Новобранец

Глава 10

Кассиан, дождавшись, когда суматоха окончательно уляжется, снова привлёк внимание.

— Всем, построиться!

Когда строй, ещё дышащий возбуждением от только что увиденного, выровнялся, брат-учитель начал короткую речь:

— Только что вы видели, что происходит, когда желание сталкивается с законом, а высокомерие — с силой. Запомните это. Орден стоит на законе. Но за законом стоит воля, готовая его защитить. Теперь — к вашей следующей проверке.

Он выдержал паузу, переводя дух.

— Второе испытание проверит вашу способность работать в команде, атаковать и защищаться. Вы разделитесь на команды по четыре человека. Состав выбираете сами. На это — три минуты. После чего подходите к стойке, получаете цветные повязки для команды и личные повязки с вашими начисленными баллами.

Все сорок юношей замерли, ловя каждое слово.

— Задача каждой команды проста: по истечении пяти минут иметь наибольшее суммарное количество баллов в команде. Четыре лучшие команды пройдут в финальное испытание — поединки. И… — Кассиан сделал эффектную паузу, — будут отправлены в Столицу, Солнечный Шпиль, для обучения у самого Серебряного Рассвета как лучшие новобранцы года.

По рядам пробежал взволнованный шёпот. Это была не просто победа — это был билет в высшую лигу, шанс обучаться у легендарного ордена, чья цитадель была в сердце человеческих земель. Честь невероятная.

— Первые три финалиста первого испытания станут лидерами команд и будут набирать себе отряд. Остальные могут распределяться как угодно самостоятельно выбирая себе лидера

Ориан почувствовал, как у него ёкнуло внутри. Радость от перспективы боролась с тревогой. Он был лидером. Но по сравнению с Лин, Каином он чувствовал себя самозванцем. Они были быстры, ловки, отточены. Он же… он просто отчаянно рвался к финишу. Кто захочет идти в его команду?

Кассиан продолжил, объясняя правила:

— Чтобы получить баллы соперника, нужно сорвать с него обе повязки — и командную, и личную — и навязать их на свою руку. Делать это можно любым способом, кроме явного членовредительства. Главное — не разорвите повязки, и… не сжигайте их.

Его взгляд на мгновение остановился на Каине, полный немого предупреждения.

— Также имейте в виду: земля на поле боя зачарована. Если ваша спина коснётся земли, вы не сможете оторваться от неё в течение пятнадцати секунд. Будьте осторожны.

Он обвёл взглядом строй.

— Если правила понятны… приступайте к формированию команд. Пять минут пошли.

Тишина взорвалась хаотичным гомоном. Сорок человек зашептались, задвигались, начали оглядываться, оценивая друг друга. Ориан стоял, чувствуя себя немного потерянным, в то время как к Лину и Каину уже потянулись первые кандидаты. Он видел, как Эльрик пробирается сквозь толпу к нему, но понимал, что одного друга мало. Нужно было быстро найти ещё двоих, и желательно таких, кто не испугается его сомнительной «славы» везунчика. Пять минут отсчитывались в его голове с пугающей скоростью.

Годрик вернулся на своё место, его лицо всё ещё было тёмным от невысказанного раздражения.

— Долбанные маги огня, — пробурчал он, усаживаясь. — С их вечной хаотичностью. Сколько можно терпеть эти выходки у наших ворот?

Каэлтан, не поворачивая головы, ответил своим безэмоциональным, телепатическим шёпотом, который слышали только они трое:

— Да. Самые неприятные в общении из магов — это маги льда и огня. Одни — молчаливые и расчётливые, как нежить. Другие — беспринципные и взрывные, как демоны. Вот бы им скрестить свои роды — может, научились бы друг у друга чему-то.

На их лицах промелькнули скудные, едва заметные улыбки.

Борвен облокотился на перила, глядя на суету внизу.

— Интересные задачки ты для них придумываешь, Каэлтан. Но есть у меня ощущение, что ты к тому мальчишке, что первым на финиш пришёл, очень даже предвзято относишься. Он не самый сильный из них, а баллов у него — в разы больше. Значит, его команда будет главной мишенью для остальных. Накануне мы другое испытание для них готовили… Думаю, ты неспроста после вчерашней гонки всё поменял, старый друг.

