Новобранец

Глава 25

Ребята встретились в просторном, тихом вестибюле библиотеки, у большого дубового стола. Они выложили перед собой добычу: потрёпанные фолианты, скромные трактаты и даже один огромный, пахнущий грибами атлас болотных растений. Эльрик, сверяясь со списком, загибал пальцы:

— «Тактика обороны укреплённых пунктов»… есть. «География южных рубежей, издание третье»… есть. «Флора болот…» — он кивнул Ориану, — есть. Всё собрали.

Они аккуратно сложили книги в ровную стопку, которая получилась почти по грудь Ориану. Грузчиком стал Грум. Он бережно обхватил тома своими огромными ладонями, как драгоценный груз, и отправился в покои брата Кадвала.

Войдя, он молча поставил стопку на край стола. Кадвал, писавший что-то у окна, поднял глаза и на мгновение замер, глядя на внушительную кипу. Затем его взгляд перешёл на смущённо стоящего Грума.

— В срок и в полном составе, — произнёс он мягко. — Спасибо, Грум. И передай мою благодарность… твоим друзьям. Теперь можешь идти отдыхать. Ты сегодня много потрудился.

Грум, расправив плечи от скрытой похвалы, вернулся к ждавшей его группе ребят, и они дружно двинулись в их обычный, укромный уголок для тренировок — пустую комнату.

Усевшись в круг на холодный пол, они уставились на Грума с немым вопросом. Прорыв был, а объяснения — нет.

— Расскажи, — первым нарушил тишину Каин, его голос был лишён обычной насмешки, в нём звучало чистое, деловое любопытство. — Как именно у тебя получилось? Что ты делал в тот момент?

Грум смотрел на свои ладони, словно ища на них ответ.

— Я… не знаю, — честно признался он, и его искреннее недоумение было таким явным, что даже Каин не стал настаивать.

Лин, привыкший к медитативным практикам, попробовал подойти иначе. Его голос стал тише, наводящим:

— Может, ты что-то представлял? Визуализировал поток энергии? Или чувствовал, как что-то тянется из центра груди?

Грум помотал головой, его лицо переживало усилие мысли.

— Нет… Я просто… делал то, что велел брат Кадвал. Сидел. Дышал. А когда… когда свет появился тут, — он ткнул пальцем в свою ладонь, — я понял, о чём я думал. Я думал… о вас.

Он обвёл взглядом круг друзей, и его простые слова вдруг наполнились неожиданной теплотой.

— Думал о том, как Ориан нас всех собрал в первые дни. Как Эльрик придумывал план. Как Торбен меня поддерживал, когда мне было грустно и страшно от того, что я ничего не понимаю… Вы были рядом. И я… я не хотел вас подводить.

В комнате повисла тишина, но теперь она была другой — не напряжённой, а озарённой простым и ясным открытием.

— Я понял, — тихо сказал Ориан, и в его глазах вспыхнула искра. — Он вызвал Свет не потому, что хотел силы. Он вызвал его, потому что… нуждался в нём. Его желание было чистым. Не «хочу быть сильным», а «хочу быть достойным света». Надо взывать к Свету не как к инструменту, а… как к помощи. В момент настоящей нужды.

Эта мысль, простая и глубокая, озарила их всех. Каждый в тот момент перебирал в памяти свои попытки: Ориан пытался защитить деревню, Эльрик — понять всё логически, Каин — взять под контроль, Лин — достичь гармонии. Но нуждались ли они в Свете так же остро, как Грум нуждался в том, чтобы не разочаровать друзей? В том как он нуждался в свете как в нуждается в друзьях?

Воодушевлённые, они снова закрыли глаза, пытаясь воссоздать в душе то самое чувство — не амбиции, не долг, а жгучую, простую потребность в свете.

Но прошло полчаса, в комнате не вспыхнуло ни единого огонька. Усталость и лёгкое разочарование снова начали подкрадываться.

