Секретарь старшего принца 7

Глава 8

Больше ничего ценного из Карамаша вытянуть не удаётся: да, оставшиеся инквизиторы в шоке, ужасе, никто не знает, что делать, где и как искать пропавших.

— Поэтому и набирают всех подряд, — Карамаш раздражённо отмахивается и сносит рукавом чашку. Я успеваю поймать её в полёте и ставлю обратно на стол, но сверкающий глазом Карамаш этого будто не замечает. — Даже самое отребье приняли, на которое в другое время и не посмотрели бы. Неграмотных! Ужас. Куда катится мир?! И ещё дождь этот нескончаемый!

Он ещё жалуется на ломоту в костях от непогоды, но я слушаю в пол уха. Недомолвки, странности поведения инквизиторов — всё складывается в стройную картину.

Если Орденом управляли Неспящие, полторы недели назад они ушли, оставив главную обитель Чистоты и ничего никому не сказав. Естественно, это вызвало панику у непосвящённых в ситуацию инквизиторов: в один миг они лишились всей верхушки. И теперь в растерянности, им срочно нужно пополнить свои ряды, поэтому принимают всех подряд, чтобы провести кадровую замену: тех, кто может занять верховные места, переводят на них (хотя скорее не переводят, а каждый отвоёвывает себе местечко повыше и потеплее), их места в свою очередь должны занять инквизиторы рангом пониже. А на места тех инквизиторов придут дознаватели. В дознавателей повысят нынешних учеников высшей ступени, но тогда понадобятся люди на их места — тут-то и пригодятся новобранцы.

Вся эта схема навязчиво пролетает в мозгу. Я бы на месте оставшихся поступила так же, тоже попыталась бы быстро пополнить состав и восстановить рабочую структуру. Ведь они не просто восстанавливаются, они считают, что в исчезновении главных виноваты одарённые, то есть осквернённые. Соответственно, готовятся к войне в обороне или в ответном нападении.

Поэтому-то Лерой и хотел отсоветовать нам идти в услужение: в преддверии войны с неизвестным, хитрым и очень могущественным противником (иной не справился бы с верхушкой, ведь инквизиторы считаются иммунными к обычному колдовству) логично предположить, что молодняк пострадает сильнее из-за неподготовленности.

Ланабет права, у инквизитора Лероя есть совесть. Если он выживет в борьбе за верховную власть в Ордене, для мира это будет добрым событием.

Но остаётся вопрос с Неспящими.

Почему ушли?

Надолго?

Ушли ли? Ведь кровавые нападения продолжаются. Хотя их могут устраивать грабители, чтобы прикрыть свои дела.

Изображаю зевок. Затем ещё один, чтобы избавиться от причитаний о ноющих в дождь костях, распустившихся осквернённых, глупости оставшихся инквизиторов, принимающих не пойми кого (а жалуется бывший карманник!).

Наконец, Карамаш замечает изображаемую мной усталость и вздыхает:

— Ладно, заболтался я что-то, ты иди спать, мало ли что завтра будет.

Да, мало ли что.

Пожелав ему спокойной ночи («Какой покой в такое время?» — бурчит Карамаш), отправляюсь в спальную часть. Миную миниатюрный холл, нарочито громко отворяю дверь, пропуская свет на ближайшие койки. Дав своим спутникам убедиться, что это я, захожу внутрь и касаюсь метки Элора.

«Есть вероятность, что Неспящих здесь больше нет. Нужно встретиться».

Дождь шуршит и шуршит, наполняет своим шелестом молельню…

Это тёмное, мрачное место с каменными скамьями и будто вылезающими из стен существами со строгими белыми ликами. Белый алтарь — простой постамент из камня — освещён четырьмя размещёнными по углам лампадами, и это единственный источник освещения в пропахшей сыростью молельне.

