Секретарь старшего принца 7

Глава 19

Я молчу. Предоставляю Вейре возможность высказаться первой, сказать всё так, как она хочет, самой проявить инициативу.

— Мы ведь не чужие друг другу драконессы, — в её голосе не осталось веселья, но нет в нём и лжи. Лишь правда и… нежная задумчивость. Она тщательно подбирает слова. — Мы столько лет прожили вместе. Сначала, признаюсь, мы отнеслись к тебе, как к предыдущему секретарю Элора: жуткому ханже и жадине похлеще казначея. Потом сочли тебя слишком наивным и юным драконом, который вскоре покинет трудную и нервную службу. Я знаю, что мы тебе не нравились. Возможно, уже тогда инстинкты нашёптывали тебе, что нам с Диорой не место в башне Элора. Но ты их сдержала… Впрочем, это понятно теперь, но даже не зная этого нюанса, мы вскоре зауважали тебя за трудоспособность и терпение. Ты стала для нас своей.

Сердце чуть ёкает, но я не позволяю эмоциям разбушеваться. Вейра верит в то, что говорит, но это не значит, что я должна расслабляться и подпускать её слишком близко.

Не дождавшись ответа, Вейра передвигается чуть ближе, заглядывает мне в лицо, и голос её становится ещё мягче:

— Поэтому, когда я поняла, что у вас проблемы, я не смогла остаться в стороне.

— Отношения избранных касаются только избранных, — чеканю я, ощущая, как холод ужаса расползается по нервам: я не хочу это обсуждать, не хочу это трогать.

— Знаю, но я пришла не для того, чтобы вторгаться в ваши отношения… Хм, совет потрепать нервы Элору не в счёт, я же ничего не делаю для этого, — она бросает взгляд на кружевное бельё. — Ну, почти. И я ещё хотела кое-что рассказать об Элоре. Но пришла сюда, чтобы узнать, как ты, не нужна ли тебе помощь, поддержка. Пусть ты никогда не говорила правду, но все эти годы это ты жила с нами, мы общались, мы были практически семьёй, пусть и не самой лучшей. Мы друг другу не посторонние.

Я почти не замечаю, как Вейра берёт меня за руку, мягко зажимает мою ладонь в своих:

— Уверена, этот рыжий идиот ещё не всё осознал и понял, а поддержка тебе нужна сейчас. После всех этих лет рядом с ним, после того, как ты вынуждена была год за годом смиряться с нами, с Сирин Ларн. Это всё слишком тяжёлая ноша даже для представительницы великого рода Сирин. — Вейра нежно гладит мою ладонь. — Я примерно представляю, что ты чувствуешь: понимаю, каково годами жить не своей жизнью, подстраиваясь под обстоятельства и потребности. И понимаю, насколько резкими получились перемены. Понимаю, что тебе сейчас неуютно. И может быть даже страшно.

Мне хочется отодвинуться, отрицать, но я сижу неподвижно, и чувствую, как каменеет лицо, в то время как внутри трепещет и мечется пламя: я не должна давать слабину, не должна позволять кому-либо заглядывать мне в душу, просчитывать мои действия и чувства, угадывать. Это я должна быть на месте Вейры: мягко увещевать, вскрывая потаённые страхи собеседника, а не наоборот!

И всё же я не отодвигаюсь от Вейры и не отрицаю. Я позволяю ей гладить мою руку, позволяю теплу её тела согревать мои похолодевшие пальцы. Я позволяю ей говорить.

— Риэль, послушай меня…

Моё имя в её устах, словно взрыв!

Дарион наедине обычно называл меня Ри. Риэль… Это имя кажется чужим. Далёким. Невозвратным. От этого обращения внутри нарастает дрожь.

— …ты не одинока. Даже если тебе так кажется сейчас, пока ты растеряна и только привыкаешь к новой жизни, ты не одинока. Я хочу рассказать тебе об Элоре. — Вейра придвигается ко мне ещё ближе, чуть понижает голос. — Когда я только поселилась в его башне, Элор плохо спал. Точнее, он практически не спал, если не использовал зелье крепкого сна. Его мучили кошмары о менталистах. Этот страх… отравлял его жизнь, разум. Он от совместного сна отказался не с появлением Диоры, не для того, чтобы отдалить нас или уравнять наше положение. Нет, он отказался от совместного сна, потому что стыдился своих кошмаров и своего ужаса! Ему потребовались годы работы над собой, чтобы унять кошмары. Я надеюсь, что он от них всё же избавился. Понадобилось время, чтобы не… проявлять этого страха при менталистах. Элор с твоим дедушкой практически не общался, во дворце всегда его обходил, готов был в кустах спрятаться — лишь бы лишний раз не пересекаться…

Мне резко и остро вспоминается, как в начале нашего знакомства Элор учил меня бороться со страхом, как заставил подходить к Башне порядка, чтобы я больше её не боялась.

