Новобранец

Глава 8

Пробежав ещё пятьсот метров по обычной тропе, Ориан взобрался на очередной холм, и его глазам открылась следующая головоломка. Это была огромная прямоугольная яма, длиной метров пятьдесят и шириной с хорошую улицу. Над ней, как гигантская паутина или схема лабиринта, были разложены тонкие деревянные дощечки-мостики. Они вели во всех направлениях, создавая сотни возможных путей, но каждый мостик был чуть уже человеческой стопы.

Монах-лидер был уже почти у противоположного края, его движения были плавными и невероятно точными, словно он шёл по широкой дороге. Сын Короля Огня шёл за ним, уступая шага три, его лицо было искажено концентрацией, но он двигался уверенно, почти не глядя под ноги. За ними шла троица крепких, хорошо одетых парней, явно знакомых друг с другом. Один из них, с рыжей чёлкой и насмешливым прищуром, шёл первым, как разведчик. Второй, самый крупный и молчаливый, внимательно смотрел под ноги. Третий, стройный и ловкий, с хитрой физиономией, оглядывался по сторонам, оценивая обстановку.

Эльрик находился примерно в середине лабиринта. Он двигался медленно, методично, ступая с идеальной точностью, словно решал геометрическую задачу.

В самой яме, на дне, копошились каменные големы. Они не пытались выбраться, а лишь тянули руки вверх, ожидая падения. Рядом с краем ямы были вкопаны простые деревянные лестницы — шанс для упавших подняться и начать заново, потеряв драгоценное время.

Ориан, подбежав к краю, мгновенно оценил ситуацию. Путей — сотни, и все они вели к разным точкам противоположного края. В этот момент обернулся Эльрик. Увидев Ориана, он приложил ладони ко рту и крикнул через шум:

— Ориан! Будь внимателен! Доски магические! Некоторые — иллюзия! Могут исчезнуть прямо под ногой!

Как будто в подтверждение его слов, парень, идущий по левой стороне, сделал уверенный шаг вперёд — и провалился в пустоту с воплем. Он наступил на то, что казалось доской, но оказалось лишь воздухом, окрашенным магией.

Ориан присмотрелся к доскам. И тут он почувствовал… странное. Он не мог объяснить, как, но он видел разницу. Настоящие доски были плотными, целостными. А иллюзорные… они были чуть прозрачнее. Сквозь них едва заметно просачивался свет с другой стороны, и по их краям струился лёгкий, почти невидимый магический «налёт», словно рябь на воде. Никто вокруг, казалось, этого не замечал. Следы магии, — понял он. Его восприятие… оно было иным.

Не раздумывая, он ступил на первую, явно настоящую доску. Двигаться по узкой планке ему было легко — годы тренировок на скользких брёвнах и мшистых камнях в лесу сделали своё дело. Но сложность была в другом: лабиринт менялся. Иллюзии возникали не заранее, а прямо в процессе. Он видел, как путь перед тем парнем с рыжей чёлкой внезапно «гаснет», превращаясь в пустоту, и тот ловко перепрыгивает на соседнюю ветку. Иллюзии ставили ловушки на ходу.

Когда Ориан подходил к развилке и видел, что одна из досок-ответвлений — фантом, он просто возвращался на шаг и выбирал другую, от ближайшего перекрёстка. Он не метался, а двигался почти так же методично, как Эльрик, но гораздо быстрее, потому что ему не нужно было угадывать — он видел.

Сзади раздавались крики и глухие удары — кто-то падал, кого-то хватали големы, не все находили в себе силы карабкаться обратно по лестнице. С каждым таким звуком внутри Ориана сжимался холодный комок — это были отсеянные. Но он не мог ничем помочь.

Наконец, его нога ступила на твёрдую землю противоположного края ямы. Он даже не оглянулся. Глубоко вдохнув, он рванул вперёд, нагоняя упущенное. Он видел, как впереди исчезали в зелени фигуры Эльрика, троицы и двух лидеров и еще огромной топлы людей. Но он не знал, каким по счёту он бежал сейчас. Десятым? Пятнадцатым? Тридцатым? Сороковым? От этого зависело всё. Он только чувствовал, как адреналин и холодная собранность гонят его вперёд, в неизвестность третьего испытания, а отставание давило на плечи невидимым грузом.

