.

Вася подавился пирогом.

— Слушай, Вася… подари мне свои тапки, а? Ну чтобы знать, как и что делать.

— К… конечно, — промямлил Вася, понимая, что двухметровому шкафу с мышцами как у кинематографического Тора, хрен откажешь.

Но тут же спохватился, собрав остатки воли в кулак, и добавил:

— Но с одним условием.

Рой хищно прищурился:

— С каким?

Вася наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

— Поклянись, что никаких благодарностей с твоей стороны не будет. Второго такого… счастья… я не переживу.

Рой уставился на него, как на существо, у которого внезапно поехала крыша — с явной тревогой и долей недоумения.

— По волчьему кодексу благодарность — это святое…

Вася поднял глаза к потолку, тяжело вздохнул и проговорил:

— Если уж так хочешь отблагодарить, то мне и простого «спасибо» с головой хватит.

Рой помолчал, будто проверяя, все ли он правильно расслышал и, наконец, медленно кивнул:

— Ну да ладно. Пусть будет по-твоему. Только тапки отдашь сейчас. Мне к выкройке надо.

Вася тут же снял свои тапки с пандами и молча передал их.

Рой взял их в руки и внимательно осмотрел, потом встал. Уже собирался уходить, но вдруг замер и обернулся через плечо:

— Я тут пораскинул… Ты ведь говорил, что тебе информация нужна. Чтобы домой попасть. Так вот — мы за пределы наших земель не выходим. Природа у нас такая. А эльфы… эти умники, они весь мир исходили вдоль и поперек. Уверен, у них и карта подходящая найдется, и ответы на твои вопросы. Так что… если кто и знает путь — так это они…

И за тапки… спасибо.

Сказал и ушел.

Дверь закрылась с мягким щелчком.

Альфы, все это время беззвучно наблюдавшие за диалогом, еще несколько секунд смотрели на Васю. А потом как по команде поднялись и поспешили покинуть пекарню.

И вдруг стало тихо.

Совсем.

Вася остался один.

С пирогом.

С молоком.

И впервые за долгое время — с ощущением, что он клиент отеля уровня пять звезд. Разве что единственные тапки забрали, но это уже издержки люксового сервиса.

Вася лениво почесал ногу об ногу — привычно, по-домашнему, как делает человек, который наконец-то расслабился.

— Вот теперь… можно и позавтракать, — пробормотал он с улыбкой.

Взял вилку.

Оторвал кусочек.

Положил в рот.

И жевал медленно, с почтением.