Новобранец

Глава 22

Утро следующего дня началось необычно. После завтрака брат Кадвал построил всех шестнадцать новобранцев не в классе, а в холодном, вытянутом коридоре у административных покоев. Солнечные лучи из редких бойниц резали пыльный воздух, в котором висело недоумение. По расписанию должны были начаться занятия.

— Тишина в строю, — мягко, но твёрдо сказал Кадвал, и в его обычно добрых глазах светилась непривычная суровая собранность.

Они ждали недолго. Из дальнего конца коридора донесся гулкий, знакомый топот и посвистывание. Появился Борвен. Его широкая физиономия была озарена весёлой, почти хищной ухмылкой, но в уголках глаз собирались жёсткие морщины. Он окинул строй быстрым, оценивающим взглядом.

— Ну что, ребятня, первую неделю прочувствовали? — рявкнул он, и его голос гулко отозвался от каменных сводов. — Результаты есть, я погляжу. Синяков меньше, ноги не так дрожат. Ну, и ладно. А теперь слушайте, повестка дня меняется. Старые паладины-вояки, — он выдержал театральную паузу, — отправляются подтянуть штаны на границах. Шутки шутками, а в Потерянных землях и на юге задымилось. Серьёзно.

В строю пробежал лёгкий шорох. Это была не просто новость — это был приговор их спокойной учёбе. Каин был прав в своих выводах о слухах гулявших у паладинов.

— Поэтому, — продолжал Борвен, вышагивая вдоль шеренги, — с сегодняшнего дня учебные часы ужимаются. Вы начнёте заступать на вахтенную службу, будете приносить пользу здесь, в цитадели и столице. Посоветовался я с братом Кадвалом, — он кивнул в сторону молчаливого наставника, — и мы кое-что придумали. Решили не просто в охранники вас поставить, а подобрать службу… для прокачки ваших слабых сторон. Где мозгами и руками пошевелить придётся.

Он остановился и начал зачитывать, ткнув пальцем в воздух:

— Лин. Отправляешься к городской страже. Патрулирование улиц, мелкие разборки, поиск подозрительных личностей. Научишься видеть город не как крепость, а как живой организм. И где в нём могут завестись блохи.

Лин лишь слегка кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. Для него, монаха, наблюдать за потоком жизни — было почти продолжением медитации.

— Эльрик. Ты — к основным рабочим, что занимаются хозяйственными запасами. Сейчас как раз идёт заготовка дров на зиму. Учёба счёту — это одно. А вот прикинуть объём поленницы, организовать работу, чтоб не мешали друг другу — совсем другое. Голова должна не только в книгах работать. Да и физически тебе надо бы побольше окрепнуть.

Эльрик побледнел, но кивнул. Ориан же невольно вздохнул, и сердце его сжалось от тихой зависти. Дрова… Он колит их с тех пор, как помнит себя. Ритмичный удар, звонкий раскол полена, запах свежей сосны и ольхи… Это была простая, честная работа, в которой он чувствовал себя мастером. Он бы отдал сейчас свой меч за возможность взять в руки знакомый, тяжёлый топор.

— Грум. Ты вместо Эндро. Станешь правой рукой брата Кадвала. Будешь подчиняться ему во всём и выполнять работы, что делал Эндро. Таскать книги, перемещать реквизит для уроков, быть… живой скалой в нужном месте.

Грум растерянно моргнул, но в его глазах мелькнуло довольство. Быть полезным напрямую наставнику — это была честь.

— Ориан, Каин и Торбен. Вы трое — заступаете на вахту в главный замок. Ваша основная задача — присутствие и наблюдение. Вам доверен пост у Зала Переговоров. Никого не впускать без специального пропуска от командора или брата Кадвала. Ничего не трогать. Видеть всё. Внутренняя дисциплина и бдительность. В момент переговоров вы присутствуете в зале и охраняете покой совещания, там будет наложен Полог Тишины, так что ничего нового не узнаете и не подслушаете.