Монаха звали Лин. Его семья жила в высокогорном скиту на севере. Отец, великий мастер, постигший энергию Ци, мог одним касанием исцелять или сокрушать камень. Мать, простая и добрая женщина, растила троих детей в суровом, но полном любви доме. Лин, старший сын, был опорой. Отец учил его боевым искусствам и постижению внутренней силы. А однажды зимой Лин спустился в долину за хворостом. Вернулся — и увидел дом, осквернённый тишиной. Тела. И рядом с телом отца — трое убитых им демонов. Остальная банда растерзала всех. С тех пор лишь холодная ясность Ци и жажда силы, способной защитить, вели его вперёд.

И вот он бежал к победе, почти обогнув всё поле. Впереди, в семистах метрах, маячила финишная лента. Но земля здесь была странной — взрыхлённой, перекопанной. Лин остановился. Ловушка. Он взял камень, кинул вперёд. Земля вздыбилась с оглушительным хлопком. Минное поле. Магическое.

Лин замедлился до черепашьей скорости. Каждый его шаг был выверен, каждая кочка изучена внутренним зрением. Его темп рухнул. И в этот момент его нагнал парень в красном — Каин, шестой сын Короля Огня. Тот, поняв ситуацию, остановился и рассмеялся, крикнув:

— Наконец-то! Теперь я тебя обгоню!

Каин двигался быстрее и увереннее, словно магия огня давала ему чутьё на опасность. Вскоре они шли бок о бок, на полпути к финишу. К ним присоединилась троица крепышей, затем ещё и ещё бегущих. Поле наполнилось фигурами, крадущимися, прыгающими, ошибающимися.

И начались взрывы. Магические мины не убивали, но оглушали и отбрасывали жертв высоко вверх, лишая их шансов. Адский салют сопровождал отчаянную гонку.

Эльрик шёл девятнадцатым. Он подбадривал себя, верил, но сердце сжималось от тревоги. Ориана не было среди ведущей группы. Он не войдёт в сорок…

Впереди, за последнюю сотню метров, развернулась дуэль. Лин и Каин шли нос к носу, их соперничество вытеснило всё остальное. Они ускорились, подгоняемые дикими криками с трибун. Казалось, толпа болела именно за них, предвкушая развязку. Оставалось шестьдесят метров.

И тут раздался не привычный хлопок мины, а оглушительный, рвущий барабанные перепонки грохот. Чудовищной силы взрыв потряс землю прямо позади них. Они почувствовали, как мимо, с такой скоростью, что воздух завыл, пролетело что-то большое и тёмное.

Это «что-то» пересекло финишную ленту первым, прочертив в воздухе дымный след, и рухнуло на землю, сбив столб пыли.

Лин и Каин замерли, шокированные. Они медленно обернулись.

К финишу подошёл брат Кассиан. Он наклонился над лежащей фигурой, слегка опалённой сажей, но живой, опирающейся на большой деревянный щит. Кассиан выпрямился и громко, чтобы перекрыть гул толпы, объявил:

— Первый финалист первого испытания — ОРИАН!

Имя прозвучало как гром среди ясного неба. Ни Лин, ни Каин, ни десятки других кандидатов, ползущих к финишу, не ожидали этого. Они даже не знали, кто это такой. Шок сменился недоумением, а затем — жгучим любопытством и досадой. Кто этот парень на щите, и как он, отставший, смог пронестись через минное поле, словно пушечное ядро?

Ориан бежал из последних сил. Когда он наконец увидел финишную ленту, а перед ней — десятки фигур, крадущихся по вспаханному полю, его сердце упало. Они все были впереди. Он увидел, как один из кандидатов впереди него неловко ступил — и взлетел в воздух с оглушительным хлопком, чтобы рухнуть обратно, оглушённый. Минное поле. Проклятие для тех, кто пришёл поздно.

Ориан остановился, тяжело дыша. Он пригляделся к земле, но ничего не увидел — ни намека на ловушку. Только разрыхлённую почву. Маги огня, наверное, чувствуют жар… я же ничего не чувствую, — с горечью подумал он.

И тут его осенило. Никто не взорвался на самом старте поля. Там, где все только вступали… Значит, мины сконцентрированы дальше. И их… много.

