Секретарь старшего принца 7

Глава 3

Облокотившись на колени, Элор по-прежнему ждёт меня, сидя на диване в гостиной, и от этого мне становится легче — он не сбежал, не передумал. И страшнее. Потому что как бы я ни хотела скорее разобраться с уничтожившими мою семью вампирами, я понимаю, что это сложное и опасное дело, и многое будет зависеть от удачи.

Элор поднимает голову, расправляет плечи. Окидывает напряжённым взглядом мою фигуру:

— Готов?

— Да.

На миг прикрыв глаза, Элор встаёт и протягивает мне руку:

— Идём.

Но почти вложив пальцы в его ладонь, я застываю и всё же говорю:

— Спасибо, что делаешь это. Я понимаю, как тебе трудно пускать меня в опасное место. И я бесконечно благодарен за то, что ты прислушался ко мне и согласился исполнить мою мечту.

— Согласился, — Элор сам берёт мою руку и сжимает пальцы, словно в тисках. — Но если будешь вести себя опрометчиво, я верну тебя в Эёран. Никаких вылазок без поддержки. Никаких бездумных бросков на передовую и самоубийственных атак, никаких атак голосом до смерти, это слишком опасно. И если тебя ранят — мы сразу вернёмся.

«Давай сбежим! — предлагает Жаждущий. — Твой дракон всё больше заставляет меня нервничать: как мы с ним жить будем, если ничего интересного нельзя?»

С чего он взял, что мы будем жить с ним?

— Хорошо, — отвечаю я Элору, особенно остро ощущая жар его пальцев и запах раскалённого металла. — В мои планы смерть не входит, я понимаю всю опасность непризнанного мира для драконов. И понимаю, что Киндеон закрыли не просто так, а за его особенную опасность даже в сравнении с другими непризнанными мирами. Поэтому я не побежал туда, когда узнал правду, не побежал, даже когда ты сказал, что не пустишь меня туда. Я разумный дракон. Я буду вести себя осмотрительно.

Элор кивает, хотя на его лице всё то же мрачное сомнение.

— Обещаю быть осторожным, — повторяю я, прикладывая некоторое усилие, чтобы не вложить в голос ноты управления: это точно поссорит нас с Элором, и он может воспользоваться этим как поводом оставить меня здесь.

Потому что он не хочет вести меня в Киндеон.

Вынужден, но не хочет.

Золотое пламя вспыхивает сначала в глазах Элора и только после этого закручивается вокруг нас, словно водоворот. Горячее, трепещущее, оно согревает и ласкает меня, призывает выпустить живущее во мне пламя, слиться в экстазе. Я ощущаю, как заклинание Элора пробивает пространство, чтобы добраться до более сформированного канала, соединяющего телепортационную площадку этого дворца и императорского дворца.

Пробой пространства происходит мгновенно, нас с Элором выхватывает из этого места и тянет-тянет прочь. Переворачивает, кружит. Пламя замедляется на выходе и выталкивает нас на чёрные камни. Мы с Элором вдыхаем одновременно. Он судорожно сжимает мою руку.

Мы стоим под солнцем.

А вокруг нас — знакомый императорский парк. Сколько раз мы проходили здесь на службу, с неё, по другим делам. Это место практически стало моим домом, но теперь… оно чужое. Я ощущаю это очень остро, и тень печали на лице и в золотых глазах Элора показывает, что он чувствует то же самое.

Движение сбоку от нас разбивает это мгновение оцепенения. Элор отпускает мою руку и разворачивается в ту сторону. Но это всего лишь патруль гвардейцев: мощные медведеоборотни в красных мундирах шагают по дорожке между кустов.

Дариона не видно. Я его давно не видела.

— Идём, — сипло велит Элор и направляется к дворцу, даже не посмотрев на свою бывшую башню.

А я запоздало вспоминаю, что даже не предупредила о том, что собрания сегодня не будет.

