Секретарь старшего принца 7

Глава 37

— Ри-и… — осторожно зовёт Элор.

— Я ни на что не намекала взглядом, просто проверила, работаешь ли ты.

— М-м, я просто хотел предложить перекусить. Лин уже летит сюда с оборудованием и лаборантами, всё идёт своим чередом, а нам надо беречь силы на случай бунтов и проблем. Да и с полным дворцом людей нам будет тревожно, это потребует всей нашей выдержки.

— Я умею держать себя в лапах. В отличие от некоторых.

Элор вздыхает:

— И лапы распускать ты тоже умеешь.

— Я к тебе в избранные не напрашивалась!

— Знаю. Но так получилось, что ты моя избранная, и я в этом не виноват совершенно, поэтому не обязательно срывать злость на мне, есть големы. Преступники. Есть много сфер для приложения злости, где она послужит с пользой.

И взгляд такой нравоучительно-печальный. А слова такие… словно это он менталист, пытающийся использовать эмоции оппонента в своих целях. Понабрался!

— Элор, я прекрасно умею справляться с эмоциями, и мне не надо объяснять, что делать со злостью, потому что я не злюсь. Я пытаюсь построить нашу деятельность наиболее продуктивно, чтобы не пришлось отвлекаться на твои домогательства.

Облокотившись на стол, Элор сцепляет пальцы, упирается в них подбородком. Смотрит на меня.

— Ты закончил с бюджетом? — уточняю я с долей язвительности.

— Нет. Просто понять хочу: ты настолько в мои силы не веришь или просто опыт сексуальный так плох, что ты даже мысли не допускаешь о возможности получить со мной удовольствие?

Уверена, мои зрачки успели сильно расшириться, прежде чем я беру под контроль вспышку гнева. Возможно, и в выражении лица что-то промелькнуло, потому что мимика Элора немного меняется.

— Очень интересно, — добавляет он.

В первый момент хочется отчеканить каждое ответное слово. Но потом решаю, что сочувствующие интонации подействуют сильнее:

— Элор, дорогой, то, что под тобой стонали три любовницы, которым ты платил, и старая вампиресса, которой от тебя нужны были определённые политические решения, вовсе не значит, что ты силён или как-то особо хорош в постели.

Этот удар Элор принимает с каменным выражением лица, только глаза темнеют сильнее. И в голосе, несмотря на показную ровность, клокочет слишком много эмоций:

— Что ж, совершенно очевидно, что этот вопрос разрешим только на практике. Теоретизирование здесь неуместно.

Расцепив пальцы, он вновь прихватывает белое перо и сосредотачивается на своих бумагах.

Опять — легко и непринуждённо! — Элор вывел меня из себя. Я вновь не думала ни о стратегии, ни о тактике, и вместо того, чтобы искусно привести его к решению меня не трогать, наоборот, распалила ещё больше.

Если бы он только знал, как раздражает эта его способность сводить меня с ума! Почему из всех драконов мне достался тот, с которым сложнее всего?

Дирижабли Лина, замаскированные под дирижабли транспортной компании, на которых прилетели бы настоящие мастера по разворачиванию пространства, подлетают к дворцу в вечерних сумерках.

Наблюдая в окно кабинета, как эти летающие махины надвигаются на парк под тревожный рёв хорнорда, я снова задумываюсь о Многоликой и Жаждущем.

Если они прятались в окрестностях императорского дворца, а дирижабли стартовали оттуда, моё оружие может добираться ко мне на них.

Прикрыв глаза, мысленно зову: «Жаждущий!» ведь если не позвать его первым, он обидится, назло промолчит. «Многоликая!» — она разумная, она поймёт, почему я обращаюсь к ней второй.

Тихо… в поле моих мыслей тихо, ощущаются лишь смутные отголоски тревоги и настороженности: стража не в восторге от того, сколько людей вскоре придётся охранять, слуги переживают из-за повышенных нагрузок. Даже стражникам, прибывшим с нами из империи, неспокойно от всей этой нестабильности и непредсказуемости наших поступков.

Где это видано, чтобы только образовавшаяся пара драконов приглашала к себе пожить хоть кого-нибудь, не говоря о целой толпе? Любое разумное существо понимает, что тут дело нечисто.

На газон выходит Элор. Запрокинув голову, наблюдает за приближающимися дирижаблями. Зажжённые фонари озаряют гибкую фигуру, отсветы вспыхивают в рыжих кудрях. Повернув голову, Элор что-то кричит орущему за кустами хорнорду. Вздохнув, направляется к своему зверю. Усмирять. Как пытается усмирить меня.

Тряхнув головой, отбрасываю эти пустые и ненужные сейчас мысли. Об Элоре, его отношении ко мне, наших отношениях глупо думать, пока не разберёмся с происходящим в королевствах и Неспящими. Мне просто надо собраться: сейчас важнее навести порядок здесь, чтобы королевства стали подспорьем в мести, а не отвлекающим фактором и слабым местом. Возможно, придётся задействовать собственные финансы: здесь не только порядок надо наводить, но и восстанавливать производственные ресурсы. И в масштабах двух стран это сделать сложнее, чем обеспечить работу купленных на спокойной территории производств. Да, королевство — это не трактиры, доходные дома и фабрики, тут больше думать надо.

А дирижабли, наконец, нависают над парком и сбрасывают якоря.

«Элор сам разберётся», — уверяю себя, поглядывая на кусты, в которых он исчез, и раскачивающийся там горб хорнорда.

Вот что Элор со зверем там делает?

