Секретарь старшего принца 7

Глава 15

Мой родовой замок.

Запах крови.

С детства знакомые коридоры.

Наизусть выученные узоры кровавых брызг.

Непреодолимая сила тянет меня вперёд, заставляет передвигать ноги, чтобы добраться до лестницы, чтобы войти в зал, где мою душу почти каждый день разрывают надвое.

Я иду… снова я иду и не могу остановиться.

Никогда не могу остановиться.

Всё мутнеет перед глазами, я смаргиваю слёзы, чтобы чётко увидеть Халэнна. Он сейчас так похож на меня. Словно бледное отражение. Я падаю перед ним на колени, тяну к себе его безвольно покачивающуюся голову. Вижу его глаза — как мои.

Его взгляд плывёт. Но я ещё чувствую его, мы ещё вместе, я хочу сказать, что люблю его, что сожалею, но его губы шевелятся:

— Неспящие…

Словно стальные крюки вбиваются в грудь и разрывают её, разрывают меня на две кровоточащие половины. На одну кровоточащую половину. И я захлёбываюсь криком.

На миг.

Потому что в следующий миг ощущаю обнимающую меня руку. И крыло. И такой знакомый запах… Сладкий, лишь с тонким оттенком раскалённого металла.

В гардеробной горит свет. Я лежу спиной к мохнатой стене, опять калачиком. Элор лежит рядом и закрывает меня крылом.

Мне… неловко. Я же Бешеный пёс, гроза преступников… Но сейчас я слабая, голая драконесса в углу гардеробной.

Элор не выглядит выспавшимся: под глазами сереют тени, лицо чуть осунулось, заострилось. Он смотрит на меня внимательно. Разглядывает. Его горячие пальцы проскальзывают по моей покрытой чешуйками спине, и чешуйки втягиваются в кожу.

Очень-очень внимательно смотрит на меня Элор (чтобы понять, узнать меня и убедиться не надо меня разглядывать, достаточно объединить наши чувства!), радужки золотыми искорками вспыхивают вокруг его пульсирующих зрачков. Он поглаживает меня по плечу. Всё так же не убирая своего крыла.

— Это ведь часто случается? — тихо спрашивает Элор.

— Почему ты так думаешь? — начинаю ровным безвыразительным голосом Халэнна, и Элор едва уловимо дёргается.

Откидывается на спину, наконец откидывая крыло и открывая нас свету магических сфер. Помедлив, признаётся:

— Года через четыре после того, как ты ко мне переехал-а, я стал просыпаться на рассвете от чувства… тревоги. Словно случалось что-то страшное, словно… как будто я что-то терял. Ровно на рассвете. Думаю, это были отголоски формирующейся связи.

— Не кажется ли тебе это предположение несколько натянутым?

— Такое не случалось, если я спал у тебя на коленях. То есть когда ты не мог-ла спать. И прекратилось после отбора. Сейчас ты звала брата. Насколько мне известно по протоколу, он… умер на рассвете… И отец тоже особенно тревожился в тот час дня, когда умерла мама.

— Понятно, — произношу женским голосом и тоже переворачиваюсь на спину.

Глядя в потолок, складываю руки на животе.

Странно лежать так обнажённой рядом с ним.

С женской грудью.

С нетрансформированными костями.

Но напротив висят на перекладинах мундиры, напоминают о том, кем я была для Элора все эти пятнадцать лет.

Я не знаю, что делать. Мой распорядок дня все эти годы был достаточно однообразен, но что делать теперь? Вряд ли Элор прямо сейчас согласится вернуться в Киндеон. Как мне себя вести? Не представляю, просто не представляю…

И я всё так же не услышала ни слова о связи, абсолютном щите.

Втянув крылья и повернувшись на бок, подперев щёку кулаком, Элор снова оглядывает меня. Внимательно-внимательно.

— Тебе ведь, наверное, платья нужны, да? — спрашивает неуверенно и взмахивает в сторону мундиров. — У тебя ничего нет, кроме этого? В мужской одежде тебе будет неудобно.

Разговоры не о том.

Интересно, как долго Элор может делать вид, что полная связь избранных не существует и не про нас? Когда он удивится тому, что коварный менталист не жаждет снять ограничивающий способности абсолютный щит и влезть в его драгоценное сознание? Правда интересно.

Элор молча ждёт. Я молча смотрю на него в ответ.

— Тебе придворную модистку из империи доставить или местную? — уточняет он.