— Теория верная, — подытожил Эльрик, потирая переносицу. — Но, видимо, одного понимания мало. Нужно, чтобы это чувство… созрело. Стало не мыслью, а частью тебя. Как у Грума.

— Значит, будем созревать, — твёрдо сказал Торбен, поднимаясь. — Но не сегодня. Сегодня мы и так хорошо поработали.

Новый день начался по отлаженному, суровому ритму: молитва, завтрак, построение для развода на вахты. На этот раз старшим для Ориана, Каина и Торбена был молодой паладин лет двадцати, с ещё не потухшим огнём в глазах, но уже с привычной к дисциплине осанкой. Он быстро убедился, что они знают свои обязанности, и вместе они заступили на пост у Зала Переговоров.

Во время пересменки им коротко сообщили: «Совет назначен через два часа. Будьте наготове». Ориан почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Снова.

Приняв вахту, они замерли у дверей. В тишине коридора Торбен не удержался и шёпотом обратился к старшему паладину с вопросом о призыве Света. Тот лишь резко нахмурился и, не оборачиваясь, цыкнул: «Тише! Не время и не место». Урок был усвоен — здесь они были не учениками, а частью механизма.

Вскоре появился маг-псионик в своей чёрной мантии. На этот раз с ним пошли Каин и Ориан. Маг читал с древнего свитка, его пальцы выписывали в воздухе сложные знаки, от которых рябило в глазах. И вот, с почти неслышным гулом, перламутровая сфера снова запечатала пространство вокруг стола.

Через пару минут в зал вошёл Каэлтан. Он, как всегда, двигался бесшумно и целенаправленно. Но в двух шагах от купола неожиданно остановился и медленно повернулся к двум новобранцам. Его бездонный, пронизывающий взгляд скользнул по ним.

— Как проходят ваши занятия по Зову Света? — спросил он, и его голос был сухим и безэмоциональным, как скрип пергамента. — Есть результаты?

— Пока нет, — чётко ответил Каин, стоя по стойке смирно.

— Но мы стараемся, — добавил Ориан, чувствуя, как под этим взглядом ему хочется провалиться сквозь каменный пол.

Каэлтан несколько секунд молча смотрел им в грудь, будто пытаясь разглядеть что-то за доспехами и кожей. Потом коротко кивнул и, не сказав больше ни слова, скользнул под покров магии, заняв место за столом.

Вслед за ним вошёл Роджер. Его появление, как всегда, наполнило комнату ощущением спокойной силы и доброты. А следом, насвистывая какую-то походную песню, ввалился Борвен. Ориан, делая вид, что просто наблюдает за периметром, краем глаза видел их всех сквозь дымчатую пелену купола, которая для него была почти прозрачной.

Борвен, усевшись, развалившись на стуле, сразу начал:

— Ну, где наш каратышка?

Каэлтан повернул к нему голову, и в его голосе прозвучала тончайшая струйка раздражения:

— Не «каратышка». А гномий король южного хребта, Боуил. Великий владыка земли и камня.

Роджер мягко поднял руку:

— Наш гость явится в течение нескольких минут. С ним будет Нозель, и он тоже примет участие в совете. — Он перевёл взгляд на мага. — Каэлтан, ты готов отбыть на юг, а затем — в Пустынные земли?

— Да, владыка Света.

Борвен, потирая подбородок, вернулся к интересующей его теме:

— Ладно. Расскажи-ка нам, что за это время про мальцов выяснил? Про Ориана и Каина.

Ориан почувствовал, как у него внутри всё сжалось. «Выяснил». Значит была слежка…

— Эти двое сдружились, хоть и были враждебны друг другу поначалу, — донёсся ровный голос архимага. — Думаю, к экзамену каждый из них сможет воззвать к Свету. Это, кстати, уже получилось у Грума на уроке Кадвала.

Услышав это, Борвен расплылся в широкой, одобрительной ухмылке. Его взгляд на мгновение остановился на Каине и Ориане, стоящих вытянутыми и серьезными, охраняющими периметр. Ориану стало не по себе. Неужели они всё это время были под колпаком у самого могущественного мага?