— Это его страх, Риэль, — продолжает Вейра. — А ты… ты хотя изначально и действовала из опасения за свою жизнь, но обманула его. Элору потребуется некоторое время, чтобы преодолеть страх перед твоими способностями и довериться тебе. И он сделает это. Я уверена. Потому что он любит тебя. Нет-нет, не возражай, — Вейра накрывает мои приоткрывшиеся губы пальцами. Моё сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. — Я знаю, что говорю. Потому что давно жила у Элора и успела его узнать. Я видела, как разгорались его чувства. И знаю, что он, наплевав на свою гордость, не обратился бы ко мне за помощью, если бы ему было безразлично, как ты себя чувствуешь. Он хочет тебе помочь. И он боится установить связь.

Запрокинув голову, я сухо спрашиваю:

— Почему ты думаешь, что связь между нами не установлена?

— В этом случае он бы не позвал меня. Прошу тебя: дай ему время освоиться с новыми обстоятельствами. Ты познакомилась с ним, когда он уже не вздрагивал от вида менталистов и научился адекватно себя с вами вести, но его страх остался. В глубине. Под кожей. Думаю, что-то подобное ты ощущаешь к вампирам.

— Зачем ты всё это говоришь? — Тяжело дышать от снова выходящих из-под контроля чувств, но я стараюсь мыслить здраво, ищу подвох. — Ты же сама предлагала его помучить.

— Его. А не тебе самой мучаться из-за того, что твой избранный слишком медлителен, напуган твоим даром и не умеет строить отношения. Риэль… — Вейра смотрит мне в глаза, сжимает пальцы моих рук. — Ты не одинока. Тебе есть к кому обратиться за поддержкой и помощью. И твой избранный, несмотря на твои способности, обман и собственные страхи, тебя любит.

Мне холодно и жарко. Глаза обжигает, хотя слёзы пока не наворачиваются, это лишь их пугающее предчувствие.

Эмоции. Меня сжигают эмоции: надежда, страх. И дикое желание оттолкнуть Вейру, чтобы не ощущать всего того, что она во мне пробуждает словами.

— Он тебя любит, — повторяет Вейра, соединяет мои ладони, так чтобы они оказались в её руке, и поглаживает пальцы. — Вам просто нужно время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам.

Элор не принял Халэнна, потому что тот мужчина. Не смог переступить через себя, несмотря на всю любовь. А ментализм, похоже, считает ещё более страшным препятствием, и он меня не знает. Я сама себя не знаю, не могу вести себя, как раньше, не могу вернуться к той лёгкости.

Всё не так.

И у нас с Элором даже нет возможности понять друг друга, как у остальных избранных.

— Риэль, я думаю, тебе сейчас надо успокоиться, осознать всё, а не бросаться в отношения с Элором или огорчаться их отсутствию, — Вейра всё ещё смотрит в мои глаза. — Но ты их не бойся. Не спеши только ради спешки, но и не сомневайся. Вы через многое вместе прошли, пройдёте и через это. Пары обычно похожи, у них есть много общего, у вас этого общего ещё больше. У вас общее прошлое…

Эмоции. Слова Вейры — и леденят, и согревают, они острые, как бритвы, и мягкие, как пух. Я хочу это слышать, и слушать это невыносимо.

Мягко обвив мои плечи рукой, Вейра склоняет мою голову к своему плечу. Она тёплая, очень тёплая. На миг я вспоминаю маму, я почти вижу сходство в этих объятиях, я почти могу принять их, такие успокаивающие, не вызывающие вопросов, кого именно обнимают, но… но…

Оттолкнувшись, я сдвигаюсь в угол дивана. Глядя на столик с чаем и пирожные, поправляю волосы. Взгляд Вейры не отпускает меня. Я почти боюсь, что она начнёт настаивать, и мне придётся грубо её прервать, потому что откровенность этого разговора, всё происходящее переходит границы. Если бы Вейра оставалась любовницей Элора, этот разговор был бы уместен, только…

Вейра так смотрит на меня. С таким сочувствием. Словно понимает. Мне хочется плакать. Глупое и неуместное желание, я не для этого её позвала.

