Секретарь старшего принца 7

Глава 38

Больше не глядя на раздевающегося Элора, я призываю магию телепортации. Короткий рывок — и я уже в кабинете. Сбросив защитные чары, поднимаю три папки.

Удивительно, как быстро я стала использовать телепортацию для перемещения между комнатами. Раньше подобное было недоступно из-за чужих защитных чар и собственной слабости, а теперь, став драконом правящего рода в собственном дворце, я телепортируюсь между комнатами с той же лёгкостью, с которой хожу. Так же естественно, как если бы это было доступно мне всю жизнь, а не несколько дней.

Если Элор отрежет меня от подпитки родового артефакта, я остро почувствую ослабление. Поэтому, исходя из логики, мне не следует нарываться, дразнить его, доказывать его мужскую несостоятельность — у него ведь и так достаточно причин избавиться от меня.

Но не могу не пытаться его оттолкнуть. И в этом есть своя логика: рядом с Элором я не могу быть полноценным менталистом, я всегда уязвима эмоционально, встревожена, реагирую на всё слишком бурно.

И пока я не соберусь с силами, только дистанция поможет мне держаться.

Восстановив защиту на столе, позволяю золотому пламени Аранских окутать меня своими жаркими языками и перенести в спальню.

Элор в белоснежных панталонах раскинулся на постели. Освещение сверху в этой позе должно скрадывать рельефность мышц, но они всё равно видны чётко, и волосы мерцают вокруг головы ярким ореолом. Элор наблюдает за мной из-под полуопущенных ресниц. Его глаза кажутся тёмными.

— Думаешь впечатлить меня отличным телом? — вздёрнув бровь, интересуюсь я.

— Ну, ты хотя бы считаешь его отличным, — Элор проводит пальцами по кубикам пресса и останавливается возле выпуклости в паху.

— Типичный боевой маг, — пожимаю плечами и бросаю папки рядом с ним.

Вздохнув, Элор садится:

— Можно тебя раздеть?

— Я сама, — чуть разведя руки, щёлкаю пальцами, и заклинание, поддерживаемое воздействием телекинеза, распутывает застёжки на спине и тянет платье вниз. — Или ты собирался показать мне технику раздевания, приводящую в экстаз?

Платье соскальзывает, образуя вокруг меня холм из ткани. Я остаюсь перед Элором в панталонах и тонкой сорочке.

Он смотрит.

Жадно смотрит на меня.

— Ты красивая, — шепчет Элор, и в его словах нет ни капли лжи.

— Я знаю, — не собираюсь ему уступать даже словесно.

Вскинув руки, телекинезом заставляю сорочку соскользнуть с тела, отбрасываю на платье. Чуть отвожу ногу в сторону и опять телекинезом заставляю панталоны спуститься вниз. Переступаю, окончательно избавляясь от них.

Я обнажена полностью. Но это только физически.

Элор разглядывает меня: ноги, бёдра, талию, грудь, снова ноги… Запах корицы становится острее, слаще.

— Честно говоря, это не впечатляет, — заявляю я ровно. — Если на этом всё…

Одним движением Элор соскальзывает с постели и выпрямляется, нависает надо мной. Смотрит прямо в глаза, обжигая дыханием:

— Не так быстро, — рокочет он, тревожа глубиной и бархатными перекатами голоса. — То, что я собираюсь делать — не быстро…

— Как жаль: у нас много дел. Придётся тебе ускориться, — нырнув под его протянутые руки, бросаюсь на мягкую покрытую мехом кровать и хватаюсь за верхнюю папку. Перевернувшись на спину, раскрываю личное дело над собой. — Можешь приступать.

Взгляд Элора меня прожигает. Прямо сквозь папку.

Злостно перевираю его слова:

— Ты же сам говорил, что не будешь мне мешать.

Мне кажется, он сейчас уйдёт. Исчезнет в языках гневно ревущего пламени или выйдет и громко хлопнет дверью. Я бы на его месте поступила именно так, только тихо и с достоинством.

Но проходит секунда, другая. Проходит и минута, а он не уходит.

Наоборот, приближается к постели и опирается на неё коленом. Я пытаюсь сосредоточиться на содержимом папки, но информация больше не хочет лезть в голову.

Горячие пальцы касаются моего колена. Скользят по бедру выше.

— Не впечатляет, — снова обозначаю своё отношение.

В ответ — тяжкий вздох. И снова ожидаю, что Элор разозлится, уйдёт, но нет, он продолжает скользить пальцами по моей коже — по животу, рёбрам, груди. Стараюсь не думать об этих ощущениях, сконцентрироваться на папке в руках, на буквах, почерке писца, если уж не получается на содержании.

Задумываюсь, кто писал эти протоколы. Какой секретарь? Что с ним стало?

Всеми силами отстраняюсь от происходящего сейчас со мной, погружаюсь в собственное сознание, в подобие транса, где нет места Элору и его прикосновениям.