Во дворце тихо и спокойно, настоящая суета начинается, когда мы спускаемся в лаборатории Линарэна. Сегодня здесь вместо лаборантов и помощников снуют маги и драконы, некоторые из них — в непривычной пёстрой одежде. Они кланяются Элору, мне, носят сумки, читают какие-то бумаги, стекаются в одно место, и мы присоединяемся к этому деловому потоку.

Чем дальше — тем чаще попадается охрана. Каменные и металлические големы охраняют коридоры.

Шум голосов и перетаскиваемых вещей дополняется сильным женским голосом, и я улавливаю тяжкий вздох Элора, а через пару минут мы заходим в просторный зал с медными магическими символами на полу и стенах. Здесь всем распоряжается стоящая на возвышении Ланабет:

— …инструкции. Надеюсь, все их выучили. Это закрытый непризнанный мир, вы должны действовать чётко по плану и в случае опасности возвращаться. Это разведывательная миссия, а не атака, помните об этом: вы должны узнать и донести информацию, а не пасть смертью храбрых. Понятно?

— Да! — отвечает ей хор голосов.

Сорок существ в непривычных ярких одеждах стоят возле разномастных тюков. У стены военные перебирают и закручивают ещё тюки. К ним присоединяются ещё существа в чужеродной одежде. В углу Линарэн и красноволосая демонесса, склонившись над столом с приборами на магических кристаллах, что-то высчитывают в блокноте.

— Быстро она их всех вымуштровала, — тянет Элор.

Среди собирающихся в группы существ есть и драконы, и офицеры ИСБ, но все внимают одетой в брючный костюм Ланабет. Только её костюм эёранский, а это значит — она не отправится в Киндеон сама. Император всё же сумел настоять на своём и оставить её здесь.

Заметив нас, Ланабет на миг застывает, прежде чем продолжить:

— Перед отправкой обязательно проверьте личные вещи. У всех должен быть запас полностью заряженных магических кристаллов, стандартные алхимические аптечки, запасная одежда, основное и запасное оружие, деньги.

О, так они успели и деньги Киндеона скопировать. Тщательно подготовились.

Мягко коснувшись моего локтя, чтобы привлечь к себе внимание, Элор направляется к возвышению, на котором стоит Ланабет. Рядом с этим возвышением расположены ячейки с призванным оружием.

«Эй-эй, что это такое? — возмущённо спрашивает Жаждущий. — Только не говори, что ты оставишь меня здесь! Это нечестно! Я хочу драться!»

«В мирах с нехваткой магии призванное оружие ослабевает, быстро теряет разум и легко разрушается», — наконец я позволяю ему увидеть в своих мыслях печальный факт: в Киндеон я брать его не собираюсь, потому что это слишком большой риск: задержусь там дольше — Жаждущий и Многоликая могут стать хрупкими, как обычное оружие, и погибнуть в бою.

До этого я молчала и не выдала себя ни единой мыслью, чтобы не выслушивать тот скандал, что начинается сейчас: «Да как ты посмела!.. Мне решать… Думаешь, ты там справишься без меня?.. Да кто за тобой присмотрит?.. Ты что, без меня собираешься кровь проливать?..»

Жаждущий орёт так, что я едва слышу Ланабет:

— Элор, ты всё объяснил Халэнну?.. Тогда проинструктируй. И ты бронированный правящий, так что присоединяйся к группе, которая едет к цитадели инквизиторов. Внешность тебе придётся поменять: ты слишком приметный, вампиры могут тебя знать. Отрасти бороду, чуть укороти волосы. Поменяй их цвет. Цвет глаз тоже придётся скорректировать — они слишком необычные для Киндеона.

— Хочу напомнить, — строго, но не слишком громко произносит Элор, — что этой операцией командую я.

Это очевидно, иначе в команде было бы несколько женщин, а их тут нет даже на подхвате.

— Тогда командуй, — пожимает плечами Ланабет и спрыгивает с возвышения. — Не буду мешать.

Она делает это царственно и гордо, но в выверено холодных интонациях её голоса я отчётливо слышу раздражение.

