Новобранец

Глава 11

За две минуты до начала испытания, пока поле гудело от нервного шёпота и последних приготовлений, команда синих снежинок сбилась в тесный круг в своём углу.

— Слушайте все, — Эльрик говорил тихо, но с непривычной железной чёткостью. Его глаза, обычно мечтательные, теперь горели холодным, расчётливым огнём. — У меня есть план. Правила просты: побеждает команда с наибольшей суммой. Значит, главное — сохранить наши самые крупные баллы.

Он посмотрел прямо на Ориана.

— Ориан, за тобой будут охотиться в первую очередь. Все видели таблицу. Ты — главная цель. Нельзя допустить, чтобы твою повязку забрали. Ни при каких условиях.

Затем его взгляд перешёл на Грума, который слушал, склонив свою большую голову.

— Поэтому вам нужно будет обменяться. Сейчас. Ты, Ориан, отдаёшь свою повязку Груму. А он — тебе свою.

Грум удивлённо моргнул своими детскими голубыми глазами.

— Но у меня… всего сто, — пробурчал он, как бы извиняясь.

— Именно поэтому! — Эльрик почти улыбнулся. — Он большой и сильный, и все будут думать, что у него мало баллов. На него не нападут — невыгодно. А от одиночных вылазок он и сам легко отобьётся силой.

Он повернулся к Торбену.

— Торбен, ты, вероятно, будешь второй целью. Твои баллы тоже очень высоки. Но нам важно сохранить по возможности и мои, и твои, поэтому… — Эльрик наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Твоя задача, как только начнётся бой, — выхватить повязку у того паренька из команды «ветра». У него ровно восемьсот. Ты её запомнил?

Торбен быстро кивнул, его умный взгляд уже искал в толпе нужную серую повязку.

— Как только добудешь её — немедленно беги к Груму. Передаёшь ему свою, настоящую, а сам надеваешь эту, на восемьсот. Тебя, скорее всего, поймают. Но эти восемьсот баллов мы с лёгкостью отдадим. Это — приманка.

Он обвёл взглядом всех троих.

— Я постараюсь убежать как можно дальше и спрятаться. За мной вряд ли побегут, у меня не самый крупный счёт. Итог: Каин и ему подобные будут гоняться за призраком — за нашими крупными баллами, которых у них под носом не окажется. А мы сохраним костяк.

Он выдержал паузу, давая плану уложиться в головах.

— Всем понятно? Всем нравится план?

Наступило короткое молчание. Торбен первым кивнул, на его лице появилась хитрая, одобряющая ухмылка. Грум тяжело вздохнул, но тоже кивнул — если так надо, он справится. Ориан смотрел на Эльрика, этого тихого книгочея, которого он знал всего день, и видел в его глазах незнакомый блеск стратега. Исчезла вся неуверенность, весь страх. Охваченный волной внезапной гордости и надежды, он широко улыбнулся и похлопал Эльрика по плечу так, что тот чуть не пошатнулся.

— Ты гений, — сказал Ориан, его голос звенел от адреналина и веры. — У нас всё получится!

В этот момент прозвучал рог, призывая лидеров за повязками. План был принят. Игра началась.

Все замерли в тех позах, в которых их застала команда «Замри!». Наступила неестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и редким сдавленным стоном. По полю, как тени судьбы, задвигались паладины в лёгких доспехах — помощники Кассиана. В руках у них были свитки и заострённые угольки для записей. Они методично обходили каждого участника, сверяясь с таблицами, бесстрастно фиксируя количество повязок на руках и запрашивая имена.

Каин стоял не шелохнувшись, но всё его тело было напряжено, как тетива. Его взгляд, полный немой, кипящей злобы, был прикован к Ориану, который сидел на корточках, прижимая к лицу окровавленный рукав. Несмотря на боль и разбитый нос, на лице Ориана читалось странное, почти безрассудное удовлетворение. Он терпеливо ждал своей очереди, время от времени сплёвывая розоватую слюну на траву.

К ним подошёл один из паладинов, молодой мужчина с усталым, но внимательным лицом.

— Повязка огненного цвета, — его голос был нейтральным. — Ваше имя.

— Каин из дома Валторис, — отчеканил Каин, выпрямляясь.

— Предъявите захваченные повязки.

Каин молча протянул собственную, всё ещё надетую на предплечье повязку, а затем — ту самую, которую он сжимал в кулаке так, что суставы побелели. Паладин взял их, бегло осмотрел, что-то отметил на свитке и кивнул.

