Секретарь старшего принца 7

Глава 14

Сказать ему «да»? Или молча ждать, что он будет делать?

Что скажет?..

Почему он молчит?

И что, что мне делать?

Зарычав, Элор обдирает остатки штанов с моих бёдер. Практически испепеляет зажатые цепью сапоги. Заклинанием меня очищает. Рычит, наклоняясь к напряжённо торчащей груди. Его дыхание обжигает, скользит по выступающим бронированным чешуйкам, а Элор наклоняется всё ниже, к паху, вдыхает мой запах. Настоящий запах.

— Моя избранная…

Интонации его голоса слишком насыщены, чтобы разобрать… я пытаюсь поймать его взгляд, но Элор осматривает моё тело, словно до сих пор не верит, что оно женское, словно ему надо убеждаться в этом снова и снова.

— У тебя период размножения начинается, — он запускает руку мне между ног, скользит по нежной коже, а я во все глаза смотрю на него, улавливаю сладость корицы в воздухе…

Пальцы проникают глубже. Он что, прямо сейчас начнёт? Вот так? Ничего толком не сказав?

Не попросив, не предложив, даже не заговорив о завершении связи избранных?!

— Не переживай, это не страшно, даже первый раз.

В голове у меня будто что-то щёлкает, и страх уходит, сменяется… щекоткой в животе. Она наполняет меня, голова запрокидывается, и я начинаю хохотать. Прямо сразу до слёз. Перед глазами стоит сплошная муть, тело дёргается в конвульсиях, словно марионетка в руках обезумевшего кукловода.

Почему-то кажется невыносимо, просто невероятно смешным факт, что Элор считает меня — драконессу сорока двух лет, свободную, пятнадцать лет проживающую рядом с сексуально активным драконом и пережившую минимум один период размножения в обществе, посещавшую бордели, промывавшую головы проституткам — девственницей.

— Кто это был? — рычит Элор, склоняется надо мной, пытается поймать мой взгляд. — Хотя нет, лучше не говори…

Он глубже запускает пальцы. А я, наконец, возвращаю контроль. Ещё смеясь, я усиливаю магией ноги и резко дёргаю их вверх. Элор, похоже, не предполагал, что прячется от него драконесса, и всё рассчитал на человека. Удерживающая цепь перекладина проламывается. Я с силой дёргаю наручники, одновременно отталкивая Элора ногами. Он, неловко качнувшись, запрокидывается назад и обрушивается с кровати.

Цепь наручников выбивает резной завиток в изголовье. Встряхиваю ногами, больше не натянутые цепи соскальзывают с лодыжек. Я вскакиваю и, оттягивая подпиленный наручник, бегу к окну. С одним браслетом справляюсь, хватаюсь за второй, ещё миг — и моя магия будет полностью со мной!

Огненный щит запечатывает полуразрушенную спальню по периметру, смыкается на потолке.

— Стой! — отчаянный крик Элора.

Сердце ёкает. Я останавливаюсь, хотя надо отскочить, доломать наручник и пробивать щит или попытаться пробить пол…

— Стой, — повторяет Элор тише, но так же отчаянно.

Я разворачиваюсь и вздёргиваю подбородок:

— Зачем?

Огонь больше не слетает с его рыжих вьющихся волос. Элор сглатывает, неуверенно произносит:

— Нам надо поговорить.

И я ощущаю, как презрительно изгибаются губы:

— О чём? О том, что я должна сидеть в подземелье и не думать ни о чём, кроме рождения золотых дракончиков? Не высовываться, не желать иного, забыть о мести? О том, как здорово будет, когда ты меня запрёшь, как нашкодившую драконессу?!

— Я не могу тебя запереть, ты… — Элор ошарашенно протягивает ко мне руки и странно ими взмахивает, вроде фигуру мою очерчивает. — Ты это… ты!

Он словно до сих пор не верит, шокировано выглядит, шокировано говорит.

Я поднимаю руку:

— Тогда зачем наручники?

— Но ты же разговаривать не хочешь и убежать можешь, — тише произносит Элор. — Как мне ещё задержать, если со мной не желают говорить? Ты… ты…

Он вновь растерянно взмахивает руками. Глаза у него больше не тёмные, радужки сверкают привычным золотом. Кажется, Элор приходит в себя.

— Не разговоры ты планировал! — напоминаю я о его ответе на мой недоуменный вопрос: «Зачем тебе в кровати наручники?»

Тогда Элор проспал собрание, я примчалась его будить, увидела это в изголовье и, конечно же, решила разведать обстановку.

— И это тоже, — не отрицает Элор своего намерения «показывать себя с самой эффективной и приятной стороны». — Я собирался объяснять свою позицию всеми доступными средствами. Особенно сейчас это актуально, ведь, как я понимаю, мои душевные качества, характер, внешность и прочее тебя не впечатлили. Я только это ещё не пробовал в полной мере.

— О, ты думаешь — член засунул и всё, все проблемы решены? — презрительно уточняю я: Элор, похоже, надеется пройти со мной по программе, рассчитанной на юных неопытных драконесс.

— Член использовать вовсе необязательно.

— Ловлю на слове! — вскидываюсь я, потому что у меня действительно начинается период размножения, и меня легко, очень легко вывести из строя беременностью. — Член ты в меня не суёшь! И обманом кровью не поишь!

Элор моргает, выдаёт быстро:

— Если ты не убегаешь. И я могу трогать тебя в любое время и как хочу. А ограничение — пока ты не попросишь об обратном.