Каэлтан на секунду замер. Его радужные глаза были прикованы к фигурке Ориана, который метался по полю в поисках команды.

— Он мне не нравится, — мысленно ответил архимаг. — В нём что-то скрыто. Я хочу забрать его в столицу и понаблюдать за ним вблизи. Но это испытание… оно сложное для него. Слишком. Я уверен, под давлением что-то ещё проявится. Сложности многое раскрывают в людях.

Эльрик первым подбежал к Ориану.

— Я с тобой, — заявил он просто.

Вместе они начали обходить других кандидатов. Подходили к ловким, к крепким, к тем, кто хорошо проявил себя в забеге. Но ответы были одинаковыми: «Извини, я уже договорился с Каином», «Лин предложил место», «Рогар позвал». Их статус «везунчиков» и лидеров-аутсайдеров работал против них. Время таяло на глазах.

И вот, когда в их команде было всего двое, к ним подошёл тот самый коренастый парень, что объяснял всем про Волю Годрика. Он был невысоким, но широким в кости, с упрямым подбородком и умными карими глазами.

— Привет. Меня зовут Торбен, — отрывисто представился он. — Могу к вам?

Ориан и Эльрик переглянулись в удивлении.

— Мы… будем рады, — осторожно сказал Ориан. — Но почему к нам? Другие команды выглядят сильнее.

Торбен пожал плечами.

— Мой отец — паладин. Он учил меня, что не всё в жизни решает грубая сила. Иногда находчивостью и умом можно покорить любые вершины. Но главное — делать это с добротой в сердце. — Он посмотрел прямо на Ориана. — Я видел, как ты спас своего друга от голема. И как нашёл нестандартный выход в конце. Я верю, что в тебе есть качества, чтобы привести нас к победе. Несмотря на твои баллы, и охоту которую на нас устроят.

Ориана тронула эта прямая речь. Он кивнул.

— Рад тебя видеть в команде, Торбен.

Но им всё ещё не хватало четвёртого. Время почти вышло. И тут они заметили его. Последнего свободного кандидата, стоявшего в одиночестве у края поля. Того самого двухметрового здоровяка, который пришёл сороковым. Он смотрел на свои большие ладони с каким-то виноватым выражением.

Ориан, не раздумывая, подошёл к нему.

— Привет. Нас зовут Ориан, Эльрик и Торбен. Нам нужен четвёртый. Ты с нами?

Гигант медленно поднял на него круглые, голубые глаза. Они были удивительно детскими на его мощном лице.

— Я? — его голос был низким и тихим. — Да… я согласен. Меня зовут Грум. У меня… мало баллов. Всего сто. — Он посмотрел на свою огромную, как лопата, ладонь. — Но я большой. И сильный. Если нужно будет отобрать повязки… я смогу. Любой ценой.

Команда была собрана. Не самая быстрая, не самая слаженная, не самая опытная. Лидер-везунчик, книжный червь, сын паладина и тихий гигант с минимальными баллами. Кассиан поднял руку.

— Время вышло! Лидеры команд, за повязками! — скомандовал Кассиан.

Десять юношей, включая Ориана, подошли к длинному столу, где паладины-организаторы раскладывали яркие полоски ткани. Повязки были разных цветов, каждая с вшитой эмблемой: синяя капля, красный язык пламени, коричневый сломанный камень, серый вихрь. Были и другие, более общие символы: золотой пик (столица), серебряный лист (город), скрещенные меч и молот, даже открытая книга. Символы команды — простая удача.

Ориану протянули синюю повязку с вышитой из серебряных нитей снежинкой. Ирония судьбы была настолько очевидной, что он едва сдержал гримасу. Лёд. Конечно.