— Пройдите в зону ожидания.

Каин бросил последний взгляд— не на Ориана, а куда-то в пространство, полный ядовитого недоумения, — и направился прочь, его походка была жёсткой и отрывистой.

Затем паладин повернулся к Ориану.

— Синяя повязка. Имя.

— Ориан. Из деревни у холмистого леса.

— Захваченные повязки?

Ориан развёл руками, демонстрируя пустые ладони и свои запястья, на которых не было ничего, кроме грязи и крови.

— Нету.

Паладин поднял бровь, мельком глянув на его разбитое лицо, но ничего не сказал. Просто сделал пометку.

— Пройдите.

Ориан, с лёгким стоном поднявшись, пошёл к отведённому краю поля, где под навесом уже собирались другие участники. Там его ждали.

Грум и Торбен уже были там. Торбен, потирая плечо, сидел на скамье, а Грум стоял рядом, огромный и невозмутимый, как гора. Увидев Ориана, его детские глаза широко распахнулись.

— Ориан! Твой нос! — заволновался Торбен.

— Ничего, живой, — хрипло усмехнулся Ориан, его лицо озарила радостная, хоть и болезненная улыбка. Он опустился рядом с ними. — Ну, как всё прошло?

Торбен, оживляясь, начал быстро рассказывать: как он выхватил повязку у, как они с Грумом смогли обхитрить гнавшихся за ним, как его всё же повалили.

— Но они взяли только ту, на восемьсот! Нашу не нашли! — закончил он с торжеством.

Грум, дождавшись своей очереди, важно надул грудь.

— А я… я отнял четыре повязки, — заявил он своим низким гулким голосом, и в нём впервые за всё время прозвучала нотка гордости. — Подходили, думали, я лёгкая цель. А я… брал. Сильно не бил. Только повязки.

Ориан с искренней, братской теплотой посмотрел на великана.

— Молодец, Грум. Настоящий скала. Без тебя бы ничего не вышло.

В этот момент к ним, стараясь быть незаметным, подошёл Эльрик. Он был бледен, его одежда в пыли, но глаза сияли затаённым возбуждением.

— Эльрик! — обрадовался Ориан. — Ты где пропадал?

— В кустах у дальней границы, — тот смущённо улыбнулся. — За мной, как и предполагалось, никто не гнался. Слышал только, как Кассиан время отсчитывает.

Грум хлопнул его по спине (Эльрик крякнул).

— План твой сработал, книжный червь! Сработал на все сто! Они гонялись за призраком!

— За сотней, — с усмешкой поправил Ориан, и все тихо захихикали, ощущая сладкий вкус победы, добытой умом, а не грубой силой.

Их недолгое ликование прервал голос Кассиана, вновь собравший всеобщее внимание. Брат-учитель стоял в центре поля, свиток в руке.

— Всем выстроиться по командам, в которых вы проходили испытание! Сейчас будут объявлены результаты!

Веселье сменилось напряжённым ожиданием. Адреналин ещё не отступил, но теперь его сменил холодный, щемящий интерес. Они обменялись короткими, полными надежды взглядами и начали пробираться сквозь толпу, чтобы встать под своим синим знаменем снежинки, чья судьба теперь была вписана в строки на свитке в руках судьи.

Тишина на поле, наполненная только шелестом свитков и сдавленным дыханием юношей, резко контрастировала с атмосферой на возвышении, где сидели трое судей. Пока помощники сводили итоги, между ними завязался тихий, но жаркий разговор.

Борвен, перевалившись на локте, первый нарушил молчание.

— Ну что, как вам ребятня? Кого отметили?

Годрик, скрестив массивные руки на груди, фыркнул. Его взгляд был прикован к стройной, неподвижной фигурке монаха, который уже стоял в зоне ожидания, бесстрастный, как статуя.

— Лучше всех себя проявил монах, — отрывисто начал Годрик. — Его стратегия была самой верной с военной точки зрения. Выбрал себе тройку крепких, надёжных парней с большим количеством баллов — создал неприступное ядро. А сам, используя их как щит и отвлечение, работал добытчиком. Ловко, тихо, эффективно. Он выхватывал повязки, а жертвы даже не сразу понимали, что их ограбили. Отличные навыки для разведчика или диверсанта в стане врага. У него голова на месте.

Борвен согласно кивнул, потирая подбородок.

