Новобранец

Глава 24

Занятия у Борвена в тот день были тяжелыми, но по-своему целительными. Не было тактики или игр — только грубая, честная работа мышц. Они таскали тяжести, мешки с песком, выполняли изматывающие упражнения на выносливость. Физическая усталость была простой и понятной, она вытесняла сложные мысли и тревоги, оставляя в голове только желание отдышаться. После такого урока даже стоять на вахте казалось отдыхом.

Вернувшись в казарму и принявшись приводить в порядок потрёпанную тренировками форму, они услышали за воротами цокот копыт и оклик. В цитадель прибыл конный гонец — паладин-посыльный, с сумкой, туго набитой конвертами из грубой серой бумаги.

— Письма! — пронеслось по двору, и скучная рутина моментально развеялась. Это была единственная, самая прочная нить, связывавшая их с прежней жизнью.

Радостный ажиотаж охватил почти всех. Не побежали только двое. Лин спокойно продолжал чистить свою одежду — у него не осталось никого, кто мог бы написать. Каин, стоя у окна, смотрел на суету с привычной, холодной отстранённостью. Его семья отвернулась от него, и никаких весточек от королевского дворца он не ждал и не хотел.

Высокий, запылённый паладин слез с коня и, достав из сумки пачку, начал зачитывать имена мерным, усталым голосом. Каждый подходил, получал заветный конверт и отходил в сторону, уже нетерпеливо вскрывая его.

Торбен ждал письма от матери, отец-паладин сражался в Потерянных землях, и шансов получить от него весточку было мало. Груму должны были написать его родители, простые фермеры с восточных равнин — он стоял, переминаясь с ноги на ногу, с таким нетерпением, что, казалось, вот-вот потопчет землю. Эльрик, получив толстый конверт с узнаваемым аккуратным почерком отца, сразу отошёл в уголок, чтобы читать без помех.

Посыльный продолжал: «…письмо для Каина».

Наступила короткая, удивлённая тишина. Все знали положение Каина. Сам юноша-аристократ даже не вышел из казарм. Тогда вперёд шагнул Ориан.

— Я передам ему, — сказал он просто.

Паладин-посыльный кивнул, протянул конверт с печатью и объявил: «На этом всё». Он закончил раздачу.

Ориан замер, сжимая в одной руке чужое письмо, а другой пустую ладонь. Его имени не назвали. Радостное ожидание в груди сменилось ледяной пустотой, а затем — накатывающей волной плохих мыслей. Почему от отца нет вестей? Что случилось? Может, тот слепой маг пришел к ним в деревню? А вдруг демоны-разведчики… Картины горя и разрушения его деревни, такие яркие и ужасные, вспыхнули в воображении.

Чтобы заглушить этот нарастающий страх, Ориан пошёл туда, где искал ответы последние недели — к брату Кадвалу. Учитель был единственным, кто знал его тайну и кому он доверял безоговорочно.

Постучав в дверь, он услышал мягкое: «Войди». Кадвал сидел за столом, разбирая свитки, и его лицо озарилось искренней радостью при виде ученика.

— Садись, Ориан. Говорил же — моя дверь всегда открыта. Что случилось?

Ориан опустился на табурет, сжимая колени.

— Брат Кадвал, вы говорили, что можно к вам обратиться… Скажите, не было никаких новостей о моей деревне? Там всё хорошо?

— Северные земли сейчас под надёжной защитой, — успокоил его Кадвал. — Патрули регулярно объезжают все крупные поселения, иногда твою деревню. Никакой активности нежити или демонов там не отмечено. А почему ты переживаешь?

— Мне не пришло письмо от отца, — признался Ориан. — Боюсь, вдруг что-то случилось…

Кадвал внимательно посмотрел на него, а затем его взгляд смягчился.

— Ориан, гонцы — не всемогущи. Наступает зима. Твоё поселение гораздо севернее столицы. Уверен, там уже лежат первые серьёзные снега, и дороги становятся труднопроходимыми. Письмо, скорее всего, просто ещё в пути. Не накручивай себя. Твой отец, я уверен, в порядке и просто ждёт, когда сможет отправить весточку.

Слова учителя, спокойные и разумные, как тёплое одеяло, укутали его тревогу. Ориан глубоко вздохнул, ощущая, как камень с души понемногу скатывается. Действительно, не стоит рисовать ужасы. Надо верить.

— А когда вы сдадите экзамен на призыв Света, — продолжил Кадвал, переходя к ободряющим планам, — ваши занятия сильно изменятся. Вы начнете изучать нежить и демонов по-настоящему — не только в книгах, но и на учебных полигонах, сражаясь с их подобиями. Будете учиться защите от чужой магии, основам псионической обороны. И, конечно, начнете выходить на настоящие, хоть и небольшие задания. Ты даже свою деревню сможешь навестить в составе такого патруля.

