Секретарь старшего принца 7

Эпилог первый

Привычная тишина дворца расколота и сломлена. Заселение людей породило в ней едва уловимый шум, шелестящий рокот далёких голосов, звуки открывающихся и закрывающихся дверей.

Я бесшумно шагаю по коридору и каждым нервом чувствую — всё не так.

Слишком много чужих эмоций — ментальное поле буквально кипит от страхов, любопытства, тревоги, невзирая на помехи наложенных на стены защитных чар и завихрения пространственных карманов. В ИСБ в самые сложные моменты не было такого бурления эмоций. Я словно на переполненной взволнованными существами площади. Это жутко. Только с площади можно улететь, а здесь — мой дворец.

Инстинкты тоже дёргают, нашёптывают: моя территория, моя территория, что тут делают эти три сотни людей? Они опасны… Последнее не совсем верно: мы с Элором приветствовали каждого, и хотя многие не в восторге от переезда и боятся, сильной концентрированной агрессии я к нам не заметила. Впрочем, только дурак пойдёт к менталисту, в мыслях лелея желание его убить, да и амулетов в этой толпе было столько, что быстро всех не проверишь.

Головную боль мы на свою голову взяли. Причём в моём случае — буквально.

Столько дел, а мне бы только закутаться в меховое покрывало и свернуться калачиком в углу гардеробной. И чтобы вещи Элора надо мной висели, никакого дворца, и никто не мог зайти.

Едва уловимое дуновение на обнажённую спину — и я резко отскакиваю, разворачиваясь, готовясь обороняться, но это не неощутимый ментально голем, не бездушный снаряд, не магическая атака всколыхнули воздух за моей спиной. Это Элор, которого я не почувствовала из-за его абсолютного щита.

Мы застываем, глядя друг на друга.

Молчание.

Тягостное молчание в буре отголосков чужих эмоций. Смешно, но я острее чувствую посторонних людей, чем моего избранного.

— У тебя хорошая реакция, — произносит Элор задумчиво, и сиплые нотки в его голосе, его почти не подавляемая чувственность напоминает о событиях раннего утра, снова пробуждая во мне… панику.

Я сглатывают, прежде чем тихо спросить:

— Ты что-то хотел?

Чуть развернувшись, Элор выставляет локоть. Несколько мгновений я смотрю, а потом всё же беру его под руку. Подол моего платья касается его сапог.

— Столько людей, это так… странно, — Элор делает первый шаг, я — за ним, и мы без заминки идём дальше.

Пятнадцать лет я ходила следом, и теперь ритм наших шагов совпадает идеально, не приходится даже подстраиваться, чтобы двигаться вместе.

— Надо привыкать, — отвечаю я. — Мы же теперь правители человеческого королевства.

Нервное фырканье Элора эхом разлетается по коридору, и там впереди чуть дёргается один из караульных. Похоже, местный — имперские бы не нервничали из-за таких невинных звуков.

Мы царственно проходим мимо этого человека, поворачиваем. Я всё жду, что Элор что-нибудь скажет, но он лишь начинает поглаживать мои пальцы, лежащие у него на предплечье. Мягкие прикосновения снова напоминают о событиях утра.

Мне до сих пор неловко и странно. Хочется спрятаться. И кровь норовит прихлынуть к лицу.

Близость Элора, его нежность отвлекает от стратегических и тактических размышлений, от происходящего сейчас и прочих дел. Мысли мечутся, никак не останавливаются. Я ищу себе оправдания. Отчаянно ищу оправдания, но не нахожу никаких, кроме собственной слабости. Вполне естественной, но от этого не менее обидной.

Элор ведёт меня к кабинету. Это тоже порождает разные эмоции: облегчение — мы снова займёмся делами понятными и привычными, в понятных и привычных ролях, но и какое-то глубокое едва уловимое разочарование.

Караульные у дверей стоят с каменными лицами, смотрят строго перед собой, но от них исходят флюиды сильнейшего любопытства.