— Да, я, как глава учения защиты, тоже был впечатлён. Защита — это не только прикрыться щитом. Это умение видеть слабость врага в его движениях и мышлении, и действовать на опережение. Их стратегия была самой добротной, продуманной от и до. Чего не скажешь о тех, что засели на холме в сухой обороне. — Он махнул рукой в сторону команды что взобралась на холм. — Стояли, как истуканы. Баллов, думаю, не набрали, только свои и сохранили. Стратегия для патовой ситуации, не для победы.

Он повернулся к Каэлтану, который молча сидел, уставившись радужным взором на группу синих снежинок, где Ориан, уже с подвязанным носом, что-то оживлённо обсуждал с товарищами.

— А ты чего притих, старый друг? — поддел Борвен. — Недоволен тем мальчишкой, за которым следишь? Или опять он что учудил странного? Их стратегию я так и не понял. Просто разбежаться в разные стороны и надеялись, что здоровяк в их команде наберёт повязки? Это же просто глупость. У них же изначально был самый большой балл. Они его растеряли.

Каэлтан медленно повернул к нему голову. Его губы не шевелились, но в сознании Борвена и Годрика прозвучал тот самый безэмоциональный, холодный телепатический шёпот:

«Я жду результатов. Судьи со свитками видят больше, чем мы с высоты. Каким бы ни был исход, мальчика я заберу в столицу. В нём есть… любопытный изъян в логике событий. Думаю, вы, высшие паладины, сделаете для старого мага одно маленькое исключение?»

— Тишина! — брат-учитель поднял руку, и гул мгновенно стих. В его руке был итоговый свиток. — Объявляю победителей второго испытания. Команды, набравшие наибольшее суммарное количество баллов и прошедшие в финал поединков, а также в Солнечный Шпиль, следующие!

Он развернул свиток и прочёл, отчеканивая каждое слово:

— Четвёртое место, и последнее, дающее право на выход в финал, — команда огненных повязок под лидерством Каина. Суммарный результат после пересчёта всех захваченных и утраченных повязок: 91 603 баллов.

С трибун донёсся сдержанный ропот. Каин, стоявший со своими, напрягся, будто его ударили. Его лицо побелело. Четвёртое. Последнее. Едва-едва.

— Третье место — команда зелёных повязок с символом дубового листа под лидерством Леона. Их тактика «стаи» принесла им 104 809 баллов.

Группа Леона, стоявшая недалеко, взорвалась сдержанным, но радостным гулом. Они прошли!

Кассиан выдержал драматическую паузу, давая интриге нарасти.

— Второе место, с впечатляющим, чётким результатом — команда под лидерством Лина. Их сумма: 118 450 баллов. Ваша стратегия понравилась многим, хоть и у двух из членов команды смогли повязки сорвать, но Лином было собрано самое крупное количество повязок

Лин лишь слегка кивнул, будто ожидал именно этого. Его команда выглядела довольной, но сдержанной.

— И наконец, — голос Кассиана зазвучал громче, — первое место, команда, показавшая не силу кулака, а силу ума, и набравшая 120 704 балла — команда синих повязок со снежинкой под лидерством Ориана!

На трибунах на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась оглушительными овациями, свистом и криками. Радость толпы была искренней — всегда приятно видеть победу аутсайдеров, переигравших фаворитов хитростью.

На поле команда Ориана не могла сдержать эмоций. Торбен вскрикнул и подпрыгнул, Грум издал победный рёв, подняв огромные кулаки к небу, Эльрик, краснея, смущённо улыбался, видя как его отец радовался на трибунах аплодируя стоя. Ориан, с окровавленной повязкой на носу, смотрел на своих друзей, и его глаза сияли чистым, незамутнённым триумфом.

Лишь в одном уголке царила ледяная тишина. Каин стоял, не двигаясь. Его взгляд, полный немой, всесокрушающей злобы, был прикован сначала к улыбающемуся Ориану, а затем к бесстрастному Лину. Он не мог поверить. Он проиграл. Не просто проиграл — он был унижен, оттеснен на последнее место в финал этими… этими слабаками. Деревенским везунчиком и молчаливым монашком. Горечь и ярость подступали к горлу, сдавливая его так, что нечем было дышать. Игра была окончена, но настоящая битва, чувствовал он, только начиналась. Поединки, тут ему не будет равного.

Аплодисменты и гул трибун постепенно стихли, уступив место возбуждённому гулу обсуждений среди самих участников и зрителей. Четыре команды-победительницы, ещё не веря в свою удачу, толпились в центре поля, в то время как остальные с разочарованием или досадой начинали расходиться к боковым павильонам. Но на судейской трибуне тишина, последовавшая за объявлением результатов, была иного рода — тягучей и вопрошающей.