Он надеется на моё возбуждение? Не получит! Пусть убедится, что его поползновения бессмысленны — это будет лучшей защитой от домогательств. Конечно, придётся не раз показать безразличие к ласкам, но в будущем это избавит от многих проблем.

Я надеюсь на это.

И поэтому старательно игнорирую ощущения. У меня почти получается не думать об этом, но совсем оставить тело «без присмотра» нельзя: вдруг Элор решит провернуть что-нибудь этакое? Или, не встретив сопротивления, присунуть мне между делом.

Но пока в его действиях нет ничего настораживающего: он просто касается меня кончиками пальцев. Это даже на ласку не похоже, скорее на изучение.

Позволяю себе не сдерживать замечаний: не отрываясь от «чтения», тяну:

— О, теперь я наконец-то понимаю, чем вы с Линарэном похожи: ты тоже любитель исследовать. Проверяешь, женщина ли я на самом деле? Может, целителя позвать для подтверждения?

— В том, что ты женщина, я как раз не сомневаюсь, — сипло шепчет Элор. — Меня больше удивляет, как тебе столько времени удавалось сдерживать женскую натуру.

Это было легче, чем сейчас быть женщиной.

Моргнув от этой неожиданной мысли, впиваюсь взглядом в ровные строки. Аккуратный почерк напоминает о Миллорионе — заполненные им документы тоже аккуратные, как учебник по каллиграфии. Без единой помарки. Всё же интересна судьба человека, писавшего…

Элор обхватывает мою ладонь пальцами и тянет.

— Я, вообще-то, читаю, — сердито напоминаю я.

— Я вижу, — Элор начинает разжимать мои пальцы.

— Мне неудобно держать папку одной рукой, — цежу я.

— Тогда положи её на кровать и перевернись на живот…

Последние слова отдаются неожиданной вспышкой жара, и поэтому я резко отвечаю:

— Нет!

Резче, чем хотела бы. Наверное, это подозрительно, у Элора дёргается бровь, но он мою поспешность не комментирует, а я корю себя, что, возможно, показала слабость, подсказала рычаг воздействия: воспоминание о том единственном разе вместе всё же оставило отпечаток тёмного, ломающего волю желания, какую-то чувственную зацепку внутри меня. Именно этот момент. Несмотря на кровавые кошмары после… Потому ли, что в кошмарах не было ничего от той близости?

Мысли проносятся в уставшем мозгу неожиданно быстро, пугающе мощно… словно взбеленившиеся хорнорды. Я хмурюсь.

— Или телекинезом придержи папку, — советует Элор, — тебе же нравится демонстрировать мне ментальные способности. Надеешься, у меня при виде них не встанет?

— Но не встал же, — выдаю я, хотя в тот момент не смотрела на его пах и не могу гарантировать, что попаду в цель.

Секундная пауза. Я пытаюсь поймать взгляд Элора, но он смотрит на мою руку, пальцы которой пытался разжать:

— Он и так стоял.

— И что, не упал? — невинно интересуюсь я.

Прикрыв глаза, Элор вздыхает.

Зря я уходила. За пару минут моего отсутствия он явно взял себя в лапы, и теперь расшатать его нервы сложнее. Возможно, сейчас он использует те же техники самоуспокоения, которые практиковал с любовницами, когда они капризничали.

Эта мысль шире раскрывает смысл его фразы «В том, что ты женщина, я как раз не сомневаюсь». Смешно, но мужчиной я была для него едва ли не идеалом пары, а теперь…

— Да лучше бы и не вставал, — Элор хотя вроде и должен показать досаду, на самом деле так не думает. Как и все мужчины, он трепетно относится к тому, стоит у него или нет.

— Ну-ну, — хмыкаю я, но пальцы разжимаю и действительно поддерживаю край папки давлением телекинеза.

Краем глаза наблюдаю, как Элор рассматривает не падающие документы в моих руках.

— А если ты концентрацию потеряешь, — осторожно начинает он, — эти бумажки тебе на лицо упадут?

— Не упадут. Потому что концентрацию я не потеряю.

Удивительно, как он уверен в том, что может меня впечатлить сексуально, что этим способом смягчит меня и завоюет, если иными качествами не получилось.

Мужчина.

Его же любовницы не завоевали через постель, почему он считает, что на мне такое сработает?

Или на него постельные утехи подействовали? Может, он и Диору к себе пустил из-за зарождающихся чувств к Вейре, чтобы разнообразием охладить себя, не допустить усиления привязанности?

Никогда об этом не думала в таком ключе.

А может, Элор испытывал нежные чувства к Изрель? Всё же они спали вместе после провала его основных отборов.

Противный холод концентрируется внизу живота, хотя мне должно быть плевать, какие к кому чувства испытывал Элор до нашего отбора. Он вообще в Халэнна влюблён! Ему предлагал совместную жизнь по доброй воле, а не потому, что артефакт так велел. Но главное то, что сейчас Элор согласен поддержать меня в мести Неспящим. Пусть не слишком охотно, но поддержать, а мне иного не нужно.