Ориан выпрямился. Охрана Зала Переговоров… Это звучало важно. Каин лишь поднял подбородок, его взгляд стал острым, анализирующим.

— Остальные новобранцы — на кухню и в медчасть, — закончил Борвен. — Там делов тоже полно. И наберётесь полезных навыков: как накормить армию и как не дать солдату откинуться от царапины.

Едва он замолчал, из-за угла вышли несколько паладинов в полной экипировке.

— Следуйте за вашими старшими товарищами, — Борвен махнул рукой. — Они несколько раз побудут с вами на вахтах и растолкуют, что к чему. Сегодня занятий не будет. Только вахта. Осознайте ответственность. Разойтись!

Строй дрогнул. Новобранцы, ещё минуту назад бывшие единым целым, теперь разбились на маленькие группы, каждую из которых уводил свой опытный паладин. Ориан обменялся быстрым взглядом с Эльриком — в глазах книжника читалась растерянность, а в его собственных, он знал, горела досада от несправедливости судьбы, пославшей его стоять на каменных плитах, а не рубить дерево. Каин уже шагал за своим провожатым, не оглядываясь. Лин мягко зашагал рядом со стражником, его взгляд уже изучал окружающее пространство с новой, практической целью.

Старший паладин, ведший троицу, был мужчиной лет тридцати с тихим голосом и пронзительным взглядом, который, казалось, видел их насквозь. Он начал инструктаж ещё по дороге, его слова отмерялись чётко, как шаги по брусчатке.

— Вахта вам досталась самая лёгкая в действиях, но самая ответственная, — сказал он, не оборачиваясь. — Главный замок. Здесь вы будете часто видеть высшее руководство. Поэтому вы должны выглядеть и действовать идеально. Малейшая оплошность — пятно на репутации всего ордена.

Он объяснил суть. Когда переговоров нет — вы просто стоите у дверей, живые статуи в доспехах. Когда же совет начинается, к вам присоединяются двое опытных паладинов, которые занимают ваш пост, а вы, новобранцы, заходите внутрь.

— Ваша задача внутри — охранять купол тишины и сокрытия. Выглядит как огромный мутный шар. Через него ничего не увидеть и не услышать. По факту, — паладин усмехнулся, но в усмешке не было веселья, — мы там и не нужны. Кто полезет нападать на столицу, да ещё в самое сердце крепости? Но это важно для выработки навыка. Потому что в военное время такие переговоры будут вестись в полевых палатках, в прифронтовых руинах. И вот там умение организовать и держать такую охрану будет вопросом жизни и смерти для наших командиров.

Главный замок поразил их с первого шага. После аскетичной цитадели его интерьеры казались воплощением могущества: высокие своды, расписанные фресками с битвами прошлого, тяжёлые гобелены, приглушающие звук, и идеально отполированный камень пола, в котором тускло отражались факелы.

Комната для переговоров оказалась неброской: круглый зал с дубовым столом посередине и узкими витражными окнами под самым потолком. Они сменили четвёрку уставших паладинов, приняв вахту. Старший тихо сообщил новость: «Через час — совещание. Прибудет паладин, прибывший из Пустынных земель, сэр Борвен и… глава ордена, сэр Роджер».

Глава паладинов. Они ещё не видели его. Ориан представил себе седого исполина со шрамом через лицо и голосом, похожим на раскат грома.

Пока они стояли у дверей, пытаясь не двигаться и дышать как можно тише, в коридоре появилась фигура. Не исполин, а сухопарый мужчина в чёрной, лишённой украшений мантии. Лишь по краям её подола и рукавов серебристой нитью были вышиты извивающиеся, почти живые щупальца. Его пропустили внутрь без слов.

— Главный псионик столицы, — так же тихо пояснил старший паладин, когда дверь закрылась. — Маг, воздействующий на разум. Все они… странные. И лучше не быть их врагами. Когда вы сможете призвать Свет и станете паладинами, он будет учить вас защите. Чтобы в вашу голову не залезли, не выкрали приказ или того хуже… не взяли тело под контроль.

— А почему у него… осьминог вышит? — не удержался Ориан, поражённый мрачным символом.