— И командовать буду, и инструктировать, — Элор разворачивается ко мне. — Халэнн, мы будем изображать торговцев…

Операция подготовлена прекрасно: у нас есть приблизительные карты местности, легенды, деньги, аутентичная одежда, вещи на продажу и повозки, которые вкатывают через большой проём в стене. Пригоняют даже магически усовершенствованных лошадей — только таких можно перенести через телепортационный канал, чтобы они не погибли из-за магического выброса. И эти животные приучены к драконам, не взбрыкнут.

Сделано всё возможное, чтобы семь отрядов появились словно из ниоткуда и не привлекли лишнего внимания. В каждом из них разное число существ, разное число повозок и лошадей, разные товары. Ничего общего.

Пока упаковывают спящих лошадей, защищая их ноги от переломов, проверяют, хорошо ли замаскировано вложенное в тайники повозок оружие и магические кристаллы, я отстраняюсь от воплей Жаждущего для изучения протокола разведывательной миссии и своей легенды (я занимаю место молодого военного мага, и он этому явно не рад).

С легендой тоже всё в порядке: отряды под видом торговцев направляются в близлежащие города с крупными филиалами инквизиции. Мы должны уточнить карты местности, расспрашивать у населения об устроенных «колдунами» и «ведьмами» нападениях, по возможности обследовать места этих нападений магией, а некроманты попытаются поднять убитых, чтобы допросить их подробнее. Хотя, конечно, нет гарантий, что это получится — в непризнанном мире магия может чудить.

Для каждого участника миссии предусмотрены по два маяка, настроенных на место сбора: браслет на руке и ноге, чтобы случайно не потерялись. Хотя маяки, конечно, действовать будут не слишком долго.

В случае опасности группы должны телепортироваться к базе на месте первоначального пробоя межмирового тоннеля для последующего перемещения в Эёран (так магии на это потратится меньше). Если телепортироваться на место сбора не получится, драконы должны доставить коллег в безопасное место.

Группа, в которую входим мы с Элором, идёт по самому длинному и потенциально опасному маршруту — к главной обители инквизиции. Инквизицию Ланабет считает прикрытием захвативших Киндеон вампиров, хотя не все инквизиторы вампиры. Большинство в этой организации простые люди.

Помимо поиска следов вампиров и захвата «языка» есть дополнительная задача: выяснить, куда пропадают одарённые Киндеона. Маяк академии притягивает магов из непризнанных миров. Из всех непризнанных миров. Но почему-то из Киндеона давно не доставляют никого, хотя там достаточная плотность населения, чтобы ожидать появления магов оттуда.

Этот пункт меня не слишком интересует, но я послушно его изучаю.

Запоминаю и легенду. Я — будущий студент. Еду поступать на инквизитора. Приходится заодно религиозные догмы изучить, признаки колдовства… и этот бред вводит меня в некоторый ступор. Почему люди немагического мира с таким упорством все проблемы списывают на действие волшебства? Вроде у них его нет, но… неурожай — точно от ворожбы, и болеют от того, что кто-то заколдовал, и падают, и влюбляются, и импотенцией страдают…

— Ты всё запомнил? — Элор, только что проверявший тюки с товарами, почти незаметно подкрался ко мне и теперь смотрит на исписанные аккуратным почерком секретаря Ланабет листы с… бредом.

— Да.

— Уверен?

Разворачиваясь, поднимаю на него мрачный взгляд:

— Только не говори, что ты дал мне эту роль только для того, чтобы потом оставить здесь, потому что я не смог всё запомнить?

— Не надо так плохо думать обо мне, — грустно улыбается Элор. — Я выполняю своё обещание. Я… не такой… плохой, каким могу показаться. И меня действительно мучила совесть из-за того, что я не давал тебе отправиться в Киндеон для свершения мести. Я понимаю, почему ты так к этому стремишься. На твоём месте я бы тоже хотел их убить.

