Секретарь старшего принца 7

Глава 34

— Это не приглашение! — поясняю я: не хватало, чтобы Элор ещё больше уверился в моём страстном желании испытать на себе его домогательства. — И я ни на что такое не намекала! Я прямо говорю, что…

— А по-моему, это приглашение…

Одним движением Элор отправляет подол мне на поясницу, и горячее дыхание обжигает бедро. Прикосновение губ почему-то воспринимается неожиданно. Может потому, что прежде Элор не смел целовать мою кожу, теперь же… Поцелуй за поцелуем он поднимается от колена по бедру всё выше и выше, к границе панталон… А вода из крана всё льётся и льётся мне на голову, шумно ударяется о дно ванны.

Спрашиваю сердито:

— Тебя не смущает, что я в такой неудобной позе?

— Ну я же не знаю твоих предпочтений, — Элор добирается поцелуями до кромки панталон, — может, тебе так нравится…

Мне так нравится?

Не знаю. На меня опять накатывают эмоции. Непонятные. Раздражающие этой своей непонятностью! И невыносимо хочется вырваться из их цепких объятий, избавиться от ощущений, от этой одуряющей слабости.

Удар моей пятки приходится точно в пах. Взвыв, Элор отваливается от меня, а я одним прыжком оказываюсь по другую сторону ванны.

— За что? — цедит он, весь красный и сжавшийся от боли. Поглаживает пах и обиженно выдавливает: — Он же нам ещё пригодится!

— Не факт! — припечатываю я, хотя… даже если не пригодится, это член моего дракона, его надо беречь.

Целиком.

— Как это не факт? — Элор, зажимая пострадавшее место, пытается сесть. — Ты же норы рыть согласилась…

— А ты не захотел! — высушивая волосы заклинанием, напоминаю мстительно. — Собрался чисто формально ковырнуть землю и всё. Демонстрируешь несерьёзность своих намерений!

— Да какая несерьёзность?! — Элор вновь пытается приподняться, но оставляет эту попытку и жалобно на меня смотрит. — Я же правда думал, что ты обиделась на то, что я тебя до сих пор не трогал… не… Что ты хочешь немного ласки, удовольствие получить…

Почему с ним так сложно? Почему с ним так особенно сложно теперь, когда я выступаю в роли драконессы?

Громко фыркнув, снова призываю магию и телепортируюсь к его кровати, чтобы не проходить мимо Элора. Он что-то раздражённо бормочет там, в ванной комнате, и стукает кулаком об пол. Кажется, в его бормотаниях звучит слово «женщины».

— Да, я женщина! — кричу, снова поддаваясь порыву эмоций. — Мне жаль, что тебе это не нравится! Но превратиться в мужчину по-настоящему могу!

Всё ещё красноватый от напряжения, Элор высовывается из ванной комнаты:

— Да я не просил тебя превращаться в мужчину! Это тебе хочется стать мужчиной по привычке, вот ты и ищешь любые поводы. Но бить меня в пах не надо. Я же просил. Много раз.

Да мне его ещё разок приложить хочется. Но веских причин для этого нет. Как и не было причин бить его сейчас, можно было мягче ситуацию разрешить. Более мудро.

Из ванной комнаты по-прежнему торчат только голова и плечи, словно Элор предпочитает держать пах под защитой стены. Не скажу, что стена надёжная преграда, но ему так, похоже, спокойнее.

— Пойдём норы копать? — осторожно предлагает Элор.

Едва уловимые радужные отблески вокруг него выдают использование щита. Прикрылся от меня, прежде чем спрашивать.

Скрип собственных зубов ударяет меня по нервам. Расслабив челюсти, как можно спокойнее отвечаю:

— Нет, мы будем готовить речь и жеребьёвку.

— Хорошо, мы будем готовить речь и жеребьёвку, — ласково соглашается Элор.

Но всё равно это его согласие… оно какое-то не такое! Это трудно объяснить… Но уверена: с Халэнном он бы говорил другим тоном и соглашался бы искреннее, а не так… как сейчас со мной.

— …и мы поняли, что начали не с того! — низкий, рокочущий голос Элора разливается по парку, наполняет всё пространство и кажется таким же золотистым, как лучи утреннего солнца. Собравшиеся подданные смотрят на него настороженно, но Элора это ничуть не смущает, он немного театрально повторяет: — Не с того!

Что вызывает массовое переглядывание приглашённых. Они и на меня, сидящую в стороне на золотом троне, косятся настороженно. Но я изображаю из себя благопристойную до крайности драконессу и даже опускаю взгляд на колени.

А голос Элора снова наполняет пространство своим бархатным глубоким рокотом:

— Тысячелетия королевство было человеческим, а драконы для вас были чужаками. Большинство ваших знаний о нас — просто информация, слухи, но не опыт общения с нами, драконами. А как вы знаете, даже самая достоверная информация не заменит личного опыта взаимодействия.