Отворив створки, Элор пропускает меня вперёд. Он же сам закрывает двери за нами, как только оказываемся внутри. Магические сферы безжалостно высвечивают фронт работ: заваленные папками столы. Это всё надо изучить, классифицировать, применить.

— Чем?.. — начинаю я, но Элор берёт меня за руку и тянет к своему столу.

В два стремительных движения сбрасывает папки. С очень серьёзным, не вяжущимся с заигрыванием видом Элор отодвигает кресло и ставит меня между собой и кромкой столешницы. Смотрит в глаза. Его собственные глаза наливаются тьмой расширяющихся зрачков. Я не вдыхаю, но даже так ощущаю терпкость корицы. Элор быстро облизывает губы и наклоняется. Наши носы почти соприкасаются, рыжие кудри закрывают мне обзор.

Коротким толчком всем телом Элор придавливает меня к столу. Ухватывает за бедро и так же одним сильным движением усаживает меня на край. Сиплый низкий голос опаляет, выбивает чешуйки на спине:

— Как же я давно хотел сделать это.

Ладонь остаётся на бедре, прожигая сквозь ткань. Горячее дыхание щекочет лицо. И такие же горячие губы касаются моих, чтобы увлечь в глубокий поцелуй.

Я не сопротивляюсь и не поддаюсь. Не собираюсь больше показывать себя трепетной и неопытной, но и поощрение не входит в мои планы, поэтому просто расслабляюсь в руках Элора.

Его горячие губы и язык ощущаются очень остро. Каждое касание, каждое проскальзывание. Слишком ярко. И пальцы, зарывающиеся в мои волосы, и жёстко-чувственное обжимание бедра. Может быть из-за расслабления возникает странное ощущение, что Элор мною управляет. Ощущение необременительной слабости. Странное. Тревожное и непривычное.

Оторвавшись от губ, Элор смотрит мне в лицо. Одна рука по-прежнему сжимает бедро, подрагивающие пальцы другой гладят мою щёку, шею.

— О поцелуях мы вроде не договаривались, — напоминаю я.

— Поцелуи — тоже прикосновения, — шепчет Элор и снова наклоняется.

Опять я не сопротивляюсь, просто прислушиваюсь к ощущениям, изучаю их. Странно, всё слишком странно, хотя ничего странного не происходит: это просто физическая близость.

Оставив мои влажные губы, Элор чуть отклоняется, разглядывая меня. Запускает когтистые пальцы под кромку декольте. Понимаю, что последует за этим, но ничего не говорю. Укрепляющие заклинания на ткани сдаются под натиском сильных рук и драконьих когтей. С жалобным треском корсет платья разрывается до талии. Элор стягивает его с моих плеч. Я упираюсь сжатыми тканью руками в стол. Меня ещё прикрывает сорочка. Тонкая ткань почти неощутима.

Глядя мне в глаза, Элор зацепляет край сорочки когтями и тянет вниз.

В треске ткани проскальзывает тихий щелчок, словно маленький камушек попадает в окно. Я поворачиваю голову, но Элор ухватывает меня за подбородок и заставляет посмотреть в свои тёмные от возбуждения глаза с пульсирующими зрачками.

Рывком он притягивает меня к себе, дальше разрывая ткань, освобождая мои руки. Горячие губы обжигают шею, плечо. Прикосновения Элора судорожно резки. Он снова приникает к моим губам, проскальзывает языком между разомкнутых губ. Это очень страстно. Очень горячо. Сладость корицы кружит голову, но… словно вспышка перед глазами: залитый кровью пол моего родового замка. Вздрогнув от внезапного холода, я распахиваю глаза. Элор останавливает безумный поцелуй, склоняется к моей шее, шарит ладонью по спине, бедру. Жадные прикосновения напоминают грёзы наяву в приступах брачной магии, и я больше не могу оставаться расслабленно-податливой.