Очередная смена тактики: то напирает, то прогибается, то действует силой, то использует хитрость. К счастью или к сожалению, но Элор не придерживается одной тактики долго. Его подводят инстинкты и эмоции, потому что они всегда подводят. Прямое доказательство их опасности стоит передо мной, отсвечивая непривычными голубыми глазами, тёмно-медной, а не ярко-рыжей шевелюрой, густой, хоть и короткой бородой с усами. И веснушками. Веснушки — просто шедевр: менять цвет кожи, особенно точечно, тяжело. Да и цвет глаз тоже менять трудно, особенно так кардинально. Я была уверена, что Элор затемнит радужку до медово-карего и на этом остановится. А ещё на его мощных предплечьях, выглядывающих из-под подвёрнутых выше локтя рукавов, кудрявятся тёмно-рыжие волосы. Волосяные завитки выглядывают из расстёгнутого воротника.

Элор сейчас неотличим от человека.

И совершенно не похож на себя.

Интересно, а у меня получится сделать веснушки?

И сильно затемнить глаза?

А волосы на теле такие получатся? Или подобная шерсть лишь у мужчин вырастает? Я-то дальше головы эксперименты не проводила.

В ныне голубых глазах Элора от моих разглядываний загораются весёлые искорки, радостная улыбка шире тянет в стороны уголки губ, но видно, что Элору неудобно с бородой и усами, непривычно.

— Переодевайся, — велит он. — Отправляемся через пятнадцать минут.

Так как поддёвку я собираюсь оставить свою (и для того, чтобы ни у кого не возникло каких-нибудь не таких мыслей), переодеваюсь в киндеонскую одежду я прямо в зале возле тюков, незаметно перекладывая за отворот сапога пузырьки с маскирующим запах зельем. Двигаюсь свободно, раскованно, как и полагается мужчине. И я не чувствую на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Элора — после того случая с окном, когда я показала ему обнажённое тело Халэнна, мои переодевания не слишком его увлекают. Так, глянул пару раз, попутно отдавая распоряжения тем, кто останется ждать нас в точке сбора.

Всё это время Жаждущий крови продолжает протестующе орать.

А когда все собираются в круг, чтобы перенести себя, усыплённых лошадей и вещи в Киндеон, вопли его становятся совсем дикими: «Как ты можешь?!.. Да я здесь сам всех покрошу!.. Я тебе этого не забуду!»

«Жаждущий, я боюсь за тебя. Я просто хочу, чтобы ты жил», — заранее готовлю я плацкарт для примирения.

«А кто тебе сказал, что я хочу жить так? Нет ничего слаще упоения боем! Нет для меня другой радости! Я всю жизнь шёл навстречу угрозам, навстречу врагам, сам создавал их, чтобы чувствовать близость смерти! Чтобы в упоении смертью ощущать радость бытия! А ты, трусливая девчонка, меня этого лишаешь! Безопасность для меня не жизнь, а мука! Возьми! Возьми меня с собой!»

«Я слишком тебя люблю и ценю, чтобы сделать это», — отвечаю я, сжимая ладонь Элора и руку стоящего с другой стороны мага, чтобы замкнуть круг для группового переноса.

Теперь мне остаётся только добавить магии, когда это понадобится создающим заклинание…

«Предательница!» — кричит Жаждущий, а в следующий миг меня срывает с места и растягивает в бесконечность. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть, как неестественно изменяются наши тела и вещи, как мелькает, вспыхивает искрами пробитое заклинанием пространство. Но даже так мне кажется, что меня растягивают, размазывают, и я рассыпаюсь на песчинки.

А затем меня резко встряхивает, переворачивает — и вместе со всеми швыряет на мокрую землю.

Киндеон встречает нас дождём. Серая пелена застилает всё. Капли шелестят — словно шипят, угрожают, требуют уйти. В этом чужом мире всё кажется враждебным: звуки, запахи, серое небо, скользкая от влаги трава. Практически полное отсутствие магии обрушивается тошнотворной тяжестью, давит на каждую кость, вгрызается в каждый нерв непрерывным ощущением угрозы.

Здесь не место для драконов.