Его слушают. Все собранные перед дворцом чиновники и аристократы слушают. Среди флюидов ненависти и страха промелькивают и отблески согласия, заинтересованности. И голос у Элора хорош, когда он старается.

— Вы считаете нас чудовищами, — произносит он, и я ощущаю бурную эмоциональную реакцию окружающих. Похоже, такое откровенное обозначение ситуации пугает даже лояльных людей. — Но мы не чудовища! Мы не такие, как вы, у нас есть свои традиции и особенности. Но у кого их нет? Откровенно говоря, — Элор разводит руками, — вы тоже кажетесь нам немного странными. И если бы с размером повезло вам, это мы разбегались бы от вас в ужасе.

Стиснув зубы, крепче сжимаю запястье и посылаю импульс: «По тексту говори! По тексту! Тебе продиктовать, если забыл?»

Элор улыбается. Улыбаются и некоторые из подданных.

— Так вот, мы с моей дорогой избранной, — короткий взгляд в мою сторону, — подумали, что эту ситуацию надо менять. А как менять, если мы находимся так далеко друг от друга? И мы нашли прекрасный выход из сложившейся ситуации: нам надо пожить вместе.

Тишина разливается по парку. Подданные переглядываются с ужасом.

— Не переживайте! — отмахивается Элор. — Это не мы к вам приедем лужайки топтать и ковырять, а мы приглашаем некоторых наших подданных пожить вместе с нами во дворце, познакомиться поближе, улучшить взаимодействие.

«Ты не можешь просто читать речь?» — уточняю я через метку.

Не скажу, что вставки Элора портят настрой собравшихся, но это может случиться в любой момент.

Люди и так все напряглись, косятся по сторонам. Каждой порой ощущаю: все надеются спихнуть «честь» близкого знакомства с драконами на соседа. Вон даже отступают слегка.

Элор улыбается шире:

— Да не пугайтесь, мы людьми не питаемся, честное слово! Придворный повар подтвердит.

Элор-р-р!

Я едва сдерживаю рык.

Такую речь прекрасную написала — а он опошляет её шутками! Ещё не хватало добавить, что головы мы не откусываем!

— …И хочу напомнить, что из дворца после аудиенций с нами все всегда возвращались. Настало время положить конец безосновательным страхам и узнать друг друга лучше!

Элор аж лучится наигранной радостью, утренний свет делает его волосы ярче. Но вот эта его радость людей… пугает. Неужели они думают, что он такой довольный от предвкушения их пожевать? Да кому они нужны! Трясутся за свою жизнь так, как будто нам правда может быть интересно совать в рот всякую сырую гадость с побрякушками, волосами, одеждой и сомнительным питанием. О таком во рту даже думать противно, но люди почему-то считают себя настолько вкусными, что каждый дракон спит и видит, как бы отыскать повод ими закусить.

Мои раздражённые мысли прерывает голос Элора:

— К сожалению, все поселиться в наш дворец не могут. Маловат он. Мы решили не испытывать ваше мужество требованием назвать добровольцев, а поручить дело случаю. Подданных, которые вместе с семьями должны будут вселиться во дворец, определит жребий!

Ропот пробегает по толпе вызванных на эту внеплановую встречу. Беспокойство читается на лицах, беспокойство витает в воздухе, наполняет шелест невнятных голосов.

Элор взмахивает рукой. Стоящие за моей спиной слуги приходят в движение. Сначала я слышу их шаги, потом вижу и их: посверкивая пуговицами и нашивками ливрей, они вносят на занятую нами платформу накрытый алой тканью барабан.

Големы справились бы с этим делом быстрее, но мы решили, что задействовать местных слуг будет правильнее. Среди них маги воздуха, воды и огня, но среди помогающих с жеребьёвкой нет ни одного мага земли, чтобы подтасовку результата не заметили.

Элор безмятежно созерцает лёгкое волнение подданных. Кое-кто из наших идейных противников, судя по виду, предпочтёт скорее из королевства сбежать, чем вселиться в наш дворец.

— Счастливцы, которых судьба отправит под наше крыло, — Элор умеет «не замечать» волнения, гнева и нервного поведения собеседников, — будут осенены нашей милостью и заботой всегда.

Подойдя к установленному на сцену барабану, Элор сдёргивает с него покров алой ткани. Золотая конструкция и стеклянные вставки, позволяющие видеть внутренности барабана, весело поблескивают на солнце.

Пока не поздно отказаться, отменить этот план.

Заселение людей в наше жилище не просто странно, оно беспрецедентно: мы, драконы, жуткие собственники, и те, кто проживают на территории нашего дома, тоже невольно воспринимаются немного нашей собственностью. Поэтому Элор не зря говорит о милости и заботе навсегда: эти оказавшиеся под защитой семьи станут нашими людьми, и значит, мы будем ощущать потребность их оберегать. Терпимую, но всё же потребность…

— Это барабан, в котором будут вращаться билеты с названиями родов, а это сами билеты, — Элор вновь театрально взмахивает рукой, и на сцену выходят двое слуг с подносами.