Он назвал имена своих товарищей, и паладин выдал ему четыре синие повязки, а также четыре личных — узкие полоски с нанесёнными цифрами. На них красовались их баллы:

Ориан: 64 000

Торбен: 24 389

Эльрик: 8 000

Грум: 100

Ориан раздал повязки команде. Все молча привязали синие полоски на предплечье, а личные — чуть выше, на плечо. Цифры сияли, как маяки, делая их всех идеальными мишенями.

Эльрик же не смотрел на свои повязки. Его взгляд был прикован к большой таблице, которую вывесили организаторы. Там были перечислены все десять команд, их символы, имена участников и их персональные баллы в столбиках. Его глаза быстро бегали по цифрам, а на губах заиграла хищная, совершенно несвойственная ему улыбка. Он отвлёкся от таблицы и обернулся к команде.

— Доверьтесь мне, — тихо, но очень чётко сказал он. — Тут ведь действует одно главное правило: побеждает команда с суммарно большим счётом. У меня есть план…

Они придвинулись ближе, чтобы их не услышали. До начала оставалась буквально минута.

Каин стоял в центре своей тройки. На них были красные повязки с огненной эмблемой. Его товарищи — двое ловких, с виду хорошо обученных парней и один крепкий, с хитрым прищуром — внимали ему.

— В таких играх, — говорил Каин, не скрывая презрения, — тупицы обычно делятся на защитников и нападающих. Мы — не тупицы. Наша основная цель — тот деревенщина с чёрными волосами и его компашка олухов. Захватив их повязки, мы гарантируем себе первое место. Остальные сильные команды будут делать то же самое. Опасаться стоит только команду того лысого коротышки. — Он презрительно скривился. — В команде Ориана ловим его самого, потом того пацана чуть мельче, после — возьмем самого щуплого из них. Гиганта ловить даже не будем. Много мороки, а повязка у него в сто баллов. Пусть ходит и пугает ворон.

На поле воцарилась напряжённая тишина, прерванная гулким звуком рога.

Кассиан поднял руку.

— Команды, занять позиции по периметру! Минута до начала!

Десять разноцветных групп разбежались по краям обширного, специально размеченного квадрата поля. Ориан со своей командой заняли место в дальнем углу. Синие снежинки ярко выделялись на фоне зелени. Он бросил взгляд на Эльрика, который быстро что-то нашептывал Торбену и Груму, рисуя пальцем на земле. План рождался прямо сейчас, под свист ветра и тягостное ожидание старта. Через минуту начнётся хаос, и от их первого шага будет зависеть всё.

Гулкий звук рога отозвался эхом по полю, разрезая напряжение, которое вот-вот готово было взорваться. Кассиан, не повышая голоса, но так, что слово дошло до каждого угла, произнёс:

— Начали!

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Десять разноцветных групп замерли, как звери перед прыжком, оценивая противников. А потом поле взорвалось движением.

Первыми сорвались с места команда в зелёных повязках с эмблемой дубового листа. Их лидером был высокий, жилистый юноша по имени Леон, занявший в забеге шестое место. Его тактика была проста и хитра: не нападать первыми. Вместо этого они, словно стая ворон, метнулись к уже начавшейся схватке между двумя другими отрядами — командой в жёлтых повязках (символ — молот) и командой в оранжевых (символ — лук).

Желтые, собранные из крепких, приземистых парней, явно выходцев из горных поселений, сразу пошли в лоб. Они сомкнулись в плотный клин, прикрывая спины друг друга, и ринулись на оранжевых, которые были более стройными и вертлявыми. Оранжевые, предпочитавшие скорость, попытались рассыпаться, зайти с флангов, но жёлтые, как один камень, поворачивались вслед за ними, их мощные лапы срывали повязки грубо, но эффективно. Один из оранжевых, попытавшийся прыгнуть через строй, был встречен подставленным плечом, потерял равновесие и грохнулся на спину. Магическая сила поля мгновенно притянула его, и он замер, беспомощно смотря, как с его плеча срывают драгоценные очки.