Пока размышляю, Элор заканчивает с созерцанием проявления телекинеза и берётся за мою руку. Поглаживает тыльную сторону ладони. Снова будто изучая и проверяя. Медленно наклонившись, касается её губами. Целует. Целует пальцы один за другим. Очень осторожно, нежно.

Поглаживает. И снова целует. Я перевожу взгляд на строки в личном деле, но краем глаза продолжаю следить за действиями Элора. Он прижимает мою ладонь к своей щеке и, зажмурившись, об неё трётся.

На сексуальные притязания это не похоже. Совершенно. Это… нежность. Чуть отстранившись, Элор поглаживает мои пальцы. Осторожно касаясь, почти невесомо, гладит сначала большой, потом указательный. Странные ощущения пробегают по коже. При этом Элор рассматривает каждый мой палец очень внимательно. Целует. Поглаживает ногти, и ощущения от этого тоже странные. Приятные и немного тревожащие.

Снова Элор прижимается к моей ладони щекой. Глаза блаженно закрыты, и я наблюдаю за ним почти не таясь. Как он утыкается носом в ладонь и глубоко вдыхает мой запах. Целует руку. Прижимается крепко, чтобы отпустить и снова целовать кисть, запястье, гладить пальцы. Упоённо. Самозабвенно. С непередаваемым выражением лица.

Ему нравились мои руки. Он любовался ими. А теперь дорвался.

Элор опять целует ладонь и запястье, шумно вдыхает мой аромат, касается губами растревоженной этими ласками кожи, прижимается… Это похоже на безумие, похоже на блаженство получившего дозу наркомана. Надрыв и исступление.

Обхватив мою руку, прижав её к себе, Элор застывает с зажмуренными глазами. Кажется, не дышит. Я в открытую смотрю на него.

Он, судорожно вздохнув, так и не открывая глаз и не отпуская мою руку, укладывается на постель чуть ниже меня. Даже лёжа Элор продолжает обнимать руку, поглаживать пальцы…

Внезапно обхватывает мои ноги ногой, и бедром я ощущаю горячее напряжение упёршегося сквозь панталоны члена..

Элор дышит мне в плечо.

Гладит пальцы.

И всё.

— Спокойной ночи, — желает нежно.

— Эм, это всё? — не верю я: это наверняка какой-то хитрый план, это что-нибудь значит.

— Я сейчас слишком возбуждён, не могу думать головой, мне нужно успокоиться. Потом продолжим. Спокойной ночи. Как дочитаешь, погаси свет, пожалуйста.

И это не ложь.

Листы из папки с тихим шлепком валятся мне на лицо.

Я не удержала их телекинезом. Отвлеклась, хотя для такой поддержки и концентрироваться особо не надо. Но это, конечно, пока в дело не вступает Элор!

— Или давай сразу спать, — предлагает Элор. — Ты устала.

Как благородно — ни единого напоминания о моём недавнем хвастовстве о способностях в телекинезе. От этого снисхождения ещё досаднее!

Сдержав рык, телекинезом собираю листы в папку и вместе с другими двумя отправляю её на пол.

— Ты прав, я очень устала, — соглашаюсь я, чтобы хоть как-то оправдать свою недостойную потомственного менталиста оплошность.

— Угу, — Элор гладит мои пальцы. — Я выключаю свет.

Через мгновение сферы гаснут, погружая спальню в темноту. Я лежу в этой тишине, разбавленной звуками дыхания и ощущением бьющихся в унисон сердец — это чувство зарождается там, где моей руки, медленно поглаживая, касаются пальцы Элора. И ещё там, где в меня упирается горячий твёрдый член.

Столь явно возбуждённый член обещает домогательства. Я жду их. Жду, что Элор, поверив, будто усыпил мою бдительность, сделает следующий ход. Попросту не верю, что он сдержит возбуждение, ограничиться поглаживанием пальцев.

Но время идёт, и Элор действительно лишь гладит мои пальцы.

— Тебе бы расслабиться, — шепчет он в плечо. И я осознаю, как чудовищно напряжено моё тело — сжатая пружина. А шёпот снова нарушает тишину: — Можешь отдыхать, со мной тебе нечего бояться.

— Я и без тебя ничего не боюсь, — отвечаю я ровно, едва сдерживая раздражение и желание выдернуть руку из его пальцев.

Вдыхаю и выдыхаю, заставляю мышцы побороть нервное оцепенение, расслабиться. Но всё равно ожидаю подвоха.

А подвох всё не наступает и не наступает.

Время идёт.

Пальцы Элора по моей руке скользят всё медленнее и медленнее, член теряет боевую твёрдость, дыхание Элора постепенно выравнивается, словно он… да нет, похоже, он правда уснул.

Это… это… у меня нет слов ни ему что-то сказать, ни описать нахлынувшие на меня чувства! Я… зла.

И зла на то, что злюсь.

Но удивить меня Элору удалось. И как же он этим… раздражает!

Он меня раз-дра-жа-ет!