— Ориан учится хорошо, вижу в нём задатки хорошего защитника, тактику начал понимать, — сказал Борвен. — Каин, хоть и ворчал поначалу, но пользу от командной работы стал ощущать. Из него выйдет отличный «Коготь», если направить его ярость в нужное русло. Но, — он сделал едва уловимую паузу, — конкретику ты можешь дать, Каэлтан? Тебя же не про их дружбу просили выяснить, так ведь?

Роджер молча наблюдал, его золотистые глаза, обычно полные тепла, сейчас были серьёзны и проницательны.

Каэлтан кивнул, будто ожидая этого вопроса.

— Каин… пытается воззвать к огню. Я видел, как он способен разогревать ладони до высокой температуры, порождать маленькие, неконтролируемые искры. Он бьётся об эту стену с упорством, достойным лучшего применения. Но результат — ноль. И так же, как он пытается призвать огонь, он пытается призвать Свет. Думаю, если бы он основательно отказался от попыток управлять пламенем, он бы уже давно воззвал Свет и сдал экзамен. — Маг слегка склонил голову. — На днях он получил письмо с эмблемой феникса. Это символ его сестры. Думаю, там ничего… особенного. По поводу Ориана, — голос Каэлтана стал чуть более отстранённым. — Он пишет в свою деревню отцу. Туда уже был направлен… агент для проверки обстановки. Но не думаю, что мы узнаем что-то значимое. Скорее всего, парень — обычный деревенский юноша с чистой душой и упрямым характером, который… просто привлёк моё внимание рядом совпадений.

— Ох, и темнишь же ты, старый маг, — усмехнулся Борвен, но в его глазах не было веселья. — Не мог ты так спроста мальчишкой заинтересоваться. Что за совпадения?

Не успев ответить, Каэлтан резко поднял голову, а Борвен оборвал фразу на полуслове. Двери зала с глухим стуком распахнулись.

В дверях появились двое. Первым был Нозель. Высокий, почти эфирный в своём движении, он носил не доспехи, а тёмно-серый, лишённый украшений камзол «Сердца Лиры». Его волосы были чернее воронова крыла, а глаза — два ярких, пронзительных янтаря, светившихся сконцентрированным светом, лишь чуть уступавшим в глубине и теплоте сиянию Роджера. Взгляд его, скользнув по комнате, был быстрым и всевидящим, как взгляд хищной птицы.

Рядом с ним, отбивая тяжёлый, уверенный такт металлическими подошвами, шёл гном. Это был не старик из сказок, а воин в расцвете сил. Его коренастое, широкое тело было заковано в мастерски выкованную пластинчатую броню, не покрытую золотом, но отполированную до зеркального блеска, на котором играли блики факелов. Пышная, тщательно заплетённая в несколько сложных кос борода цвета тёмной меди отливала и темным золотом. Но самое поразительное — рядом с ним, на уровне плеча, парил в воздухе шар. Он казался выточенным из цельного куска тёмного, мерцающего внутренним светом камня — обсидиана или чёрного гранита. Внутри него перекатывались и переливались песчинки, крошечные самоцветы, кусочки руды. Это был дух земли, живое доказательство глубочайшей связи гномьего короля с недрами мира.

Они подходили к пологу тишины, не прекращая спора.

— …твои паладины сыпятся, как песок сквозь пальцы, Нозель! Плохо обучены. — гремел гномий голос, низкий и густой, будто грохот обвала в глубине шахты.

— Боуил, великий король, — отвечал Нозель, и его голос был тише, но обладал странной, режущей ясностью, будто лезвие из чистой стали. — Не «сыпятся». Иногда надо отступить с вершины, чтобы увидеть всю горную цепь.