Не раздумывая, он сбросил сумку на землю и взял свой тяжёлый деревянный щит. Острый железный умбон на его конце был не просто украшением. Ориан опустился на колени и стал аккуратно, как лопатой, раскапывать землю там, где поле казалось наиболее «неправильным». И он нашёл их. Белые, полупрозрачные пузыри, размером с кулак, мерцающие тусклым внутренним светом. Магические бомбы.

Он стал собирать их, осторожно складывая в кучу в стороне от тропы, по которой крались другие.

На трибунах.

Годрик Строгий, обычно непоколебимый, аж приподнялся с места.

— Что этот малец делает? — буркнул он, обращаясь к Каэлтану. — Это вообще по правилам? Он разминирует поле!

Архимаг, чьи радужные глаза были прикованы к Ориану, ответил не шевелясь, его голос прозвучал в сознании судей:

— В этом испытании только одно правило: кто не войдёт в сорок первых — не станет паладином. Остальное… какими путями они это достигнут — меня не интересует. Вы же воины Света. Судите сами действия мальчика. Нарушает он ваши принципы или нет?

Борвен Каменный Кулак рассмеялся, хлопнув себя по колену.

— Представьте-ка рожи тех лихачей, что сейчас нос к носу ползут! Вот их сейчас умом, а не ногами, обойдут! Так и на поле боя бывает: иногда сила решает, иногда упорство, а иногда — вот такой вот дурной ум! Всё это годится! Главное — победа! Мальчика никто не осудит за острый ум и умение шевелить извилинами. Главное, — он снова захохотал, — чтобы у него всё получилось и он сам не взорвался, разлетевшись на кусочки.

На поле.

Ориан собрал изрядную горку белых пузырей. Он видел, как впереди лысый монах и парень в красном уже почти у финиша, отделённые от него лишь десятком метров, но эти метры были самыми опасными. Время кончалось. Другие кандидаты уже подходили к краю поля.

Либо сейчас, либо никогда.

Ориан схватил щит обеими руками, как таран. Он сделал несколько шагов назад, набрал скорость и с рёвом бросился вперёд — не по обходному пути, а прямо на ту самую кучу собранных мин.

Его нога ступила на первый пузырь.

БА-БАХ!

Чудовищный, оглушительный взрыв потряс воздух. Не хлопок, а ударная волна. Огненный шар на миг поглотил его. Но Ориан не пытался устоять. Он использовал силу взрыва. В момент детонации он поднял щит перед собой, сгруппировался и совершил мощный прыжок вперёд-вверх.

Взрыв подхватил его, как щепку. Он перевернулся в воздухе, щит, почерневший и дымящийся, закрывал его от осколков земли и вспышек следующих сдетонировавших мин. Он летел, описывая дугу, прямо над головами ошеломлённых Лина и Каина.

На трибунах взревела толпа.

Полёт длился мгновение. Ориан приземлился на грудь и живот, проехав пару метров по земле, и остановился, тяжело дыша, лицом в пыли. Всё тело горело, кожа на руках и лице печёт от ожогов, в ушах стоял оглушительный звон.

Он поднял голову. Перед его глазами, в сантиметрах от носа, колыхалось на ветру полосатое полотно. Финишная лента. Он её пересек.

К нему подошёл Кассиан, его лицо было невозмутимым, но в глазах светилась неподдельная оценка.

— Первый финалист первого испытания, — громко объявил он на всю площадь, — ОРИАН!

Боль была адской. Но внутри, сквозь звон в ушах и жгучую боль, расцветала ледяная, чистая волна триумфа. Он не просто вошёл в сорок. Он пришёл первым.

К Ориану подбежали двое паладинов в более лёгких доспехах с эмблемой Лирии на наплечниках — целители. Они приложили к его обожжённым рукам и лицу ладони. От них полился мягкий, бело-золотистый свет. Боль отступила, сменившись прохладным онемением, кровь на ссадинах начала сворачиваться. Но Ориан чувствовал — это была скорее экстренная помощь, глубокая боль внутри и трещины в рёбрах никуда не делись.

— Как тебя зовут? Помнишь, что случилось? — спросил один из целителей, глядя ему в глаза.