— Это их… эмблема. Знак глубины и тайны разума. Псионики не молятся Триаде. Они сами по себе сила, нейтральная в своей основе. Но большинство служит Свету. Так что не пяльтесь на вышивку, а учитесь уважать силу.

Через некоторое время паладин снова заговорил:

— Когда маг начинает накладывать заклинание, один из вас должен зайти следом и наблюдать. Формальность, но порядок есть порядок. Каин, пройди, пожалуйста.

Каин кивнул с видом человека, для которого следовать процедуре — естественное состояние, и бесшумно скрылся за дверью.

Ожидание стало ещё напряжённее. И вот, спустя десять минут, в конце коридора появилась фигура. Это был не седой исполин. Сэр Роджер был высок и крепок, меньше чем сэр Борвен, но все равно явно бы выделялся своими размерами на фоне других, его доспехи — не грубая сталь, а белый, отполированный до мягкого блеска мифрил с тончайшими золотыми узорами, символы Триады. Но больше всего поражали глаза. Они были цвета летнего неба и сияли таким чистым, бездонным доброжелательством, что Ориан невольно потупил взгляд, ощущая внезапный стыд за все свои мелкие мысли и раздражения.

Лицо главы паладинов было спокойным, с лёгкими морщинками у глаз, словно от частой улыбки.

Все, включая старшего паладина, склонили головы в почтительном поклоне. Роджеру доложили о готовящемся заклинании и ожидаемых гостях. Он кивнул, и его голос, когда он поблагодарил за отчёт, был тёплым и бархатным. «Я подожду их внутри», — сказал он и вошёл в зал, оставив за собой шлейф ощущения непоколебимого мира и силы.

Вскоре пришёл сэр Борвен, с ним был ещё один паладин, облачённый в тусклую, серую броню цвета выжженной земли — видимо, тот самый гость из Пустошей. А за ними — двое тех самых опытных воинов, что должны были сменить их у дверей.

По сигналу старшего Ориан, Торбен и сам наставник вошли внутрь.

Комната преобразилась. Посередине, над столом, висел тот самый «шар» — плотная, переливающаяся перламутровой дымка сфера, достигавшая почти до потолка. У её основания, расставив руки, будто удерживая невидимые нити, стоял маг-псионик. Его глаза были закрыты, лицо — абсолютно бесстрастной маской полной концентрации. Каин стоял в двух шагах от него, наблюдая.

— Окружите шар, — тихо скомандовал старший паладин. — Задача — охранять и смотреть в оба. Тренируйте периферийное зрение, учитесь чувствовать пространство. Чтобы потом, в поле, это было вашей второй натурой.

Они распределились, встав по четырём сторонам от сферы. Ориан оказался лицом к тому месту, где внутри дымки угадывались три смутных силуэта. Он бросил рассеянный взгляд на шар, ожидая увидеть лишь мерцающую пелену.

И замер.

Он видел. Дымка для него была не плотной завесой, а лёгким туманом. Он отчётливо различал лица: доброе и сосредоточенное — Роджера, суровое и усталое — Борвена, мрачное — паладина в серых доспехах. Более того, он слышал. Словно они говорили не под мощнейшим псионическим покровом, а в тихой комнате.

«…значит, слухи подтверждаются?» — это был голос Роджера.

«Увы, сэр. Активность не просто возросла. Она… структурируется», — отвечал пустынник.

Ориан резко перевёл взгляд на своих товарищей. Торбен скучающе изучал узор на каменной плитке пола. Каин с безупречной выправкой смотрел в пространство перед собой, его взгляд был пустым — взглядом часового, которому не на что смотреть. Старший паладин мягко массировал запястье, явно думая о своём.

Их это не интересует. Они не слышат.

Ледяная волна прокатилась по спине Ориана. Почему он видит и слышит? В чём суть заклинания, как не в полной изоляции? Мысль, дикая и пугающая, вонзилась в сознание: Неужели это… наследие отца? Маги льда… они настолько могущественны, что могут перехитрить заклинание псионика?