— Пф! Горную цепь! — фыркнул гном. — Вижу я вашу «цепь»! Она на западе трещит по всем швам! Ваши паладины там держатся, я не спорю, твёрдые, как адамант, ребята. Но земля-то под ними выжжена, шлаковая! Мои рудокопы и камнеломы месяц бились, чтобы закрепить один клочок для передовой базы. А ваши маги земли? Щепотку зелени насадили и ушли, будто семечко бросили в солончак! Нет фундамента — нет и крепости. Это истина!

Они были уже у самого края перламутровой сферы. Роджер внутри жестом пригласил их войти. Нозель шагнул первым, его тёмная фигура растворилась в дымке. Боуил на мгновение задержался, его острый взгляд упал на Ориана и Каина и Торбена. Он крякнул, и каменный шар рядом с ним совершил медленный оборот.

— Новый камушек в стене? — бросил он, обращаясь, видимо, к Роджеру внутри полога, но смотрел на новобранцев. — Надеюсь, не сланцевый. Нынче много хрупкого материала пошло.

Все расселись.

— Ну что, светлые владыки, — начал он, не церемонясь. — Созываете меня, когда в вашем фундаменте уже не трещина, а целая расселина. Говорите.

— Король Боуил, — начал Роджер, его голос был тёплым, но лишённым обычной мягкости. — Благодарю, что прибыли. Ситуация на двух фронтах требует цельного, как монолит, решения. Начнём с юга. Серые пустоши. Орки.

— Орки! — Боуил хлопнул ладонью по столу, но не со злости, а с энергией. — Песок, который лезет в глаза. Надоедливы, да. Но не главная беда. Главная беда — это красные орки. Те, что, как вы утверждаете, вернулись. Их тактика… она не орчья. Это не дикая толпа. Это шлифованный булат. Удар — отступление — удар в другом месте. Они режут коммуникации, как перебивают жилу руды. Мои горные кланы на южных склонах Хребта Вечной Стражи уже несут потери. Я удерживаю тоннели и перевалы, но если они найдут один слабый, сланцевый участок… они хлынут, как подземные воды после обвала. И тогда — прощай, снабжение вашего западного фронта.

— Именно об этом и речь, — вступил Нозель. — Красные орки — симптом. Болезнь глубже. Кто-то или что-то объединило их, дало им разум и тактику. Наши источники в Пустынных землях… иссякают. Последнее донесение — о гибели трёх сотен новобранцев. Без единого вражеского трупа.

Боуил мрачно крякнул.

— Чистая, без трещин работа палача. Не орчья. Значит, за ними стоит мастер. А мастера любят прочные, каменные стены. Такие, как мои.

— Ваш Хребет — позвоночник нашей обороны, Боуил, — сказал Роджер. — Без ваших тоннелей, ваших крепостей в горах и ваших инженеров, мы бы давно потеряли и Запад, и Юг. Мы это знаем.

— Знать-то знаете, — проворчал гном, но в его тоне послышалась тень удовлетворения. — А вот ценить — не всегда. Сколько запросов я отправлял на магов земли для оживления отвоёванных клочков на Западе? Тянетесь, тянетесь, а толку — как от удара киркой по кварцу. Земля там мертва. Пока вы не залатаете эту рану, любая победа будет временной.

— Леопольд и его маги огня… переоценили свои силы, — тихо произнёс Роджер, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Они будут приведены к порядку. Каэлтан займётся этим лично. А на Юг я направляю Годрика.

Боуил долго смотрел на него, его пальцы барабанили по столу, отбивая ритм, похожий на стук кирок.

— Годрик… — произнёс он наконец. — Слышал. Говорят, в его воле нет сланцевой рыхлости. Ладно. Камень за камнем — гору сдвинем. Мои кланы будут работать. Но! — Он ткнул в воздух коротким, толстым пальцем. — Политика. Ваша и эльфийская. Если эльфы снова начнут свои песни о «гармонии», пытаясь диктовать, где мне рыть, а где нет… Чтоб их кварцем засыпало! Мы не пешки на вашей доске. Мы — скала, на которой эта доска стоит. Помните об этом.

Нозель кивнул, и в его жёлтых глазах вспыхнуло что-то, похожее на уважение.