— Ориан… минное поле… взрыв, — выдавил он, понимая, что проверяют его сознание.

Убедившись, что с головой всё в порядке, они помогли ему встать и повели в полевой лазарет — большую белую палатку. Пока его вели, он видел, как парень в красном разорвал ленту вторым, а следом за ним, с каменным лицом, финишировал лысый монах.

В лазарете запахло травами, кровью и магией. Его перевязали чистыми бинтами, а затем к нему подошёл старший паладин-лекарь, мужчина с сединой в бороде и добрыми, но усталыми глазами. Его руки, покрытые старыми шрамами, коснулись груди Ориана. Золотистое сияние от них было теплее, плотнее, оно проникало глубже. Ориан почувствовал, как глубокие ушибы и трещины в костях словно «срастаются» изнутри, укрепляясь новой силой.

— В целом здоровью твоему ничего не угрожает, — сказал лекарь, отводя руки. — Трещины в рёбрах я укрепил. Но сегодня лучше больше не дергайся и выспись как следует. Телу нужен покой для полного восстановления.

В этот момент в палатку начали заносить новых раненых: хромающих, окровавленных, а потом и того самого парня, раздавленного големом, — его тело было неестественно вывернуто, лицо серое. Палатину наполнили стоны.

И в этот момент в палатку вошёл верховный маг Каэлтан Сияющий. Его присутствие заставило замолчать даже боль. Он обратился к старшему целителю:

— Сильно пострадавших я возьму на себя. Экономьте силы для остальных.

Он подошёл к умирающему. Без единого жеста, просто по воле мага, из земли у кровати проросли толстые плети живого плюща, которые нежно обвили тело юноши. На них мгновенно распустились огромные розовые цветы, источающие успокаивающий аромат, а само тело покрылось полупрозрачным зелёным коконом из чистой энергии жизни. Дыхание умирающего выровнялось, лицо обрело цвет.

Затем Каэлтан повернул к Ориану своё сияющее лицо. Его голос прозвучал обыкновенно, но весомо:

— Поздравляю с первым местом. Тебя я лечить не буду. Ваше второе испытание пройдёт завтра, за ночь ты успеешь восстановиться. Но в следующее мгновение в голове Ориана прозвучал другой голос — холодный, ясный и всепроникающий, как лезвие.

«Меня не впечатлила твоя сила и скорость. Мне безразлична твоя доброта к другу, которого ты спас. И твои инновации, умение решать задачи логически… Перелёт на щите — тоже банальная отчаянная выходка. Но моё внимание привлекло кое-что другое. Твоё прохождение досок над обрывом. Большинство шли, полагаясь на предчувствие, на развитые рефлексы. Но ты… ты не предчувствовал. Ты видел. Видел иллюзию и магию. И способ, которым ты это сделал… он не был магическим. Парень пришедший вторым чувствовал огонь в магических бомбах, потому что является магом. Ты сделал с досками иначе. Что кроется в твоих глазах, Ориан?»

Ориан внутренне сжался от ужаса. Он мысленно, отчаянно пытаясь ответить в той же «тишине», подумал: «Я не знаю! Клянусь, сам не могу это объяснить! Просто… видел. Свет сквозь них шёл по-другому!»

Он не знал, как работает телепатия, но чувствовал, как взгляд мага, полный радужного сияния, давит на него, пытаясь проникнуть под кожу, в кости, в самую суть.

И в этот критический момент подошёл старший целитель. Он положил руку на плечо Ориана.

— Ну что ты сидишь? Выходи-ка давай, — сказал он строго, но с долей заботы. — Видишь же, новые раненые поступают.

Затем он обернулся к архимагу, и в его голосе прозвучала редкая для паладина укоряющая нота:

— Да и вы тоже хороши! Сколько лет испытания проходят, а вы решили устроить самые жестокие на моей памяти! Сколько мальчиков пострадало! Мы, конечно, всех вылечим, но сколько боли они уже испытали…

Ориан, не дожидаясь продолжения, рванул к выходу из палатки, чувствуя, как ледяная волна паники отступает, сменяясь жарким смятением. Он выбежал на свежий воздух, под вечернее небо.