И тут в дело вступили зелёные. Леон, двигаясь не по прямой, а по широкой дуге, привел свою команду прямо к месту, где жёлтые, увлёкшись грабежом, на секунду потеряли бдительность. Зелёные не стали ввязываться в общую свару. Двое отвлекли внимание крайних бойцов жёлтых криками и ложными выпадами, а Леон с четвёртым участником, словно тени, проскользнули к тому, кто только что сорвал повязку с оранжевого. Пока жёлтый с торжеством наматывал трофей на руку, Леон резко дернул его за локоть, нарушив равновесие, а его напарник ловко срезал обе повязки — и только что захваченную оранжевую, и родную жёлтую. Не успел ошеломлённый боец опомниться, как зелёные уже отскочили, растворившись в общем хаосе, прибавив к своему счёту чужие баллы и не потеряв ни одной своей повязки.

В другом секторе поля разыгрывалась иная стратегия. Команда в серебристо-серых повязках с символом летучей мыши (занявшая в забеге места в середине списка) избрала тактику полного контроля территории. Они не бегали, не искали драк. Вместо этого они заняли небольшой холмик в центре поля — единственную возвышенность — и встали спиной друг к другу, образовав идеальный защитный квадрат. Любая команда, приближавшаяся к ним, встречала сплошную стену из смотрящих во все стороны глаз и готовых к захвату рук. Они не атаковали первыми, предпочитая выжидать. Их сила была в обороне и психологии: видя их непоколебимый строй, многие предпочитали обойти стороной, ища более лёгкую добычу. Таким образом, серые сохраняли силы, пока другие истощали друг друга в стычках. Пока что к ним осмелилась подойти только одна команда — в фиолетовых повязках с открытой книгой, — но после нескольких быстрых и безрезультатных выпадов, закончившихся потерей одной повязки, фиолетовые отступили, поняв, что этот «ёж» им не по зубам.

Третья примечательная схватка завязалась у восточной границы поля. Здесь сошлись две команды, чьи лидеры явно питали друг к другу личную неприязнь ещё до испытаний. Команда в коричневых повязках (сломанный камень) против команды в бирюзовых (капля воды). Их противостояние было не просто попыткой захватить баллы — это был маленький поединок амбиций. Коричневые, тяжеловесы с мощной стойкой, пытались задавить напором, используя грубую силу и короткие, мощные рывки. Бирюзовые же, более гибкие и скоординированные, использовали тактику «прилива и отлива»: они то стремительно сближались всей группой, пытаясь окружить одного из коричневых, то так же стремительно откатывались, заманивая противника на неудобную позицию. Один из коричневых, разъярённый такой тактикой, ринулся вперёд, но поскользнулся и рухнул на спину. Магия поля сработала. Пока он был обездвижен, двое бирюзовых молниеносно лишили его повязок. Однако их торжество было недолгим — оставшиеся трое коричневых, увидев падение товарища, сгруппировались и пошли в яростную, неудержимую атаку, отбивая потерянное с лихвой.

Поле превратилось в кипящий котёл из мелькающих цветных пятен, криков, коротких стычек и быстрых отступлений. Воздух звенел от сдавленного дыхания, топота ног и редких, сдержанных от боли вскриков. Баллы переходили из рук в руки, судьбы команд висели на волоске

Пока поле кипело в хаосе столкновений, команда в тёмно-синих повязках с символом закрытого глаза — монах Лин и его трое избранных, занявших в гонке места с седьмого по девятое, — действовала с леденящей кровь эффективностью. Их тактика, объяснённая наспех перед стартом, была проста до гениальности: трое образуют движущийся треугольник, прикрывая спины и фланги, а Лин, быстрый и невесомый, как тень, работает добытчиком. Пока его товарищи сковывали внимание противника короткими, резкими выпадами, маленький лысый мальчишка скользил между телами. Его движения были не просто быстрыми — они были незаметными. Рука касалась локтя противника, пальцы щипали застёжку повязки, и вот уже белая полоска с цифрами исчезала, оказываясь намотанной на его собственное предплечье, а ошеломлённый боец, спустя секунду, с ужасом обнаруживал, что его личные баллы уплыли к кому-то, кого он даже не успел рассмотреть. Лин был призраком, тихим вором в самом сердце шума. На судейской трибуне Каэлтан едва заметно кивнул, его радужные глаза следили за каждым движением монаха с холодным интересом.