— Скала, которую пытаются размыть с двух сторон, — сказал он. — Мы помним, Боуил. Этот совет — начало кладки новой стены. Общей.

Диалог перешёл к конкретике: числам, срокам, маршрутам поставок. Ориан слушал, затаив дыхание. Он слышал не просто обсуждение тактики. Он слышал голос мира: тяжёлый, непоколебимый, прямой голос гор, говорящий с лучистым голосом Света и холодным, точным голосом стратегов. Затем разговор, сменил русло. Роджер, сложив руки перед собой, произнёс следующее с особой значительностью:

— Через неделю к нам прибудет Талос. Он смог получить информацию где в этот раз откроются Врата Нежити. Нам нельзя ошибиться на йоту. Тень прошлого Открытия всё ещё тянется к нашим границам. Но в этот раз наша подготовка будет самой наполненной, и мы потеряем ни кусочка земли.

Боуил хмыкнул, и его каменный шар-спутник завибрировал, издавая тихое, похожее на гул камней жернова.

— Талос… Владыка тишины. Вот от кого точно не ожидаешь таких новостей, очень интересно каким способом он все это смог выяснить. Но если в его словах будет хоть крупица алмазной истины — её нельзя упустить.

— Эльфийские короли уже в пути, — ответил Нозель, его жёлтые глаза сузились. — Маги огня… будут представлены. Остальные королевства людей подтвердили участие.

Роджер мягко, но уверенно добавил:

— В свете этого, я прошу вас, король Боуил, остаться в нашем королевстве на неделю. До Совета. Нам нужно согласовать каждую деталь, каждую возможную трещину в будущих планах. Большинство лидеров сделают так же.

Боул кивнул, и по его лицу пробежала тень того, что у гномов сходило за улыбку.

— Ладно. Останусь. Но чтоб постель была твёрдой, а эль — крепким! Не люблю я ваши перины из пуха и ваши сладкие, как известняковая пыль, напитки.

— Благодарю вас, — Роджер слегка склонил голову. Затем он обратился к Нозелю: — Проводите, пожалуйста, короля в отведённые покои в Западном крыле. Всё подготовлено согласно… гномьим канонам прочности и умеренности.

Нозель встал, его тёмная фигура казалась ещё выше рядом с коренастым гномом.

— Пройдёмте, ваше величество. Дамбы покажу, что для вашей свиты возвели у горячих источников. Говорят, вода там тяжёлая, минералами богатая — для костей полезно.

— Вот это дело! — одобрительно буркнул Боуил, поднимаясь со скрипом доспехов. — А то сидеть с вами — всё равно что на забое без кирки: глазам больно, а толку — ноль. Давай, светлый, веди.

Когда дверь закрылась, атмосфера в пологе мгновенно сменилась. Исчезла энергия спора и переговоров, осталась лишь трезвая, неотложная решимость. Роджер повернулся к Каэлтану.

— Времени у нас нет, старый друг. Тебе нужно выдвигаться на юг. Сегодня же. К восходу луны быть уже в пути. Леопольд и его «просчёты» ждать не будут. А Годрик… — в голосе Роджера прозвучала твёрдая уверенность, — Годрик уже подъезжает к Серым Пустошам. Он возьмёт руководство в свои руки. Ваша встреча должна быть быстрой и чёткой.

Каэлтан медленно кивнул. Его бездонные глаза встретились с взглядом Роджера, и между ними прошёл целый немой диалог понимания и долгой совместной борьбы.

— К полуночи я буду в полпути к Югу, — произнёс он, и это было не обещание, а констатация факта. — Юг, затем Пустоши.

Больше слов не потребовалось. Каэлтан поднялся, его мантия скользнула по полу без звука. Он, Борвен и Роджер обменялись последними, краткими взглядами — стратеги, расходящиеся по своим фронтам в бесконечной войне. Затем они один за другим вышли из-под полога. Маг-псионик удержал заклинание ещё несколько секунд, а затем сфера дрогнула и растаяла, словно её и не было.