Его мысли метались. Неужели это наследие отца? Чувствовать магию? Но маг сказал — не магическое… Значит, что-то другое. Что-то во мне…

Одно он понял точно: нужно держаться подальше от верховного мага. Потому что тот, кто задаёт такие вопросы, видит слишком много.

Выбежав из палатки, Ориан увидел, что большинство уже финишировавших кандидатов сидели на грубых деревянных скамьях, разбитые, но довольные. Эльрик заметил его первым и, радостно крикнув, бросился навстречу.

— Ориан! — он обнял друга, но тот невольно вскрикнул от боли. Эльрик тут же отпрянул. — Прости! Забыл, что ты ранен! Как ты? Как здоровье?

Ориан, стиснув зубы, выпрямился.

— Всё в порядке. Завтра буду как новенький. Пара ссадин, ничего серьёзного.

— Ты просто невероятен! — Эльрик не мог сдержать восхищения. — Такой безумный план! И он сработал! Я видел, как ты взлетел… это было…

Он замолчал, заметив бледность Ориана и усталость в глазах.

— Но ты ужасно выглядишь. Как же ты сейчас будешь проходить второе испытание?

— Архимаг в палатке сказал, что второе испытание — завтра, — ответил Ориан.

В этот момент к месту отдыха подошёл брат Кассиан. Он хлопнул в ладоши, и его голос прорезал шум:

— Всем построиться в четыре шеренги!

Ориан почувствовал на себе взгляды. Каин, парень в красном, смотрел на него откровенно злобно, его огненные глаза горели досадой и вызовом. Лин, лысый монах, наблюдал бесстрастно, но в его взгляде читалось неподдельное уважение к тактике и дерзости. Остальные тоже перешёптывались, оглядываясь на того, кто украл победу в последний миг.

Когда все построились, Кассиан начал:

— Вы все молодцы. Вы вошли в сорок лучших в этом испытании. Каждый из вас достоин стать учеником паладина. И вы все сорок — поступившие.

По рядам прошёл вздох облегчения.

— Но чтобы определить, к какому направлению служения каждый из вас больше подходит, будут проведены ещё два испытания. Они состоятся завтра. Сегодня — отдых и восстановление сил. Кто приехал из других городов и не имеет ночлега, получит кров и пищу в выделенной казарме паладинов. Завтра на рассвете всем быть здесь, на этом же поле. Можете разойтись.

Толпа начала расходиться. Ориан поднял взгляд на ложу судей — она была пуста. Великие люди не стали задерживаться на организационных моментах.

Ориан хотел уже отойти, как вдруг перед ним резко возникла фигура в красном. Каин подошёл вплотную. Вблизи он оказался не таким уж изнеженным аристократом — лицо с острыми скулами было хмурым, а в янтарных глазах плескалась недетская злость. Он протянул руку.

Осторожно, Ориан пожал её.

— Ориан.

Каин не просто пожал руку в ответ. Он схватил её и сжал со всей силы. Его хватка была стальной, грубой, как у кузнеца, а не принца. Он был физически очень силён. Резко дёрнув Ориана за руку на себя, он вызвал у него новую вспышку боли в рёбрах. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— Меня зовут Каин, — прошипел он. — Не стой у меня на пути, деревенщина.

Он отпустил руку и, не оглядываясь, пошёл прочь, растворяясь в толпе.

К Ориану тут же подбежал встревоженный Эльрик.

— Всё в порядке? Он тебя не ранил?

— Всё хорошо, — отмахнулся Ориан, разминая пальцы. — Просто знакомится по-своему. Знакомлюсь с новыми… товарищами.

Эльрик смотрел ему вслед с беспокойством, но потом перевёл взгляд на Ориана.

— Слушай, Ориан, не иди в казармы. Давай ты у меня отдохнёшь и переночуешь. Ты мне так помог… отец точно будет не против.

Ориан ухмыльнулся. Он и так знал, что ночевать будет у Гарда, но ему было искренне приятно, что это предложение исходило от самого Эльрика, от друга, а не по договорённости с его отцом.

— Согласен, — кивнул он. — Спасибо.

И они вместе, плечом к плечу — один в бинтах, но с твёрдой походкой, другой — худой и вдумчивый, — направились по вечерним улицам Серебряного Листа к дому стражника Гарда, оставляя позади шум поля и первую, самую жаркую часть своего пути к доспехам паладина.