Секретарь старшего принца 7

Пред-эпилог (семейный)

Всего несколько дней назад

— Кар, заставлять короля другого государства пересчитывать за тебя бюджет — это перебор, даже если король твой сын, — раскрасневшаяся Ланабет, соскользнув со стола, натягивает штаны и вправляет в них рубашку. — К тому же он с командой может задержаться в Киндеоне ещё на несколько дней, а бюджет надо утверждать сейчас.

— Магия заканчивается, они вернутся не сегодня-завтра, — Карит, не спуская взгляда с грудей Ланабет, тоже натягивает штаны, но неохотно. — Бюджет может подождать.

— Не может, — по щелчку пальцев Ланабет перламутровые пуговицы подскакивают с пола кабинета и возвращаются на её рубашку. По второму щелчку золотые пуговицы подкатываются к ней и запрыгивают на мундир.

А ещё через мгновение она застёгивает рубашку, пряча часто вздымающуюся грудь от Карита. Он поднимает взгляд на любимое лицо и убирает выбившуюся светлую прядь за покусанное ухо, провокационно нашёптывает:

— Может, ты мне поможешь?

— Я тебе уже час помогаю, сколько мы статей бюджета проверили? — Ланабет кивает на валяющиеся под столом документы.

— Но мы только начали, провели подготовку, настроились…

Ланабет качает головой:

— Нет. Тебе действительно надо этим заняться, а мне пора в ИСБ. Из-за твоего старшенького у нас в штате нет подготовленных к службе женщин, а они нужны, чтобы не смотреть на все дела и преступления исключительно с мужской точки зрения. Занимайся. Я честно хотела тебе помочь, но ты сам выбрал другой вариант… — Она пожимает плечами и направляется к золотым дверям кабинета.

Карит провожает её тоскливым взглядом. Будь его воля — запер бы её в пещерах, но Ланабет умеет так полыхать эмоциями (и работать кулаками), что приходится терпеть. Лишь бы избранная была счастлива.

Двери за Ланабет закрываются, а Карит ещё с минуту смотрит на опустевшее место. И дольше бы смотрел, но бюджетом заняться надо, а Элор по возвращении из Киндеона может отказать в помощи. Раздражительный он последнее время стал. Ещё бы не стать, когда избранная рядом, но под видом соблазнительного секретаря. По себе Карит знает, как неприятно ловить себя на неприличной симпатии к молодому дракону. К счастью, знает и какое это облегчение — выяснить, что дракон-то соблазнительный на самом деле драконесса.

Собрав рассыпанные документы, Карит укладывает их на стол, садится… И, подперев щёку кулаком, позволяет себе немного помечтать: непризнанный мир, нехватка магии, суровые условия… столько возможностей для прокола. Риэль Сирин может потерять зелье, изменяющее запах. Под действием угрозы может поддаться соблазну прильнуть к своему избранному, и уже тогда… Или посещение туалета — она не может обойтись без этого, а Элор не должен оставлять её одну. Спать группы планировали вместе, а во сне контроль над телом ослабевает, вдруг Элор, наконец, увидит её фигуру…

Да мало ли что! Карит не может похвастаться богатой фантазией, но сегодня воображение в ударе, подсовывая ему одну картинку красочнее другой. Он даже почти завидует Элору: другой мир, приключения, возможность обретения избранной, а не цифры, столбики и необходимость в них разобраться.

Полёт фантазии разбивает самолётик. Высший приоритет защиты, всего одна строка, но таким любимым почерком!

«Элор за тебя не посчитает».

Отложив печальное напоминание на край стола, Карит всё же склоняется над листами с разноцветными строками и столбцами, даже за перо берётся, чтобы выписывать на черновые листы цифры и считать.

Он не любит не только бюджетные расчёты, но и всё связанное с расчётами. Не переносит физически, у него от этого словно всё внутри вымораживает. Сколько Карит себя помнит, именно такое у него возникало чувство каждый раз, когда он подходил к занятому расчётами отцу, а тот гнал его прочь.

Сначала отцу приходилось перегибаться через стол, чтобы строго взглянуть на Карита, потом он не перегибался, затем смотрел прямо перед собой, после уже запрокидывал голову для разговора. А однажды громыхнул взрыв, и отца не стало.