Элор замирает. Сначала не понимаю, почему, но он заглядывает в лицо, и становится ясно: он ощутил моё напряжение. Почти сразу его прикосновения становятся почти невесомыми. Только что жадно обследовавшие меня руки теперь едва касаются пальцами. Наклонившись, Элор не целует шею, лишь опаляет её дыханием. Все эти нежности кажутся нелепой попыткой меня успокоить, но… это действительно срабатывает.

Что-то в невесомых ласках, совсем не похожих ни на жар брачной магии, ни на чувственный напор Дариона, усыпляет видения и страхи. Чуть откинувшись, удобнее переставив ладони, я сижу на краю стола и опять прислушиваюсь к собственным ощущением. Если близость с Элором делает меня такой уязвимой, я должна изучить это явление, чтобы понять, как с этим бороться.

Элор исследует меня, я — исследую возникающие чувства. Есть в этом что-то смешное. Запрокинув голову, закрываю глаза. Я хочу знать всё о реакциях на Элора. Привыкнуть к ним, как привыкают к яду.

Губы накрывают мой сосок, язык играет с ним. Ощущения отличаются от прикосновений к шее или бёдрам. Я вслушиваюсь в них, отслеживаю, как они перекликаются с едва уловимым трепетом внизу живота. Элор чуть резче прижимает ладонь к моей спине, подталкивая к себе, и это сразу отдаётся оцепенением в теле — прикосновение руки почти сразу становится мягким. Всё же Элор внимательный любовник. И будто бы улавливает и осознаёт мои реакции раньше меня самой.

Наверняка он понял, что осторожные поглаживания задней стороны шеи вызывает приятное напряжение вдоль позвоночника. И очень нежен с грудью, потому что только нежные касания задевают что-то внутри.

Я не открываю глаз, когда Элор отступает, чтобы придвинуть кресло. Он садится и ставит мою ногу на подлокотник. Чувственно трещит разрываемый подол и плавно соскальзывает с моих ног. Губы почти невесомо касаются внутренней стороны бедра, подбираясь всё ближе к паху, напоминая о прежних ощущения, вызывая отголоски знакомой вибрации. И от этого мои губы пересыхают, я тяжело сглатываю.

После губ по коже едва уловимо скользят пальцы, но прежние ощущения ещё отдаются в теле, и эта ласка их усиливает. Не думала, что это всё может работать так. Всегда казалось, что ласки должны быть хорошо ощутимы, возможно, немного даже грубы, чтобы был эффект, чтобы всё прочувствовать.

Но, возможно, в моей реакции нет ничего удивительного: когда кто-то начинает шептать, рефлекторно прислушиваешься. Так и здесь почти неуловимость прикосновений заставляет всё тело жадно их впитывать и реагировать сильнее.

Пальцы ложатся между грудями и очень медленно скользят вниз через мой поджавшийся живот, пупок, всё ниже, и тело само выгибается им навстречу. Я не пытаюсь этому противостоять: бессмысленно отпираться после того, что было, это просто надо изучить.

И снова губы касаются внутренней стороны бедра, вызывая странное нетерпение, волнующее ожидание внизу живота. Предвкушение. Теперь, прочувствовав это всё на себе так ярко, я лучше понимаю женщин, падавших в объятия Халэнна после его довольно безыскусных ухаживаний.

Элор продолжает своё изыскание.

Просить, подбадривать напрямую я не собираюсь. Но вторую ногу тоже упираю в подлокотник. Жду. Пальцы Элора соскальзывают на ткань панталон, гладят меня сквозь неё. Мягко. Провокационно. Дразняще. И мне, наконец, от нарастающих ощущений становится тревожно.

Я почти не контролирую тело и чувства, я слишком уязвима сейчас. А вдруг я снова расплачусь и не успею скрыть это от Элора? Или опять накатят воспоминания о кошмарах, или…

Резко поднявшись между моих ног, Элор прижимает ладонь к моей груди и давит:

— Ляг и просто расслабься.

Словно это просто! Я смотрю на него во все глаза. И понимаю, что опять выгляжу трепетно-неопытной и слишком уязвимой.