В голове не было ответов, только нарастающий гул от осознания собственной аномалии. Страх шептал отступить, сделать вид, что ничего не происходит. Но другое, более сильное чувство — жгучее любопытство и понимание, что он стоит на пороге настоящей тайны, — пересилило. Раз уж ему выпал этот шанс, этот странный, необъяснимый дар (или проклятие), глупо было его игнорировать.

Осторожно, стараясь не выдать себя ни малейшим движением, Ориан сконцентрировался. Он направил всё своё внимание на туманную сферу, отфильтровывая собственное дыхание, скрип доспехов Торбена, тихое гудение магического поля. Он вслушивался.

Под пологом тишины воздух казался густым и тяжёлым, даже сквозь странную прозрачность, доступную лишь Ориану. Он видел, как Роджер, отбросив привычную мягкость, смотрел на паладина из пустошей, Сэма, острым, как отточенный клинок, взглядом.

— Докладывай, Сэм. Это правда, что все двести семьдесят новобранцев и восемьдесят паладинов погибли за одну ночь?

Слова прозвучали тихо, но для Ориана они грохнули, как обвал в горах. Двести семьдесят. Почти три сотни парней, таких же, как они с Эльриком и Торбеном, которые только мечтали взять в руки настоящий меч. Восемьдесят паладинов. Опытных воинов. За одну ночь. Ледяной комок сжался у него под сердцем, дыхание перехватило.

— Да, мой господин, — голос Сэма был сухим и потрескавшимся, как земля, которую он защищал.

Ориан увидел, как их неугомонный, вечно бодрый Борвен, вдруг сгорбился. Он провёл единственной левой рукой по лицу, с силой, словно стирая усталость веков, и уронил лоб на сжатый кулак. От этого жеста, такого непривычного, стало ещё страшнее.

Доброта бесследно испарилась с лица Роджера, обнажив стальную сердцевину командира.

— Как это произошло?!

— Наша база стояла у границ Огненного королевства, — начал Сэм, — Мы отправляли разведчиков вглубь пустошей, нашли лагерь одного из вождей орков… Собрали ударный отряд почти из всех паладинов и выдвинулись, чтобы разгромить их. Оставили в лагере восемьдесят опытных воинов под началом Зарта для охраны новобранцев…

Роджер резко перебил его, и в его голосе впервые блеснула опасная искра:

— А маги огня? Вы их всех тоже с собой забрали на штурм?

Сэм растерянно поднял глаза:

— Простите, владыка, о каких магах идёт речь? Из столицы вы с нами отправили только трёх магов земли. И всё.

Роджер медленно перевёл взгляд на Борвена, а потом обратно на Сэма. Его тихий голос прозвучал зловеще спокойно:

— Я велел Леопольду выделить вам в помощь десять магов огня…

Он резко встал. Его движение было настолько наполненным скрытой силой, что Ориан невольно отпрянул, хотя между ними был магический барьер. Роджер вышел из купола, его взгляд мгновенно нашёл старшего паладина.

— Привести ко мне Каэлтана. Сейчас же.

И, не дожидаясь ответа, шагнул обратно под покров тишины. Диалог внутри продолжался.

— Кто их убил? — голос Роджера был теперь тише, но от этого лишь страшнее. — Восемьдесят паладинов, двести семьдесят новобранцев… Пусть и зелёных, но как так получилось, что никто не смог выжить? Сбежать?

— Когда мы зашли вглубь для удара… база орков оказалась пустой. Мы поняли, что это ловушка, и сразу же повернули назад… Но было уже поздно. Вся поляна усеяна трупами. Частоколы повалены… На многих паладинах следы пыток. И ни одного вражеского тела. Мы предполагаем, что это… красные орки.

— Не может быть, — глухо проговорил Борвен, но звучало это как признание поражения. — Их ещё четыреста лет назад истребили.

— Мы не знаем, как, — настаивал Сэм. — Но по всем легендам, так действуют именно они. И их, должно быть, было очень много. Раз не смогли убить даже одного…

В этот момент в комнату вошёл Каэлтан, великий маг. Он стремительно прошёл через зал, и он без лишних слов скользнул под полог, заняв место за столом.