Годрик, его брови нахмурены в глубокой складке между глаз, медленно поднялся со своего кресла. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень. Он обвёл взглядом поле, остановившись на ликующей кучке «снежинок», затем повернулся и жестом, не терпящим возражений, подозвал Кассиана.

— Брат-учитель Кассиан! Явитесь, пожалуйста, сюда. И прихватите итоговые списки подсчётов.

Голос Годрика, привыкший командовать на поле боя, без труда перекрыл остаточный шум. Кассиан, стоявший внизу, кивнул, взял у одного из писцов толстый, испещрённый записями свиток и быстрыми, уверенными шагами поднялся по невысоким ступеням на трибуну. Он остановился перед двумя высшими паладинами и архимагом столицы, склонил голову в почтительном, но не раболепном поклоне и протянул свиток Годрику.

— Вот детальные протоколы, господа. Зафиксированы начальные баллы каждого, все операции по захвату и потере повязок, итоговые суммы по командам.

Годрик взял свиток, развернул его с лёгким шелестом и начал водить по строчкам толстым пальцем. Его взгляд бегал по колонкам цифр, останавливался, возвращался назад. Лицо его, и без того суровое, стало ещё мрачнее. Борвен приподнялся с кресла, чтобы заглянуть через плечо, а Каэлтан лишь слегка повернул голову, его радужные глаза были непроницаемы.

— Объясни, — Годрик оторвался от свитка и уставился на Кассиана. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная хватка. — Мы наблюдали за полем. Внимательно. Команда Ориана рассыпалась в первый же момент. Их здоровяк кой-чего нахватал, но немного. Двоих, включая самого лидера, поймали и обобрали. Как, чёрт возьми, по твоим подсчётам, они могли набрать сто двадцать тысяч баллов и занять первое место? Это противоречит тому, что мы видели своими глазами.

Кассиан не смутился. На его обычно строгом лице даже промелькнула тень той же улыбки, что была у Ориана, — улыбки человека, знающего секрет.

— Всё верно, господин Годрик. Вы видели ровно то, что они хотели, чтобы вы и все остальные увидели. Их победа была одержана не на поле в последние десять минут. Она была одержана здесь, — он слегка топнул ногой по деревянному полу трибуны, — за две минуты до старта. Умом.

Годрик нахмурился ещё сильнее. Борвен перестал ухмыляться, его лицо выразило живой интерес.

— Говори яснее, брат-учитель.

— Их план, — начал Кассиан, обводя взглядом всех троих, — был прост, дерзок и блестяще исполнен. Он строился на двух аспектах: на человеческой жадности и на нашем, судейском, правиле о сумме баллов в команде.

Он сделал паузу, давая словам улечься.

— Во-первых, они совершили обмен личными повязками ещё до начала испытания. Ориан, чьи шестьдесят четыре тысячи баллов были маяком для всех, отдал свою повязку Груму, самому сильному, но и самому «дешёвому» участнику в их команде. А взамен взял у Грума повязку в сто баллов. Все личные повязки они завязали цифрами внутрь, чтобы скрыть этот манёвр.

Борвен выпустил низкий, протяжный свист. Годрик лишь сузил глаза.

— Продолжай.

— Во-вторых, они предсказали поведение сильнейших команд, в частности, команды Каина. Они знали, что будут целью. Поэтому их стратегия «рассыпаться» была не паникой, а чётким распределением ролей. Ориан с его новой, «сто-балльной» личностью стал приманкой. За ним гонялись, его в конце концов поймали и… отобрали у него эти жалкие сто баллов, искренне веря, что сорвали главный куш.

Кассиан позволил себе лёгкую усмешку.

— Тем временем настоящий «куш» — шестьдесят четыре тысячи — спокойно находился у Грума. На него, как и рассчитывали, почти не нападали. Кому охота связываться с двухметровым исполином ради, как все думали, сотни очков? Он не только сохранил повязку Ориана, но и, пользуясь своей силой, отнял ещё четыре у зазевавшихся бойцов из других команд, что добавило им баллов.

— А что с Торбеном и Эльриком? — не удержался Борвен. — У второго ведь тоже немало было.