Дождь для этой местности действительно необычно затяжной. Начался он вскоре после исчезновения верхушки Ордена. Пока Элор с остальными обдумывают полученную информацию, я стою в стороне и наблюдаю, как по полу струятся ручейки натёкшей с крыльца дождевой воды.

Здесь ничего не приспособлено к долгим ливням.

— Как повод для размышлений, — прерываю я тягучее, настороженное молчание команды. — Дождь начался после исчезновения предположительно интересующих нас личностей. У вампиров нет проблем с магией в непризнанных мирах, если питаются хорошо. Местные питались хорошо. Возможно, они влияли на погоду. Поддерживали хорошую, чтобы их еда могла здесь жить и размножаться.

— В этом случае дождь показывает их намерение покинуть кормовое место навсегда, — первым подхватывает мою мысль Элор и задумчиво постукивает пальцем по нижней губе. — Но это лишь предположение.

Киваю ему и повторяю довольно очевидное:

— Нам надо проникнуть в сердце ордена Чистоты и проверить, есть ли там следы вампиров или кто-то из людей, знавших правду и причину их исчезновения. А если они затаились, наши активные действия вынудят их действовать. Лучше пусть они нападут сейчас, пока наш запас магии позволяет держать оборону, экстренные телепортации и даже полёт. Вскоре мы лишимся всех этих преимуществ.

— Это опасно, — повторяет Элор, и никто не смеет спорить с драконом правящего рода.

Кроме меня, разумеется:

— А сидеть здесь и ничего не разведывать — бессмысленно. Нет, мы, конечно, можем надеяться, что кто-нибудь из вампиров явится сюда и сам нам всё расскажет, но вероятность этого довольно мала.

Представляю, как возмущался бы из-за сложившейся ситуации Жаждущий: столько таскаться по сырости — и остаться без противника. Похоже, мне будет чем его утешить по возвращении.

И это раздражает!

Бесит!

Столько мучений — и всё напрасно!

Вдыхаю и выдыхаю сквозь зубы, а Элор задумчиво смотрит на меня сквозь полумрак молельни и трёт подбородок.

Принятие решения всё затягивается и затягивается, и затягивается… как дождь. Кажется, он плохо на нас всех влияет, тихо сводит с ума своим бесконечным шебуршанием.

Усыпляет…

Или это усталость сильнее накатывает от осознания, что месть откладывается, что всё было напрасно, и у меня нет больше острой необходимости держаться.

Мои мысли прерывает Элор:

— Если у них такая нужда в новых кадрах, завтра они заберут всех новичков и пристроят к делу. У вас, скорее всего, будет возможность попасть внутрь главного комплекса Ордена. Но даже так необходимо соблюдать все предосторожности: уйти могла часть вампиров, а кто-нибудь остался. Присмотреть за этим местом или просто из протеста. Ради своих целей. А может, мы ошибаемся, — в его голосе звучит скрытая дрожь, порождённая, скорее всего, пониманием того, что завтра я окажусь далеко от него на вражеской территории, — и вампиры по-прежнему здесь. Может оказаться так, что именно они убили верхушку Ордена и теперь занимают их место. Мы слишком мало знаем, чтобы судить наверняка.

Все кивают ему с очень серьёзными лицами, а у меня сводит до щекотки скулы — так хочется зевать, я едва сдерживаюсь. Давно не испытывала позывов к зеванию на совещаниях, и это лишний раз показывает, что я устала. Надо найти местечко для безопасного сна.

— Может, вернёмся в гостиницу? — предлагаю негромко. — Отдохнём немного, а завтра утром проберёмся обратно в барак…

О как на меня все смотрят — с надеждой, с благодарностью за предложение.

Кроме Элора, твёрдо выдающего:

— Нет. К сожалению, это слишком большой риск разоблачения, мы не можем себе этого позволить.

Как же он смотрит на меня — я сразу взбадриваюсь, и приходит мысль, что и хорошо, что мы не возвращаемся в трактир: так бы мне пришлось туда-сюда под дождём топать, чтобы в итоге бодрствовать в руках Элора.