Но чувство выкручивающего всё внутри холода при виде расчётов осталось. И самое радостное воспоминание Карита об Элоре (к стыду первого) — это когда семнадцатилетний Элор глянул на бюджетные раскладки и небрежно сказал: «Это же легко, чего ты возишься?» Тогда Элор действительно посчитал всё легко, быстро и правильно, и Карит подумал: «Хорошим императором будет… ещё семь лет до отбора, потом пару лет ему на первенца, и смогу уйти на покой».

Получилось иначе. Кариту начинает казаться, что Линарэн и тот раньше Элора первенцем обзаведётся — ради эксперимента.

Карит задумывается и о Линарэне, его совместных экспериментах с демонессой… В общем, думает о чём угодно, кроме ненавистного бюджета.

«Может, Арену это отправить? — Карит уныло взирает на листы перед собой. — Пусть бы занялся, считать можно и у денеи под боком… Вместе могут посчитать… Идея даже отличная: пока считают, Валерия посидит в подземелье, как приличная драконесса. Или хотя бы в башне. Главное — на месте будет сидеть».

— Так и сделаю! — Карит не может сдержать улыбку, руки довольно потирает.

Вытащив из ящика стола конверт, запихивает в него ненавистный бюджетный план в трёх вариантах (да министры над ним издеваются!) и уже собирается заклеить, когда его словно наотмашь ударяет тревожный сигнал из телепортационного зала. Того самого, куда должна вернуться команда из Киндеона, Элор и его… нестандартная избранная.

Защитные чары таким образом должны среагировать на кровь. Вскочив (кресло отлетает в сторону), Карит взывает к телепортационному заклинанию. Золотое пламя вспыхивает, перемещение на такое небольшое расстояние почти неощутимо, просто огонь опадает, а вокруг уже не золотой кабинет, а мрачный зал, стены, пол и потолок которого заполнены металлом печатей.

Гвардейцы, дежурящие здесь, вытягиваются по стойке смирно.

Никого больше нет. Но защитные чары подсказывают: телепортация из Киндеона сюда была, и отсюда после этого телепортировались. Это мог сделать только Элор. Но к чему такая спешка? И если бы не срабатывание триггера крови, Карит подумал бы о самом приятном из недавно нафантазированных вариантов. Впрочем, кровь бывает не только от боевых ран…

— Что случилось? — император находит взглядом старшего из караульных и теперь обращает внимание на его несколько обескураженный вид.

— Его высо… величество Элоранарр вернулся с… э-э… кем-то на руках, — неуверенно поясняет гвардеец. — Они прибыли вдвоём. И была кровь. Они куда-то телепортировались.

«Что-то Дарион последнее время сдаёт: поставил тут какую-то размазню, а вдруг был бы прорыв чужаков вместо наших?» — но эта мысль мимолётна, потому что Карит сосредотачивается на другом: Элор вернулся с кем-то на руках. Если бы кем-то был член команды, которого он хочет доставить к целителю, — гвардейцы бы это поняли. Избранную свою, даже притворяющуюся мужчиной, Элор бы в непризнанном мире не оставил. И абы кого на руки не взял… Неужели свершилось? Неужели Элор нашёл свою избранную?

— И как выглядел этот кто-то на руках моего сына? — вопрошает Карит, поочерёдно оглядывая смущённые лица гвардейцев.

За всех отвечает старший:

— Кажется, это была девушка.

— Кажется? — язвительно уточняет Карит.

— Ну… э-э… его величество Элоранарр прикрывал, но… э… я видел грудь. Женскую. Одну. Но мне могло показаться.

«Ну, если бы я внезапно увидел у Бешеного пса женскую грудь, я бы тоже усомнился в своём зрении», — подумывает Карит, что не мешает ему проявить строгость к подчинённому:

— Вы — лучшие из лучших. Вы поставлены здесь следить за нашей безопасностью. Мимо вас муха пролететь не должна, а ты не можешь понять, померещилась тебе женская грудь или нет. Кстати, цвет волос какой был у этой… девушки.

— Серебристый, — выдыхает ещё более смущённый гвардеец.