Молчу.

Элор тоже ничего не говорит.

— Местную, — наконец отвечаю я.

Аранские и до неё могут добраться, допросить, но зачем облегчать им дело? Пусть гадают, что тут и как.

— Хорошо, я всё организую. — Элор садится, но вместо того, чтобы подняться и уйти, остаётся на месте. Смотрит на стену перед собой. — Раньше говорить с тобой было проще. А сейчас даже не знаю, как… Хотя вроде ты всё тот же дракон.

— Я тоже не знаю.

Элор снова медлит. Вздыхает:

— Тебя, наверное, удивляет, что я задаю мало вопросов.

Молчу.

Не дождавшись моей реакции, Элор отвечает:

— Я просто ещё не уверен, на какие из своих вопросов я действительно хочу знать ответы.

«Да, я бы тоже не стал спрашивать у своей девушки, действительно ли она хотела трахнуть меня в жопу или это была просто неудачная шутка», — так сказал бы Жаждущий. Но его и Многоликой со мной нет.

— Моё оружие надо забрать из Эрграя.

— Мы обязательно его заберём… — обещает Элор. — Надеюсь, Лин будет слишком занят, чтобы заинтересоваться феноменом сохранения призванного оружия после… при таких условиях.

Как деликатно… Только Элор не обозначает время, когда я смогу получить оружие. Если спрошу — наверняка станет спрашивать, зачем оно мне прямо сейчас, подозревать начнёт во всяком.

Снова повисает пауза.

— Ты что-нибудь хочешь? — спрашивает Элор. — Есть? Пить? Сказать что-нибудь? А то я тут решаю, а ты даже отношения своего ко всему этому не высказываешь.

— Зачем?

— Чтобы мы могли понять друг друга.

Для этого есть более простой и надёжный способ.

Ладно, хватит за это хвататься, валяться без дела. У меня утренняя тренировка по расписанию, и разоблачение, похоже, не отменяет полностью вероятности сражения с вампирами.

Я тоже сажусь. Стягиваю с шеи бесполезный теперь артефакт изменения голоса.

Элор вскакивает и подаёт мне руку. Лишь встав без его помощи, я соображаю, что вроде как правильнее было бы опереться на его ладонь. Глянув на меня, Элор спрашивает:

— Что-нибудь нужно?

— Немного побыть одной. — Как же ужасно неловко стоять перед ним раздетой. В таком виде. Хочется прикрыться, завернуться в покрывало, но я борюсь с этим желанием. — Обычно у меня в это время тренировка.

— М-м, хорошо. Я пока вызову модистку. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я остался на тренировку и как-то помог…

— Я справлюсь сама.

— Не сомневаюсь. Но я спрашивал не об этом.

И снова молчание. Тяжёлое, неловкое.

Трудно общаться, даже мне, хотя Элор ничуть не изменился, он всё тот же. Или именно поэтому и трудно?

— Мне удобнее тренироваться одно-й. Привычка, — поясняю я.

— Тогда не буду мешать, — Элор отступает, изображает лёгкую улыбку и почти насмешливость. — Ты ведь не попытаешься убежать?

Он явно хочет представить это в виде шутки, но голос и слишком настороженный взгляд портят эту попытку.

— Нет, я не буду пытаться убежать, — отвечаю серьёзно.

Элор так же серьёзно кивает и, наконец, покидает гардеробную, сверкая прорехами в киндеонской куртке. А я растерянно смотрю ему вслед. Потому что я не знаю, что делать. Как у Халэнна у меня была жизнь, а теперь… теперь всё не понятно. Теперь я будто не я. Слабее и уязвимее в тысячу раз.

А мы ведь не обсудили, как будем объявлять обо мне…

Открывается и закрывается дверь. Тишина наполняет пространство вокруг меня.

Постояв ещё немного, я опускаюсь на колени и обнюхиваю покрывала… То, что накрывало нас сверху, немного впитало запах Элора, я прижимаюсь к этому нежному, почти драгоценному меху. Ещё несколько таких ночей — и оно превратится в сокровище.

Закончив купание, я недовольно оглядываю бедро. На тренировке я слишком медлила и пропустила несколько увесистых ударов. Синяка практически не видно, но ощущается лёгкая зажатость в этом месте. Ничего, скоро пройдёт.

Заставив воду убраться с моего тела, подхожу к стене, упираюсь в неё ладонями, чтобы начать самую неприятную часть утра. И только когда яростная боль накрывает искажённое тело, я вспоминаю, что делать это больше не нужно.