Отстраняюсь от окна и приказываю себе положиться на Элора и Линарэна: я физически не могу заниматься всем, что-то надо доверять и остальным, а каким бы безалаберным порой ни был Элор, и каким бы сумасшедшим иногда не казался Линарэн, с обновлением защиты и установкой ловушек они вполне могут справиться сами, тем более благодаря необходимости расширить пространство Линарэну даже девушкой притворяться не придётся: спрячется под личиной мастера-мага.

И если бы Жаждущий был здесь, он бы столько всякого наговорил о Линарэне в платье…

«Хватит думать не о том!» — обругав себя, поднимаю на стол коробку с архивными записями сбежавшего короля и усаживаюсь в кресло.

За восемьдесят лет правления король собрал много информации о подданных, сортировал её хорошо, но порой данные о существах содержались не в их личных папках (или таковые папки вовсе отсутствовали), а в описании деятельности других существ как косвенная информация. Я это поняла не сразу, и теперь, желая узнать побольше о тех, кто завтра утром явится заселять дворец, вынуждена читать всё.

Отчётами и архивами я занимаюсь практически весь день. И честно говоря, даже для менталиста столько часов работы с информацией — слишком большая нагрузка. Вот и сейчас, после небольшого перерыва проходит всего два часа (окна только-только начинают окрашиваться рыжим закатным светом), и снова нарастает противное ощущение, что мозг сдавливают, а в висках и лбу нарастает боль. В таком состоянии труднее анализировать текст, а воспоминания получатся немного искажёнными, будто смазанными, и чтобы искажения не было, надо вдумчивее изучать записи.

Это лечится отдыхом, но так не хочется соглашаться с Элором и его советом отдохнуть! Глупое женское упрямство — дедушка советовал его искоренять как одно из опаснейших проявлений эмоций, долгое время я пребывала в счастливой уверенности, что у меня его нет, но Элор… разбудил во мне всё самое дурное.

Ещё через час я вынуждена признать, что не могу работать дальше. Мне нужно поспать. Или помедитировать. Достаточно просто ни о чём не думать.

И нет у меня причин строить из себя неутомимого менталиста: Элор с Линарэном заняты модернизацией дворца, Элор бы и не заметил, если бы я сразу легла спать, даже не понял бы, что я делала перерыв. Знай я, что он ни разу не заглянет в кабинет и не свяжется через метку, уже отдохнула бы. Хотя в принципе глупо так перед ним рисоваться.

И глупо столько думать о нём.

Облокотившись на стол, запускаю пальцы в волосы. Строгую причёску я последнюю половину дня не замечала, а теперь приказываю ей распасться, и серебряные пряди каскадом обрушиваются на плечи, щекочут… Ненормально длинные. И вырез декольте тоже выглядит ненормально — слишком непривычно.

Со вздохом поднимаюсь из-за стола, набрасываю на папки защитные чары. Прикрыв глаза, позволяю пламени телепорта окутать меня и протащить сквозь пространство. Золотой огонь спадает, я отступаю на шаг и ощущаю икрами край постели Элора. Нашей постели.

Так и не открывая глаз, откидываюсь назад. Меховое покрывало принимает меня в нежные объятия. Сейчас вздремну немного…

Рычание пламени наполняет спальню, а в следующий миг постель содрогается от падения ещё одного тела, и воздух наполняется терпкой сладостью знакомого аромата.

— Наконец-то ты добралась до постели, — шепчет Элор и наклоняется ко мне.

Горячие губы скользят по скуле, щеке.

— Я тебя убью, — предупреждаю устало.

— Ты сначала полежи, отдохни, — Элор накрывает ладонью мою грудь, — а я пока…

Надо, надо было догадаться, что он сомнения в своей сексуальной силе не спустит и оставит здесь или в кабинете голема, который сообщит ему о моём перемещении в спальню. Я действительно сильно устала, если не подумала о слежке.

— Я не собиралась просто лежать, — сердито отвечаю я и неохотно открываю глаза. — Я собиралась почитать о переселенцах, поэтому ты сейчас пойдёшь помогать Линарэну.

— Лин просил ему не мешать, — Элор поглаживает мою грудь кончиками пальцев, едва ощутимо сквозь ткань, осторожно, будто проверяет её реальность. — А ты мне разрешила себя трогать, и сейчас самое время для этого.

— У меня дела, мне надо читать архивные…

— Судя по тому, что ты обо мне думаешь, читать я тебе не помешаю.

Поворачиваю голову. Элор игриво улыбается, но потемневшие глаза и запах выдают его истинный настрой.

Он всерьёз считает, что может меня впечатлить? Впечатлить, когда я этого не хочу? Думает, что сможет какими-то своими умелыми (это ещё доказать надо!) действиями переломить мою волю?

Кажется, кое-кого надо проучить. И заодно отбить желание лишний раз меня трогать.

— И правда, что это я, — нежно соглашаюсь с ним, — не помешаешь, конечно. Сейчас я принесу пару личных дел, чтобы не тратить время зря и не уснуть, пока ты возишься.

О, это непередаваемое выражение обиды и уязвлённого самолюбия на лице! Элор не удерживает меня, когда я поднимаюсь, а откидывается на спину и начинает расстёгивать пуговицы камзола. Голос его почти звенит:

— Только разденься, иначе мне придётся порвать это чудесное платье.

— А ты хоть заклинанием почистись: от тебя хорнордом несёт, — отзываюсь я из вредности, хотя понимаю всю её глупость и… вредность: если бы не она, я бы давно выспалась.

Хотя, с другой стороны, когда-нибудь мне пришлось бы исполнить обещание дать себя трогать. Сейчас или завтра — без разницы. После того, что я видела в борделе, после безумной страсти брачной магии и яркой чувственности эмоций Дариона меня ничем не впечатлить.

Абсолютно ничем.