— Она не показалась тебе знакомой? — перекатываясь с пятку на носок, продолжает допытываться Карит, ведь ему надо понять, можно уже объявлять о пополнении семьи без опасения выдать свою осведомлённость Элору или ещё нельзя.

Гвардеец опускает взгляд, зябко подёргивает плечами:

— На Беш… на графа Халэнна похож… грудь мне, наверное, показалась. Свет падал неудачно. — Он встряхивает головой. — Тень двусмысленно легла…

«Так они мне всю легенду, что это охрана Риэль увидела, поломают», — Карит хищно улыбается:

— Сходи к целителю Велларру, зрение проверь.

Густые брови медведеоборотня складываются домиком:

— Пожалуйста, не надо к целителю Велларру. У меня всё хорошо со зрением. Никакой груди не было!

— Он не кусается.

— Пожалуйста, не надо.

— Это приказ!

Судорожно вздохнув, понурившись, гвардеец направляется к выходу. Ноги чуть не волочит по полу, лицо… как на похоронах.

Дождавшись, когда он исчезнет за дверью, Карит разворачивается к следующему караульному и уточняет:

— Так была женская грудь или нет?

Тот бросает короткий взгляд на двери и сипло отзывается:

— Была… кажется.

Прикрыв глаза, Карит вздыхает и разворачивается к следующему гвардейцу. Тому хватает и взгляда, чтобы отчеканить:

— Я видел только спину его величества Элоранарра, светлую макушку и ноги. Неизвестно кого.

Гвардеец застывает с каменным выражением лица.

Карит вздыхает и касается метки, связывающей его с сыном.

«Элор, что произошло?.. Что там случилось?.. Где твои спутники?.. Кто ранен?» — последний вопрос интересует Карита больше всего, но он благоразумно помещает его в конец списка, чтобы не вызвать лишних подозрений. Последнее время приходится слишком уж беспокоиться о своих словах: Элор может и не ловит всё прямо на лету, но имеет неприятное (или приятное — зависит от обстоятельств) свойство молниеносно складывать пазл, когда собирает достаточное количество деталей, и реагировать на это неожиданно. Причём даже если деталей не хватает, картинку Элор увидит целиком: так не знает, не знает, а потом случайная фраза — и всё у него сложится. С неизвестными последствиями для участников «заговора».

«Элор… Элор, ты в порядке?» — Карит старательно изображает ничего не ведающего родителя, хотя начинает беспокоиться: Бешеным псом просто так не назовут, избранная у Элора — тяжёлый случай. Да и чувство вины Карита гложет: сначала Элору дополнительные отборы бессмысленно было устраивать из-за того, что всех подходящих девушек вырезали, а потом, после исчезновения Ланабет, Карит использовал заряды артефакта для своих отборов. Пусть по совету лже-Заранеи, пусть из желания унять страшную боль потери, но если бы не это, Элор мог бы получить избранную раньше. Другую. Или Риэль Сирин до того, как она превратилась в Бешеного пса.

«Элор, ты не ранен?.. Элор, если ты сейчас не ответишь, я тебя через метку призову», — последняя угроза на взгляд Карита самая действенная: если Элор в сознании, он должен отозваться, чтобы его от избранной не оттянули. Или заблокировать метку, что тоже будет означать его вменяемость. А если избранная с ним что-нибудь сотворила — то притянуть Элора сюда просто надо.

Связь метки приносит окрашенный мрачным волнением ответ Элора: «Вытаскивайте остальных из Киндеона, нас раскрыли. Меня не дёргайте. Я… избранную нашёл. Правильно говорят, что драконы под носом своим ничего не видят».

Мысленный голос Элора счастливым не кажется, но у Карита гора с плеч сваливается.

«Вытащим, всех вытащим, — радостно обещает он и обмирает: не с того начал разговор! Не с того! — А где ты нашёл избранную? Как? Кто это? Ты же в непризнанном мире был…»

Заполошными вопросами Карит надеется исправить поздно осознанную ошибку: он невольно дал Элору деталь пазла.

Оглядывает строгим взором гвардейцев и сообщает:

— Грудь была. Вы её видели, — Карит застывает, осознав провокационность ситуации. — Но как бы не видели.

Гвардейцы удивлённо моргают.