Тем временем команда синих снежинок, словно по сигналу, рассыпалась по полю. Их действия казались хаотичными, лишёнными смысла — бегство от любого контакта. Эльрик, худощавый и высокий, устремился к северному краю, петляя между редкими стычками, его глаза бегали по полю, высчитывая что-то. Каин, наблюдавший за ними с расстояния, презрительно фыркнул.

— Деревенское просточье, — проворчал он своим, стоявшим рядом. — Смотрите, повязки перевернули. Думают, мы не знаем, что они — наша главная цель? На что они рассчитывают? Что мы будем подбегать и считать цифры у каждого? Все и так побегут на вас…

— Делимся по двое, — мгновенно скомандовал Каин, его голос стал резким и металлическим. — Я и Дарк (один из его команды) — за деревенщиной, у которого больше всех баллов. Вы двое — настигайте того приземистого, что с ними бегал. Торбен, кажется. В их команде это два самых жирных куска. Взяв их и удержав свои — мы гарантируем первое место. После — объединяемся, и нас уже никто не остановит. Оставшихся двух можно забыть. У одного восемь тысяч, у другого — сто. Они того не стоят.

Команда огня рванула с места. Их красные повязки мелькали, как капли крови на зелёном поле. Предварительная разведка Каина сработала: он знал в лицо каждого из «снежинок».

Грум, двухметровый гигант, даже убегая, не мог стать незаметным. Он не ушёл далеко, остановившись на окраине поля. Его тактика была примитивна и неотразима: он не гонялся, а ждал. Когда какой-нибудь зазевавшийся боец из команд «середнячков», увлечённый погоней или дракой, оказывался рядом, огромная ладонь хватала его за предплечье, вторая срывала повязку одним плавным, мощным движением. Сопротивляться было бесполезно — его сила была сокрушительной. Против него попытались действовать вдвоём, но Грум, рыкнув, просто столкнул их лбами, и они, оглушённые, откатились прочь. Тратить время и силы на этого колосса ради жалкой сотни баллов не хотел никто. Он стал одиноким, неудобным, но обойдённым вниманием титаном на поле боя.

Эльрик, тем временем, растворился в другой части поля. Он не был целью, и его почти не замечали. Его длинные ноги несли его не прочь от опасности, а вдоль её границ, его взгляд был прикован к центральной таблице с очками, мысленно пересчитывая баллы.

Торбен, коренастый и быстрый, почувствовал на спине колючий взгляд погони. Сердце застучало чаще. Он рванул к ближайшей стычке — к парню в серых повязках с символом ветра, у которого на плече красовалось «800». Торбен, не сбавляя скорости, врезался в него плечом, отправив на землю. Пока тот, оглушённый, пытался понять, что произошло, Торбен ловко сорвал с него личную повязку и, не трогая командную, рванул прочь, к одиноко стоящему Груму.

— Грум! Спиной! — крикнул он, подбегая.

Гигант, словно услышав знакомый зов, развернулся, приняв его. Они встали бок о бок друг к другу — коренастый, умный Торбен и молчаливый, непробиваемый Грум.

— Держи, — Торбен сунул Груму повязку. — Теперь твоя очередь нести ценность.

Грум молча взял повязку и стал навязывать ее цифрами вниз, кивнув. В этот момент их настигли. Двое из команды Каина, запыхавшиеся, с хищными ухмылками, набросились на Торбена. Он не прощаясь с Грумом пытался убежать как можно дальше от других участников в пустую часть поля. Но все же его настигли и повалили Торбена на землю. Борьба была короткой и жестокой. Через секунду Торбен, прижатый к земле, с горечью наблюдал, как с его плеча сдергивают собственную повязку.

— Есть один! — крикнул один из красных, размахивая трофеем. Они даже не взглянули на Грума и Торбена, развернулись и помчались обратно, к месту, где их лидер уже загонял главную добычу.