Роджер обратился к нему без предисловий:

— Каэлтан, выдвигайся в Серебряный Лист. Сообщи Годрику, что он возглавит все операции в Пустынных землях. Ульрик, который сейчас главный, будет отстранён по его приходу. После этого загляни к Леопольду. Он перестал понимать границы дозволенного. Его нужно… вразумить. Я передам тебе письмо. А затем — отправляйся в Пустынные земли. Скорее всего, там собралась большая армия красных орков. Боюсь, тут замешан твой старый ученик. Проверь всё.

Каэлтан лишь коротко кивнул.

— Могу готовиться к отбытию?

— Да.

Роджер взглянул на Сэма:

— Вы тоже свободны.

Маг и паладин из пустошей вышли из-под купола и удалились. В сфере остались двое.

— Маги огня позволяют себе всё больше, — Роджер откинулся на спинку стула, и в его глазах плескалась усталая горечь. — Мне это не нравится. У нас скопилось слишком много проблем: потери на Западе, орки, объединившиеся как на зло… Ещё и Владыка Разума едет. Нужно созывать гномов и эльфов на Великий совет. Ты будешь в нём участвовать, Годфри?

Годфри. Имя вонзилось в сознание Ориана, как ледяная игла. Годфри. Легенда, стоявшая у истоков ордена. Герой, сразивший Повелителя Демонов четыре века назад. Сердце Ориана заколотилось так, что он боялся, его услышат сквозь магию. Он впился взглядом в знакомое, грубоватое лицо наставника.

— Не-е, — знакомый хриплый голос Борвена прозвучал непривычно устало. — Сам веди политику. Я уже стар. Очень стар. Гожусь только для тренировки молодняка. Как же мы так потеряли двести семьдесят пацанов… Бедные их родители…

Он тяжело вздохнул, и его взгляд на Роджера стал иным — не наставника, а равного, передающего эстафету.

— Тяжёлая тебе выпала ноша, Роджер. Но ты хорошо держишься. Ты, в отличие от меня, настоящий Свет. Лучший пример паладина. Я горд таким наследником.

Борвен — Годфри — встал и похлопал Роджера по плечу. Жест был простым, но в нём была тяжесть истории, которую Ориан не мог даже вообразить. Затем он вышел, и за ним — Роджер. Маг-псионик опустил руки, и перламутровая сфера дрогнула и растаяла, словно её и не было.

Внезапная тишина в зале оглушила. Старший паладин обошёл их, кивнув:

— Вахта завершена. Смена через час. Свободны.

Звук его голоса вернул Ориана в реальность. Он стоял, ощущая, как пол уходит из-под ног, а стены смыкаются. В ушах звенело от обрушившегося шквала: гибель сотен, предательство магов, древний враг, живая легенда в обличье сурового инструктора…

— Эй, Ориан? — Торбен тронул его за плечо, и Ориан вздрогнул, как от удара. — Как ты? Всё хорошо? Выглядишь, будто призрака увидел.

Голова гудела, мысли путались, требуя выхода. Он открыл рот, чтобы выпалить всё, что услышал, чтобы сбросить эту невыносимую тяжесть. Но в последнее мгновение его взгляд упал на задумчивое, ничего не подозревающее лицо Торбена, на строгий профиль Каина, на уходящую спину старшего паладина. Никому. Эта информация была миной замедленного действия. Её знание ставило под удар не только его, но и всех вокруг. А главное — оно выдавало его собственную, необъяснимую тайну. Почему он это слышал?

Ориан сглотнул ком в горле и заставил свои губы растянуться в подобие улыбки. Голос прозвучал приглушённо, но ровно.

— Да… Всё хорошо. Я просто… задумался.

Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет портупею. Информацию, которую он узнал, теперь предстояло не просто осмыслить. Её нужно было закопать глубоко внутри и молча нести дальше, как самый тяжёлый и страшный щит.