Расправив плечи, выпрямив спину, снова поворачиваюсь к ней:

— Благодарю за поддержку. Как дела в Эрграе? Как приняли новость о моём внезапном появлении?

Печаль в глазах Вейры так велика, что я не могу в них смотреть, я хватаюсь за кубок с вином. Его тепло напоминает о её тепле, о коротких объятиях. В бордель. Мне бы сейчас в бордель, заплатить за встречу и сидеть, обниматься, зная, что за купленное тепло никому ничего я не буду должна, его не смогут использовать против меня. Это сейчас Вейра искренна в своём желании помочь, но потом всё может перемениться, я не могу позволить себе настолько ей довериться.

Вейра, вздохнув и зябко передёрнув плечами, будто ей стало холодно рядом со мной, тоже берётся за кубок. Теперь она смотрит на угощения на столике. Ей тоже неловко или она не хочет смущать меня?

— Шумно восприняли, — отвечает она, пытаясь вернуть полушутливый тон, но в нём слишком явно проскальзывает грусть. — Очень-очень шумно. О, это было… Да не было — это до сих пор есть. Император, конечно, подсуетился, выставил всё так, будто они были в курсе происходящего, и Элор сам разрешил тебе продолжать притворяться мужчиной, но сорвался на задании, когда тебе угрожала опасность. Вроде как это надо и для твоей родовой мести, и дела в ваших новых королевствах требовали посмотреть на них не с королевского трона, а с позиции служащего. Но объяснение получилось так себе, многие не верят, считают, что ты лихо скрывалась у своего избранного под носом, а они просто пытаются сохранить его репутацию. Есть те, кто уверен, что превращение Бешеного пса в серебряную принцессу — обман, и ты все эти годы жила в их подземельях ради твоей же безопасности, просто Аранские таким хитрым способом — объявив тебя твоим братом — отжали у настоящего Халэнна его имущество и отправили в ссылку. Или он сам сбежал, наевшись службы. Хм, нашлись и те, кто считает, будто Элор велел своему секретарю переодеться в платье, чтобы показать всем избранную, а верный вассал не смог отказать. Так что вам с Элором надо появиться где-нибудь, где не работают иллюзии, чтобы немного прояснить обстановку.

Значит, придётся мне походить с глубоким декольте. В пристойных пределах, но всё же демонстрировать наличие груди. От пышных юбок отказаться, отдать предпочтение нарядам, которые очертят бёдра.

Походка, жесты — над всем этим придётся поработать.

И поведение… я слишком привыкла к мужской роли, а в ней больше формальностей и знаков подчинения. Женщинам больше прощается. Но с королевы и спрос больше, чем с обычной аристократки.

Я помню уроки дедушки и отца, я копалась в воспоминаниях женщин, но это совсем не то же самое, что собственная практика, реальное применение знаний.

Например, сейчас с Вейрой я слишком медлительна и рассеяна, позволяю ей вести разговор на правах очень хорошей знакомой. Пожалуй, это допустимо.

Но при встрече с другими аристократками, а тем более с министрами и управленцами, я не могу позволить себе теряться в эмоциях, долго размышлять над ответами.

Пора двигаться.

Пора что-то решить.

А пока я обдумывала это, у меня снова опустились плечи. Выпрямляюсь, сосредотачиваюсь на царственной осанке.

Наблюдающая за мной Вейра добавляет:

— Во всех салонах только о вас и разговоры: что? как? почему? Всех, кто с вами знаком, допрашивают с пристрастием. Особенно достаётся мне и Диоре. — Вейра закатывает глаза. — Выйти никуда невозможно, чтобы не столкнуться с очередным заинтересованным.

Я почему-то ничуть не сомневаюсь, что эти атаки Вейра отражает виртуозно. Ей это полезно: возможность завязать новые связи.

— Торжества в честь твоего раскрытия ждут многие, — сообщает она.

Мышцы лица почти меняют отстранённое выражение на удивлённое, но я успеваю справиться с эмоциями: моё раскрытие не кажется мне праздником. И Элору, похоже, тоже. Это не торжество, это… горе.

Вейре почти удаётся держать беззаботный тон:

— И многих интересует, будешь ли ты распродавать свою собственность в Эрграе, изменение статуса твоих вассалов, и есть ли у тебя сокровища. Коллекционеры на этот случай готовят подарочное золото на подстилку. Они надеются, что клуб будет первым местом официального визита королевы Нового Дрэнта и Ликай.