Время таяло. В воздухе висел напряжённый гул, смешанный с хрипами и приказами. Кассиан отсчитывал последнюю минуту.

Каин и его напарник Дарк загнали Ориана к самому краю поля, у искусственной каменной гряды. Ориан, его чёрные волосы слиплись от пота, он отбивался отчаянно и умно. Он использовал каждую неровность почвы, каждый рывок противника против них самих, уворачиваясь от захватов с кошачьей гибкостью. Но противников было двое, и они действовали слаженно.

— Хватит бегать, щенок! — рявкнул Каин, в ярости от того, что добыча так долго ускользает.

Он сделал резкий выпад, схватил Ориана за куртку и попытался сделать подсечку. Ориан, потеряв равновесие, судорожно вывернулся, упал на одно колено, но не на спину. Он откатился и встал, развернувшись лицом к Каину, его глаза горели холодным, сосредоточенным огнём. Он принял боевую стойку — неуклюжую, самоучную, но полную решимости.

Каин усмехнулся. Прямой удар кулаком в лицо — быстрый, как плеть. Ориан рванул голову в сторону, удар скользнул по виску, оглушив. Но в этот момент Дарк, как тень, запрыгнул ему на спину, обхватив руками. Инстинктивно пытаясь сбросить его, Ориан наклонился вперёд, и Каин, воспользовавшись моментом, рванулся к его плечу — к перевёрнутой личной повязке.

— Осталось двадцать секунд! — громовой голос Кассиана прокатился над полем.

Ориан, чувствуя, как пальцы Каина впиваются в ткань повязки, вцепился мертвой хваткой в его запястье. Мускулы на его руках налились кровью. Он не отдаст. Не может.

— Отдай! — прошипел Каин.

Со всего размаха, свободной рукой, он ударил Ориана в лицо. Удар пришёлся точно в нос. Хруст, вспышка белой боли, и тёплая, солёная жидкость хлынула по губам и подбородку. Хватка Ориана ослабла на долю секунды. Этого хватило. Каин дёрнул — и синяя повязка с перевёрнутой цифрой оказалась в его руке. Дарк спрыгнул со спины оглушённого противника.

Каин гордо выпрямился. На его лице было написано превосходство, презрение и торжество. Он посмотрел на Ориана, который, полусидя, прижимал окровавленный нос ладонью.

— Я поражён вашей глупостью, — произнёс Каин громко, чтобы слышали вокруг. — Вы упустили самую ценную повязку на этом поле. Ты проиграл, деревенщина.

Ориан, через боль и звон в ушах, медленно поднял голову. Его лицо было в крови, но в уголках его глаз собрались морщинки. Он улыбался. Сверкающая, победоносная, безумная улыбка сквозь кровь.

— Мы… победили тебя, барчук, — хрипло выдохнул он и опустил голову, его плечи слегка затряслись от беззвучного, почти истерического смешка.

Непонимание, а затем холодная волна догадки пробежали по лицу Каина. Он резко развернул белую повязку, которую только что сорвал. Белая изнанка, а затем… цифры. Не 64 000. Не 24 389. Не 8 000.

На ткани, простой и чёткой вышивкой, красовалось число: 100.

— Время вышло! — прогремел голос Кассиана, разрезая нарастающий шум. — Всем замереть!

Наступила внезапная, оглушительная тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием сорока измотанных юношей и далёким карканьем вороны. Каин стоял неподвижно, как статуя, сжимая в побелевшем кулаке синюю повязку со снежинкой и жалкой сотней баллов. Его лицо стало каменным, непроницаемым, но в глазах бушевала настоящая буря — ярость, унижение, шок и леденящее осознание того, что его не просто переиграли. Его одурачили. Переиграли нагло, дерзко и блестяще, прямо у него под носом. Он медленно перевёл взгляд с повязки на окровавленного, но тихо смеющегося Ориана, а затем его глаза, широкие от ярости, метнулись через всё поле, отчаянно пытаясь отыскать в толпе замерших фигур того, кто был настоящей целью. Того, кто носил на своём плече теперь не сто, а шестьдесят четыре тысячи баллов.