А боль жжёт, пылает в каждой косточке. Охнув, я оседаю на пол, и тело возвращает прежнюю форму. Болит всё. Болит так, что не вдохнуть, не крикнуть. Словно те несколько дней непрерывной трансформации в непризнанном мире что-то доломали во мне, перенапрягли, исчерпали возможности костей к изменению.

Уткнувшись лбом в стену, я всё же втягиваю воздух. Порывистыми вдохами пытаюсь восстановить дыхание. Восстановить сердцебиение. Прийти в себя. Жжёт глаза, и мне кажется, что сейчас я заплачу, тоже разрыдаюсь, как Элор этой ночью… или днём? Или утром? Кажется, мы переместились сюда прошлым утром, и, получается, я почти сутки спала. Уже сутки, как меня разоблачили, как информация об этом пошла в мир. Понятно, почему Элор не стал это обсуждать: кто ещё не знает — узнает скоро и без нашей помощи.

Наконец отдышавшись, так и не заплакав, я разворачиваюсь и прижимаюсь к стене спиной. Обхватываю поджатые к груди колени руками.

Не надо больше менять форму тела. Можно этому даже порадоваться. Только сил нет.

Другое дело — амулеты абсолютного щита. С трудом поднявшись, возвращаюсь в спальню. Тут всё в пыли из-за пробитой стены. Подвеска и браслет вместе с металлическим кольцом ожерелья тускло блестят в меху покрывала на моей кровати. Артефакт изменения голоса нужно исправить и убрать в сокровищницу. Что до амулетов абсолютного щита…

Они… нужны.

Всё ещё нужны.

Проверяю их стихийной магией, но вставленные в оправы миниатюрные камушки не загораются, чтобы показать работу амулета. Оба разряжены. Теперь они по сути простые безделушки. Не будь на мне абсолютного щита, я могла бы сама их восстановить, подпитать, но теперь придётся обращаться к менталистам.

Или достать другие.

Брачная метка на руке… Поднимаю руку, осматривая золотую драконью голову, корону над которой держат медведеоборотни, а вокруг выписан знак моей принадлежности роду Аран и Элору в частности. Забавно, но родовой герб изумительно верно передаёт их судьбу: именно благодаря медведеоборотню род жив, правит (и будет править своей более сильной ветвью), и Элор жив, при избранной и потому — при короне.

Смешно и горько.

Зелье изменения запаха… я возвращаюсь за ним к тайнику в ванной комнате. Достаю флакончик, откупориваю и вдыхаю такой родной аромат. Хвоя и цитрус. Запах веселья, безудержности, протеста, неуёмных желаний, самоотверженности… и горя.

Бесконечного, бескрайнего горя.

Я оставляю флакончик среди прочих притирок, стоящих здесь больше для виду.

Возвращаюсь в спальню и поднимаю с кровати ожерелье-артефакт изменения голоса. Рассматриваю бесполезный сейчас кусок металла, начинённый крошкой магических кристаллов, державших в себе заряд магии.

Убираю под подушку — с глаз долой.

Раньше я пошла бы натягивать на пах свой агрегат, надевать мундир. Смотреть в зеркало на Халэнна. А теперь?..

Справлюсь. Я со всем этим справлюсь, как справилась с мужской жизнью, надо только отдохнуть, прийти в себя, выработать стратегию.

В гардеробной я оглядываю костюмы. Мне нечего надеть. Только панталоны, рубашки и сапоги сгодятся. Но в таком одеянии из комнаты не выйдешь. Хотя это лучше, чем ничего, так что натягиваю тесноватые в бёдрах панталоны, набрасываю тугую в груди рубашку. Этого для появления перед модисткой достаточно.

Кстати, а куда Элор её приведёт? Прямо сюда?

Он ей что-то объяснит или просто по-драконьи притащит и выдаст задание?

Покинув гардеробную, мельком оглядываю спальню, дыру-проход в стене. Помедлив немного, направляюсь к двери в гостиную своих апартаментов… королевских теперь апартаментов. В родовом замке у нас был зеркальный зал для встреч с модистками. Здесь тоже должен быть такой, но его ещё надо найти. А раз я не знаю, где он, наверное, мне нужно ждать модистку в гостиной. Это вроде бы логично. Так в башне Элора делали Вейра, Диора и Сирин Ларн.