Закончив инструктаж на завтрашний день, он отзывает меня на улицу и прикрывает дверь в молельню. Мы оказываемся в сумраке замкнутого пространства под навесом крыльца. С трёх сторон не переставая льёт вода, за дверями — наша группа.

Наклонившись, Элор шепчет возле уха чуть ломающимся от волнения голосом:

— Халэнн, если почувствуешь опасность, если ситуация будет складываться не в вашу пользу — плюй на все протоколы и уходи один. Это мой тебе приказ. Как сюзерена.

Он отодвигается, напоследок скользит горячими пальцами по моей скуле. Как никто я понимаю, насколько Элору тяжело дать такой приказ: он всегда пытается сохранить тех, кто оказался под его командованием. А сейчас заранее обрекает их на гибель этим приказом бежать вместо помощи.

Жаждущий бы сейчас прошёлся и по нему, и по мне. А я просто киваю. Это даже практически не ложь: менталисты в таких ситуациях отступают. И я не собираюсь умирать от зубов первого встречного вампира, когда моя цель — убийцы семьи. И сам глава Неспящих.

На следующее утро меня, двух моих соратников и двух местных кандидатов действительно принимают в ученики ордена Чистоты. Процедура проходит быстро, принимает бородач Хайн: проходит мимо нас, построившихся прямо в бараке возле коек, выслушивает клятвы, выдаёт по деревянной бирке — и уводит с собой к главному комплексу Ордена.

Восторг местных юношей его, судя по недовольным гримасам, несколько раздражает, поэтому я и мои спутники умеренно радуемся поступлению и с готовностью следуем за нашим куратором сначала на серый от ливня двор, потом — на протянувшуюся между строгих домов улицу.

А там и к большой надвратной башне подходим. И всё это под нескончаемый шелест дождя, пытающегося влезть нам под одежду. А так как она не магическая, ему это удаётся с раздражающим постоянством.

Когда мы уже почти оказываемся у створок, позади раздаётся цокот копыт, и кавалькада всадников, разбрызгивая скопившуюся на дороге воду, несётся прямо на нас.

Их десять. И сначала кажется, что они не удостаивают нас даже каплей внимания, предоставляя самим убраться с дороги, но когда мы отступаем, первый всадник резко осаживает коня и поворачивает на нас. Остальные следуют его примеру, только держатся на дороге, не напирают. Животное под предводителем группы храпит, пучит покрасневшие от лопнувших сосудов глаза, переступает копытами. От него пахнет смертью.

Всадник, лицо которого почти скрыто тенью капюшона, смотрит на меня. Но я не боюсь: даже если это вампир, дракона он во мне не почувствует — в непризнанных мирах наша магия уплотняется, маскирует нас от возможных врагов.

Закончив со мной, всадник оглядывает всю нашу группу.

— Новички? — насмешливо спрашивает у склонившего голову Хайна.

— Да, только что принесли клятву.

— Замечательно, — всадник улыбается, но от этой улыбки губы его лишь вытягиваются в тонкую неприятную линию. — Веди их внутрь. Свежей крови много не бывает.

Фраза ударяет по натянутым усталостью нервам. У меня зудит чешуя. Всадник стегает коня, и тот, на миг просев, срывается с места. Несётся к раскрываемым воротам, но в этом беге чувствуется смертельная усталость. Остальные кони выглядят не лучше.

— Это огромная честь! — Хайн перекрикивает шум дождя. — Обычно пресветлый Ирдис не снисходит до общения с учениками. Радуйтесь!

Приходится радоваться.

Да нет, я радуюсь.

Ирдис — имя вампира, уличённого в помощи Неспящим и бежавшего из кантонов.

Вряд ли такое имя у инквизитора в непризнанном закрытом мире простое совпадение.

В моей крови, сбрасывая усталость, разгорается пламя злого предвкушения.