— С Эльриком всё просто, — Кассиан пожал плечами. — Его восемь тысяч не были первостепенной целью для таких охотников за головами, как Каин. Эльрик просто ушёл в самую дальнюю точку и переждал. Он сохранил свои баллы в целости. А вот Торбен… его роль была тоньше. Его двадцать четыре тысячи делали его второй целью. Поэтому ему была дана задача: сразу после начала выхватить повязку у заранее высмотренного участника с восемьюстами баллами, подбежать к Груму, передать ему свою, настоящую, дорогую повязку, а на себя надеть украденную — восьмисотбалльную. После этого его, как и запланировали, настигли и «ограбили». Команда Каина праздновала победу, заполучив «вторую по ценности» повязку команды Ориана, даже не подозревая, что это — пустышка-приманка.

Наступила пауза. Годрик снова уткнулся в свиток, сверяя рассказ Кассиана с колонками «начальный баланс», «получено», «утрачено». Цифры складывались в идеальную, элегантную картину. Борвен первым нарушил молчание. Его тихий смешок перерос в громовой, раскатистый хохот, от которого задрожали перила трибуны.

— Ха-ха-ха! О, великие предки! Да они перехитрили не только Каина и его красных петухов! Они перехитрили нас, старых воронов, сидящих на этом помосте! Мы следили за силой, за ловкостью, за тактикой строя… а они сыграли в другую игру! В игру умов!

Даже на лице Годрика, обычно непроницаемом, дрогнули суровые черты. Что-то вроде уважения, смешанного с досадой, мелькнуло в его глазах.

— План… чей? — спросил он наконец. — Ориана?

— Нет, господин, — Кассиан покачал головой. — Как выяснилось из объяснений самих участников, план целиком и полностью разработал и предложил самый неприметный из них — худощавый паренёк, книгочей. Эльрик. Тот, что сохранил свои восемь тысяч, просто спрятавшись.

Борвен, всё ещё давясь от смеха, вытер глаза, в которых собирались слезы смеха.

— Слышишь, Годрик? Книжный червь переиграл будущих воинов света! О, я бы с удовольствием взял его в ученики! Не каждый паладин умеет думать на три шага вперёд и использовать противника так, чтобы тот сам радовался своему проигрышу!

Годрик тяжело вздохнул, свернул свиток и отдал его обратно Кассиану.

— Тактика нечестная, но… в рамках объявленных правил. Они не нарушили ни одного пункта. Они использовали правила, как инструмент. — Он посмотрел на Каэлтана, который до сих пор не проронил ни слова. — Что скажешь, архимаг? Твой фаворит оказался в центре этой… интеллектуальной авантюры.

Телепатический голос Каэлтана прозвучал в их сознании холодно и отстранённо, но в нём чувствовалась тщательно скрываемая искра интереса:

«Интеллектуальная? Возможно. Интуитивная? Более того. Мальчик (Ориан) принял план, не зная, сработает ли он. Он действовал на веру. И на веру откликнулись другие. Это… необычный вид лидерства. Не силой авторитета, а силой доверия. И да, брат Кассиан, передайте участникам, чтобы готовились к поединкам. Финал ждёт».

Годрик кивнул, возвращаясь к своей обычной деловитости.

— Благодарю за разъяснения, брат-учитель. Идите и дайте команду. Пусть четыре прошедшие команды готовятся к поединкам. Остальные пусть наблюдают и учатся. А насчёт допусков в Столицу… — Он обменялся быстрым взглядом с Борвеном, который всё ещё ухмылялся, и с неподвижным Каэлтаном. — Это мы обсудим отдельно.

Кассиан снова поклонился, развернулся и спустился с трибуны, его плащ развевался за спиной. На поле его уже ждали, затаив дыхание.

На трибуне, оставшись втроём, судьи на несколько мгновений погрузились в молчание, нарушаемое лишь отдалённым гулом толпы.

— Ну что, — начал Борвен, всё ещё посмеиваясь. — Кажется, кроме монаха, у нас появился ещё один… интересный экземпляр. И даже два. Тот, кто придумал, и тот, кто повёл.

— Да, — пробурчал Годрик, глядя вслед Кассиану. — Теперь посмотрим, как они будут драться один на один, когда никаких повязок менять уже нельзя. Когда остаются только они, песок круга и воля к победе. Вот тогда и проявится истинная суть каждого.

Трибуна судей снова погрузилась в тихий, напряжённый совет, в то время как внизу кипела жизнь, и четверо счастливчиков, даже не подозревая, сколько споров вызвала их победа, готовились к следующему, самому серьёзному испытанию.