— Мой старший сын избранную на руках принёс. Это Риэль Сирин. Она скрывалась под видом своего брата. Теперь они, похоже, решили, что ей не нужно таиться. Всем всё понятно?

— Всё понятно! — хором соглашаются гвардейцы.

— А теперь вызывайте команду: остальных надо эвакуировать из Киндеона. Их раскрыли. И подкрепление на случай прорыва позовите.

Золотое пламя телепорта переносит Карита обратно в кабинет. Теперь счёт идёт на минуты: скоро Ланабет узнает о провале миссии в Киндеоне и прочем. Карит понимает, что обожаемая избранная запретит ему разносить эту весть по всему Эёрану без ведома Риэль. А если смолчать, та может продолжить играть Халэнна. Задурить голову Элору или уговорить его на это, а имя Аранских продолжат трепать сплетники. И шутки о том, что избранная Элора просто не хочет конкурировать с его секретарём, тоже проскальзывают.

С одной стороны — имя семьи, с другой — наказ избранной. Трудный выбор. Но если провернуть всё раньше, чем Ланабет выскажется против, то потом и взятки гладки: на радостях не подумал, а теперь уже ничего не изменишь.

Поэтому Карит вытаскивает из нижнего ящика стола черновики писем правителям, чиновникам, дипломатам. Он предусмотрительно не вписывал в них имя избранной (мало ли Элор перья там станет искать) и теперь заполняет оставленные под «счастливо спасшуюся Риэль Сирин, скрывавшуюся под именем брата» места соответствующими записями. Вытаскивает пачку листов с высшим приоритетом защиты, заклинаниями переносит копии чётко выверенных в каждом слове черновиков обращений к правителям на эти листы с гербовыми знаками.

Карит заранее тренировался, чтобы в нужный момент сделать это быстро, поэтому подготовка занимает буквально минуту. Перо дрожит в его руке, но нет времени на сантименты.

В первую копию он вписывает имя «Изрель» — чтобы не вздумала пока в Новом Дрэнте показываться. Эту главу дипломатических отношений двух стран пора закрыть.

Чернила ещё просохнуть не успевают, а Карит уже вкладывает в бумагу магический импульс, послание складывается в самолёт и ускользает прочь на поиски адресата.

Вторым Карит хотел бы известить короля Элемарра, но у того слишком плачевное семейное положение, поэтому сначала Карит отправляет письмо эльфийским наместникам и их владыке. Затем — архивампирам остальных кантонов. И только после них уже Элемарру, а затем прочим королям.

Сердце у Карита бьётся слишком часто, он понимает, что его ждёт взбучка от Ланабет, но останавливаться не собирается, наоборот. Покончив с рассылкой писем правителям других стран (и на всякий случай — послу Нового Дрэнта), Карит копирует извещение о счастливом событии для глав правящих родов империи.

После глав правящих родов империи оповещения разлетаются по министерствам и ведомствам империи, чтобы во всех крупных городах торжественно объявили, что Элоранарр Аранский обрёл семейное счастье с избранной, хотя Кариту эта стандартная часть формулировки извещения кажется едва ли не насмешкой — там до семейного счастья…

И только позаботившись о том, чтобы Риэль Сирин больше не могла надеть личину брата, Карит откидывается на спинку кресла и осторожно касается метки: «Лана, у нас такая радость, такая радость! Элор узнал, кто его избранная».

«Подробности», — приходит строгий ответ.

«Их в Киндеоне раскрыли, Элор Риэль разоблачил. Я приказал остальных эвакуировать».

«А ещё подробнее?»

«Они не отчитывались, к себе телепортировались».

«Надеюсь, ты не стал вмешиваться в их дела».

«Нет, что ты, я же обещал не вмешиваться… Только начал готовиться к празднику, всё же старший сын избранную нашёл, радость в семье».

Карит замирает, ожидая реакции Ланабет, предчувствуя её недовольство…

«Я так понимаю, тайну её личности ты уже всем кому только можно раскрыл».

«Гвардейцы всё равно её видели, она не совсем одета была».

И хотя Ланабет далеко, её тяжкий вздох Карит представляет очень ярко. Тяжкий вздох и то, как она устало прикрывает глаза, трёт переносицу, чтобы укоризненно произнести: «Карит-Карит».