Откидываюсь на холодную столешницу, чтобы показать: нет, я не боюсь, не происходит ничего особенного. Разноцветные перья окружают мою голову частоколом. С высоты своего роста Элор оглядывает меня, скользит пальцами по груди и животу. Осматривает, словно оценивая, как я выгляжу в окружении его сокровищ, и едва уловимая улыбка, разливающийся на щеках румянец, упёршаяся в меня твердыня топорщащегося паха подсказывают: оценивает высоко.

Панталоны с треском разрываются на части. Золотые когти скользят по моим бёдрам не раня, а будоража и щекоча. Глядя в тёмные, почти безумные от желания глаза Элора, помимо пульсации крови в его члене я ощущаю, как уменьшаются его когти.

— Просто расслабься, — повторяет Элор и садится на кресло.

В этот раз я очень внимательно прислушиваюсь к чувствам, поэтому могу проследить весь путь от неподвижного и пассивного положения до судорожного выгибания от страсти.

Язык — его круговые и дразнящие движения. Это действительно похоже на дивную игру на струнах. Прикосновение слева или справа, сверху или снизу хотя и задействуют всё, но какие-то из этих «струн» задевают сильнее в выбранном Элором ритме.

Пальцы — они поддерживают танец языка, эту мелодию удовольствия. Элор не проталкивает их слепо внутрь, их проникновение — это не простое подтверждение обладания. Нет, Элор целенаправленно гладит одно место там, и эти прикосновения задевают иные «струны», именно эти толчки сильнее всего распаляют, именно от этих движений рождается особенно надрывное, вибрирующее напряжение.

Оно нарастает, перекликается с дрожью, порождённой кружением языка, пока их ритмы не переплетаются окончательно, снова запуская по телу волны судорожного напряжения, выталкивая из спины крылья, выгибая меня.

Перья разлетаются в стороны, стучат по поверхности мои крылья, я судорожно дышу, пытаясь не обхватить Элора ногами. И нет, в этот раз рыдать не хочется. Справившись с судорогой, я замираю, распластанная на столе, горячая и обессиленная. Мне всё ещё неловко, странно, а по телу разливается истома, хорошо знакомая по ощущениям Дариона.

— Вот видишь, ничего страшного в этом нет, — вставший Элор склоняется ко мне, и его влажные губы касаются чувствительной груди, скользят выше.

Терять контроль всегда страшно.

— А я и не боялась, — отвечаю я. — Ты просто не так меня понял.

Его волосы рассыпаются по моему плечу, пальцы скользят по коже, будто изучая меня сейчас, после разрядки. А я всё ещё думаю над словами Элора. Нет, удовольствия я, пожалуй, не боюсь, к нему можно привыкнуть, можно научиться справляться с его эффектом.

Но мне всё равно как-то тревожно. Словно предчувствие большой беды.

Совсем недавно Дарион верил, что с разоблачением Риэль ему станет легче: это будет окончательным разрывом. И Элор, наконец, возьмёт на себя полную ответственность за неё.

Но после разоблачения становится только хуже: слишком непонятные и тревожные вести приходят из Нового Дрэнта. Вроде и представление королевы придворным было, и норы заложили, но заселение людей? Что это за дичь для молодой пары драконов? Для драконов вообще! И где свадьба?

У Дариона всё тело зудит от нестерпимого желания отправиться туда, выяснить всё лично, спросить, хотя бы просто посмотреть!

Измаявшись от этого желания, он из дворца возвращается в свой домик на территории парка. Поднимается в солидный кабинет. Усевшись в деревянное резное кресло, вытаскивает из стола записку.

«Никогда не появляйся в Новом Дрэнте».

Снова и снова Дарион перечитывает это послание знакомым почерком Элора. Вздыхает, убирает записку обратно в стол и возвращается к своим обязанностям.

Только рвануть в Новый Дрэнт Дариону хочется всё так же сильно.