Клуб коллекционеров был бы идеальным местом первого официального выхода в свет, если бы не специфические условия обретения сердца моей коллекции: волшебное перо само прописывает обстоятельства запечатления, и такту его никто не учил.

К счастью, Вейра сама осознаёт, что я не настроена говорить о чувствах Элора к Халэнну и ко мне, и дальше беседа (скорее, монолог Вейры) получается вполне подходящей для гостиной королевы.

Пока мы с Элором таскались по Киндеону и приходили в себя после моего внезапного разоблачения, дела в Эёране шли и идут своим чередом. Отгремели потрясения и перевороты, теперь жизнь стремится вернуться в привычное тихое русло. Даже визиты демонов и появление демонических студентов в Академии драконов воспринимаются ровно. Все слишком хотят покоя. Существа хотят забыть о войне, противоборстве, культе Бездны, смертях. Их можно понять.

Закончилась одна эпоха — полная противостояний и смертей, начинается другая, и её хотят видеть мирной. Только я оказываюсь не у дел с местью Неспящим. Ведь сейчас почти никому до них дела нет. И если Неспящие поведут себя тихо — о них предпочтут забыть, чтобы не марать этим тёмным пятном пасторальный пейзаж мирной жизни.

Конечно, Вейра напрямую этого не говорит, но по её рассказам у меня возникает такое ощущение. Оно бурлит в чуть плывущем от вина сознании, но я держусь строго и ровно. Я ничем не выдаю эту свою страшную мысль: война с вампирами становится неактуальной на неопределённый срок.

— …так что женщин теперь свободно набирают. Не всем в ИСБ нравится такой расклад, но, насколько известно, Ланабет недовольным приводит в пример тебя, мол, они даже не замечали разницы между драконессой и драконом, так что не им утверждать, что женщины для службы в ИСБ не подходят, — Вейра снова покачивает кубок с почти угасшим пламенем. — Вот такие дела.

Мы разговариваем больше часа. Я уделила Вейре достаточно времени, завершение разговора не будет бестактностью.

— Да, дела интересные, — подтверждаю я, старательно выбрасывая из головы ИСБ, Ланабет, новые порядки и возникающие вопросы: о делах ИСБ Вейра знает от Тарлона, а тот не из первых уст, так что информация недостоверная и требует проверки.

Впрочем, подобные заявления вполне в стиле Ланабет. Вероятно, именно так дела и обстоят. И не думаю, что её командование ИСБ приведёт к появлению там неквалифицированных кадров: Ланабет строго спросит с каждой кандидатки в офицеры и слабых до службы не допустит. Она не меньше нас, драконов, ценит и уважает силу.

— Благодарю за то, что навестила меня и столько всего рассказала, — я поднимаюсь. — Надеюсь, мы ещё не раз встретимся за чаем.

Вздохнув, Вейра поднимается следом за мной, встаёт напротив. Её глаза блестят, щёки раскраснелись от вина. Она делает реверанс, поддерживая мой стиль общения, но когда выпрямляется…

— Каким бы именем ты ни называлась, в какую бы одежду ты ни одевалась, все эти пятнадцать лет с нами была ты, с нами жила ты, и привязывались мы к тебе. Помни об этом.

Она шагает ко мне. Позади меня тележка-столик, бить её нет причин, а отступить я не успеваю. Руки Вейры оказываются на моих плечах. Она крепко меня обнимает, вздыхает над ухом:

— Какая же ты сладкая. И как жаль, что ты достаёшься Элору.

Коротко поцеловав меня в щёку, Вейра отступает, грустно улыбается:

— Рада была повидаться. И если захочешь поговорить, если потребуется совет или просто молчаливая поддержка — я всегда к твоим услугам. А ещё я предлагаю тебе устроить настоящую пьянку, расслабиться. Если захочешь — пиши, и я явлюсь с ящиком драконьего вина.

На этом совершенно неформальном заявлении визит Вейры завершается.

Но осознание этого приходит только когда за ней смыкаются двери комнаты.

Я остаюсь в гостиной одна. Холод пробегает по спине, обживается в груди, щекочет сердце.

Оглядываюсь по сторонам: кресла, диваны, столики, обрамлённые портьерами окна — нигде не видно маленьких големов, через которые Элор может следить за мной.

Обхватив себя руками, прислушиваюсь, но не слышу ничего. Не чувствую никого рядом.

И по-прежнему не очень знаю, что мне делать.

Хотя, нет. Пожалуй, я знаю, что надо делать.