— То есть вы не согласны с тем, чтобы здесь работали женщины? — уточняет Ланабет.

Делегация из двух огненных, земляного и воздушного дракона её не удивляет, удивляет, что они собирались так долго. Впрочем, драконы не любят спешку, это она заметила.

Первыми к ней приходили люди: объяснить, что политика Элоранарра была верной — девушек и женщин надо защищать, а не бросать в бой. И если уж ей очень хочется, принимать можно только женщин с факультета боевой магии. Что на практике (за последние тридцать лет таких было две) значит вовсе женщин не принимать, хотя те же щитовики, среди которых женщин достаточно, в ИСБ нужны.

Вторая делегация была от эльфов. Они сообщили, что ИСБ не подготовлено для разнополых сотрудников, девушки отвлекут всех от работы, их появление приведёт к конфликтам на рабочем месте и прочее, прочее, прочее.

«Но как-то женщины раньше здесь служили, и офицеры друг друга не перебили, раскрываемость хорошей была», — напомнила им Ланабет. Терпеливо. Хотя предпочла бы поколотить этих спесивых самцов. Но эльфы не драконы, у них кулаками дела не решаются. «То было раньше, — изрекли они. — Время показало эффективность политики его высочества Элоранарра». «Чем показало?». И снова был глубокомысленно-бессмысленный ответ: «Вы сами должны видеть». Эльфы такие эльфы.

Третьим явился молчаливый громадный полуорк Фергар. Он не стал ничего объяснять, просто положил ей на стол петицию протеста против приёма женщин, подписанную всеми офицерами ИСБ, и вышел.

Драконы писали жалобы императору Кариту. Насколько Ланабет знает, просили даже увезти её в брачное место.

Теперь самые активные и агрессивные драконы явились к ней в кабинет. И это ободряющее признание её силы и власти: они обращаются не к её избранному, они больше не игнорируют её, они обращаются лично к ней. Созрели.

— Не согласны! — гордо заявляет седовласый Авардан.

У этого огненного вспыльчивого дракона уже случались проблемы с подчинением. И лицо наглое, манеры такие раздражающие, взгляд, полный превосходства, словно он одолжение делает, с ней говоря. Его Ланабет с удовольствием поколотит, чтобы утвердить здесь свою власть.

Если только Авардан согласится с ней сразиться, а то с него станется отказаться драться с женщиной. Вполне в драконьем духе, и тогда незавершённость конфликта между ней и подчинёнными перейдёт в их саботаж. Придётся тогда весь состав менять, а это проблематично…

— По какой причине? — интересуется Ланабет, надеясь на ответ в духе «Женщины слабые», и тогда можно будет вызвать Авардана на дуэль, чтобы доказать обратное.

— Потому что они женщины.

— И чем же вас не устраивают женщины? Вы предпочитаете мужчин?

В волосах Авардана вспыхивают огненные искры, он щурится:

— Женщины на службе в ИСБ мне не нравятся потому, что они женщины.

— Но в чём причина? Считаете, женщины хуже мужчин?

— Женщины не приспособлены к службе в ИСБ.

Противная формулировка, которую даже поводом для дуэли не сделать. И увольнение этого активиста проблему не решит: тут других полно.

Раздражённые мысли Ланабет прерывает послание от Карита. Она демонстративно касается метки, и Авардан, как и его спутники, деликатно отводят от неё взгляды, позволяя спокойно поговорить.

Всего двадцать секунд разговора — и Ланабет тяжко вздыхает. Прикрыв глаза, потирает переносицу. По мнению Ланабет сохранение тайны — личное дело Риэль и её забота (назвалась сильной — будь ею, а не можешь быть — не называйся), но она согласилась придержать Карита, а он поступил по-своему.

Сцепив пальцы, Ланабет оглядывает делегацию недовольных:

— Значит, считаете, что женщины к службе в ИСБ не приспособлены?

— Не приспособлены, — подтверждают драконы хором.

— И служить здесь на равных с мужчинами женщина бы не смогла?

— Без поддержки и помощи, без поддержки артефакта правящего рода, — проговаривает Авардан, явно намекая на саму Ланабет, — нет, не смогла бы.

И четыре дракона раздражающе гордо вскидывают подбородки.