На каждой белеет по стопке белых листов размером с мою ладонь.

— Сейчас мы ещё раз проверим, все ли имена находятся в списке.

По щелчку пальцев Элора первый слуга поднимает верхний листок и демонстрирует нервничающей толпе написанное на бумаге имя. Крутит со всех сторон, показывая, что имя написано одно, и бросает бумагу в «пасть» барабана.

Второй слуга поднимает следующую бумажку, и процедура повторяется.

Пока нам пришлось вернуть защиту от иллюзий: вдруг кто-нибудь из посетителей решит проверить, работают ли иллюзии? И если действуют, честность жеребьёвки сразу окажется под вопросом.

Ветер мягко касается моей щеки. Мне остро не хватает движения прядей на щеках, по ушам, но убранные в высокую причёску пряди теперь не откликаются на потуги ветра их потрепать. Зато огненная грива Элора радостно колышется, и пышный бант его серебряного галстука (в цвет кружев на моём платье) присоединяется к этому игривому подёргиванию.

Слуги продолжают показывать билеты с именами и бросать их в барабан. Это простое, но удручающее своей мерностью действие не только должно показать одинаковость билетов, но и постепенно сосредоточить внимание и раздражение на нём самом: все же хотят узнать вердикт быстрее, но это невозможно, пока все бумажки не окажутся внутри барабана.

По моим расчётам, это ожидание и медлительность слуг должны переключить людей, ввести их в состояние полутранса.

И правда вскоре общее настроение меняется на нетерпеливое ожидание. Страх перед жизнью с драконами слегка притупляется потребностью узнать, кого постигнет эта участь, и гневом на нерасторопность слуг.

Будь со мной Многоликая, я могла бы усилить и воздействие речи Элора, и эмоции людей сейчас, но мне остаётся только наблюдать. И позволять наблюдать за собой. Удушающее, непривычное бездействие: прежде я стояла бы тихо в стороне, могла бы что-нибудь делать, влиять на ситуацию, а сейчас я просто торчу у всех на виду. Королева на троне. Поддержка супруга.

Проблема в том, что и Элору скучно наблюдать за слугами. По тому, как дёргаются мышцы его лица, по косым задумчивым взглядам, по тому, как Элор почти незаметно переступает с ноги на ногу я вижу, что ему хочется что-нибудь отколоть.

В такие моменты его кровное родство с Арендаром становится таким явным, что хочется выпороть Элора, чтобы не вздумал чудить.

Но вместо этого я лишь чуть крепче прижимаю пальцы к руке и вместе с магическим импульсом посылаю мысленный рык: «Даже не думай что-нибудь устроить! Просто стой! Ты теперь король!»

Пальцы Элора скользят по бедру, и до меня доносится ответ через метку: «Да стою я. И, кстати, как раз потому, что я король, мне следует что-нибудь делать».

«Просто стой!»

«Да стою я, милая моя, стою из последних сил, — мысленная речь прекрасно передаёт его ехидные интонации. — Знаешь, сколько мне всего сказать хочется?»

«Молчи!»

«Молчу… Ты только не прожигай меня так взглядом, а то мне уже страшно».

«Язык не распускай, когда не следует, и поводов для страха не будет».

«М-м… — уголок рта Элора подозрительно дёргается, — у меня большие планы на распускание языка. Но я сначала покажу, как я его распускаю, а потом ты уже решишь, запрещать или нет».

Брови у меня чуть сдвигаются к переносице, но почти сразу я возвращаю лицу безмятежное выражение. Элор мне улыбается. Обходит слуг с билетами стороной и, приблизившись к трону, берёт мою руку.

Отказать в прикосновении я не могу, с улыбкой позволяю ему поднести мою ладонь к губам и прижаться долгим горячим поцелуем. Элор с вызовом смотрит на меня поверх руки.

Такие (и даже более вольные) ухаживания для только обретённой пары норма в империи, но по меркам человеческих королевств мы нарушаем этикет.

Отстранившись от ладони, но не выпуская моих пальцев, Элор разворачивается к нашим подданным:

— Если бы вы захватили на встречу жён, вам тоже было бы не так скучно ждать, когда все бумажки отправят в барабан.

Ответные улыбки слегка кисловаты: нас ещё слишком опасаются. Да и у большинства подданных уже давно не период молодожёнства, чтобы близость супруги всерьёз отвлекала.

А тем временем последние билеты ложатся в барабан.

— Крутите! — отмахивается Элор, и слуги, опустив подносы, хватаются за ручку барабана.

Все взгляды устремляются на переворачивающиеся бумажки. Слуги крутят барабан не быстро и не медленно, чтобы было видно, как перемешиваются и переваливаются листы с именами.

— Чтобы жребий был честным, — объявляет Элор, — я завяжу глаза!