Я попрошу? Да я даже после того, как кровь попробовала, об этом его не попросила! Что он о себе возомнил? Что он меня так соблазнит? Да сейчас!

Но это даст время. Позволит остаться здесь при всех моих ресурсах. Убежать я могу, но это дополнительные сложности, а здесь… проще. Привычнее. И Элор, кажется, успокаивается. Не отказывает мне категорично в родовой мести.

И ничего не говорит о создании полной связи избранных.

Ни слова.

Будто это что-то несущественное. Хотя это очень-очень важный момент: открытие друг другу. Допуск к своему сознанию менталиста. Без этого отношения мало чем отличаются от отношений с любовницами. Только дети будут сильнее.

Я не хочу ощущать холод, но он разливается внутри, замораживает сердце, лёгкие, внутренности. Я стараюсь не думать о нём, но он есть. Ненавижу себя за это! Ненавижу!

…если я сейчас попробую убежать (и не факт, что смогу), таких выгодных договорённостей мне уже не заключить.

Поэтому мне надо остаться.

— Мне надо отомстить Неспящим.

Секундная пауза, и не слишком довольный ответ Элора:

— Но без меня ты этого делать не будешь, только со мной.

— Хорошо, договорились.

Это выгодная сделка. Проведи я её сама, по собственному желанию и плану, если бы я давила и использовала для этого свои знания об Элоре и его отношении к своему секретарю, если бы я сама не испытывала при этом бурю эмоций, это была бы красивая победа с точки зрения менталиста.

Но я побеждаю случайно.

Точнее, потому что Элор позволяет мне это сделать. И это для меня почти так же унизительно, как его нежелание завершить связь избранных.

— Давай сниму, — Элор осторожно, словно к дикому зверю, шагает ко мне, тянется к наручнику, но смотрит мне в лицо, отслеживает реакцию.

— Я сама. — Подцепляю браслет наручника и рывком сламываю его, отбрасываю к ногам Элора.

На его лице промелькивает разочарование, Элор опускает руки, сжимает метку своего отца.

— Группы из Киндеона эвакуируют, — произносит он негромко, всё так же отслеживая выражение моего лица. — А нам, кажется, надо отдохнуть от этой сумасшедшей поездки.

Да поездка просто лёгкая прогулка в сравнении с остальным. Или Элор надеется, что завтра что-то изменится?

И я вдруг понимаю, насколько устала. Хотя магии хватает с избытком, у меня возникает чувство, что я сейчас упаду. Слишком много эмоций. И вампирский яд. И всё же слишком много эмоций. Элор медленно подходит ко мне. Я слишком устала, чтобы сопротивляться, когда он подхватывает меня на руки, напоминая:

— Ты разрешила мне трогать тебя где захочу и как хочу.

Держа меня на руках, Элор оглядывает разгромленную комнату. Огненный щит сползает с потолка и стен. Стена, смежная с моими апартаментами, раскалывается, вываливается плитой, образуя проход в том месте, в котором Элор его и хотел.

— На законных основаниях, — поясняет он. — Теперь не заделаешь.

Он вносит меня в мою спальню и направляется… к гардеробной. Распахивает её ногой и останавливается. И снова доносится цокот каменных ног. Множества ног.

Посторонившись, Элор пропускает в гардеробную големов. Те тащат меховые покрывала. Разноцветные меховые покрывала. Много.

— Хотел на День Рождения тебе подарить, — поясняет Элор. — Но думаю, сейчас самое время.

Сгрузив свою ношу, големы выбегают, выстраиваются снаружи гардеробной. Маленькая стража, чтобы я не улизнула?

Элор опускает меня на пол. Подхватывает белое, очень пушистое покрывало и набрасывает мне на плечи, укутывает меня им, задумчиво поглядывая на женскую грудь, пока она не скрывается под тёплым пушистым мехом. Повернувшись ко мне спиной, начинает укладывать покрывала на пол, прокладывать вдоль стен бортиками. Укладывает ложе на двоих. И ещё оставляет пару покрывал в стороне.

Только я шагаю — и Элор снова тянет руки, подхватывает меня, чтобы уложить в меховой угол. Придерживает покрывало, расправляет, помогая мне свернуться калачиком. Очистившись магией, ложится рядом и охватывает меня своим телом. Он ещё пахнет раскалённым металлом, но и корицей тоже. Его крылья с треском прорывают киндеонскую одежду, золотое крыло укрывает меня поверх меха. Рука обнимает под грудью крепко — из такой хватки незаметно не выскользнешь, не убежишь.

Големы с тихим цокотом гарцуют вокруг нас, накладывая поверх меховые покрывала. Элор утыкается лицом мне в плечо, практически в лопатку.

Гаснут под потолком магические светильники.

Темно. Здесь темно и тепло. Меня прикрывают собой. Идеальное место для отдыха. Но я не засыпаю. Хотя вымоталась за последние дни, за эти последние полчаса. Не засыпаю. Моё сердце стынет, моё глупое сердце ждёт…

Минута тянется за минутой. Я выравниваю дыхание. Я жду…

Глупо. Глупо-глупо!

Элор не шевелится. Тяжело дышит мне в плечо и тоже будто чего-то ждёт. Лежит рядом. Судорога пробегает по телу Элора, он сжимается, чуть крепче стискивает меня под рёбрами. Судорога переходит в мелкую дрожь. А затем тёмную тишину гардеробной нарушает тихий всхлип. Далее Элор плачет беззвучно, только дрожь и сбивчивое дыхание его выдают.