Ориан широко раскрыл глаза. Увидеть отца… Эта мысль грела сильнее любого камина.

— Но сначала — экзамен, — мягко напомнил Кадвал. — Он уже близко. Я знаю, вы тренируетесь и после занятий. Попробуй поговорить с Грумом. Он только что ощутил Свет, первые эмоции и переживания ещё свежи. Возможно, ему удастся передать вам это ощущение, подсказать, в какую сторону двигаться. Иногда один прорыв открывает дорогу для многих.

— Да, спасибо, брат Кадвал, — Ориан встал, чувствуя себя уже не потерянным, а настроенным на борьбу. — Вы меня успокоили. С Грумом обязательно поговорим. Ещё раз спасибо.

Прежде чем искать Грума, нужно было зайти к Каину. Ориан подошёл к двери их комнаты и, постучав для приличия, зашёл.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием дерева по дереву. За маленьким столиком у окна сидели Каин и Лин. Между ними лежала шахматная доска с фигурами из тёмного и светлого дуба. Их лица были масками абсолютной концентрации. Лин сидел неподвижно, как медитирующий монах, лишь его глаза быстро скользили по полю. Каин, опершись подбородком на сцепленные пальцы, изучал позицию с холодной, расчётливой интенсивностью фехтовальщика, ищущего брешь в защите. Не было понятно, кто из них ведёт.

— Каин, тебе пришло письмо, — сказал Ориан, прерывая тишину.

Лицо Каина даже не дрогнуло. Он не отрывал взгляда от доски.

— Если это от отца, можешь выкинуть его сразу в печь, — его голос был ровным, но в нём вибрировала стальная струна глухого презрения.

Ориан перевернул конверт, ещё раз взглянув на оттиск сургучной печати.

— Не знаю, от кого, но здесь… птица. Красная птица.

Это сработало. Каин медленно поднял глаза. На долю секунды в них мелькнуло нечто, кроме привычной холодной оценки — лёгкое удивление. Он протянул руку.

— Дай сюда.

Вскрыв письмо он стал читать, пробегая строка за строкой. И тогда, на его обычно непроницаемом лице, произошло едва уловимое изменение. Уголки губ не дрогнули в улыбке, но жёсткие линии вокруг рта смягчились. Взгляд, скользящий по строчкам, потерял свою ледяную остроту, став… теплее. Это был не радикальный переворот, а скорее тонкая трещина в броне, через которую на миг выглянул совсем другой человек.

Лин, наблюдавший за этим, тихо спросил:

— Это не отец?

— Нет, — ответил Каин, не отрываясь от письма. Голос его звучал чуть тише, почти задумчиво. — Эмблема отца — золотой лев. Феникс… это печать моей сестры. Она младше меня на год. И пожалуй… она единственная в нашем доме, у кого по-настоящему доброе сердце. И голова на месте.

Он закончил читать, аккуратно сложил лист, спрятал его внутрь камзола, близко к груди, и лишь потом повернулся к Ориану. Его взгляд был прямым, без обычной снисходительности или насмешки.

— Спасибо, — сказал он просто. И в этом коротком слове была искренняя благодарность.

Лин перевёл взгляд на Ориана.

— А тебе пришло письмо?

— Нет, — Ориан постарался сказать это как можно спокойнее, вспоминая слова Кадвала. — В моих землях уже, наверное, лежит снег. Дороги заметает. Думаю, с следующим гонцом получу весточку.

Он сделал паузу, глядя на обоих.

— Я только что был у брата Кадвала. Он посоветовал нам пообщаться с Грумом о призыве Света. Сказал, что Грум, пока ощущения свежи, может помочь нам уловить то самое чувство. Это могло бы увеличить наши шансы успеть к экзамену.

Он кивнул в сторону доски.

— Как доиграете — пойдёмте, потренируемся вместе. Эльрик и Торбен, думаю, тоже присоединятся.

Каин обменялся быстрым взглядом с Лином. Монах едва заметно кивнул, словно ставя точку в их безмолвном диалоге за шахматной доской.

— Даю мат в три хода, — спокойно констатировал Лин.

Каин хмыкнул, но без раздражения, скорее с уважением. Он отодвинул от себя короля.

— Признаю поражение. Идёмте. Этот разговор с Грумом… имеет смысл.

Комната Грума оказалась пуста — аккуратная, почти стерильная, с гигантской, явно нестандартной койкой. Не найдя его там, друзья вышли во внутренний двор цитадели. Сумеречный свет короткого зимнего дня окрашивал каменные стены в холодные серо-синие тона. У колодца они заметили Торбена и Эльрика, оживлённо о чём-то беседующих.

— Ребята, не видели Грума? — спросил Ориан, подходя. — Хотим ещё потренировать Зов Света.

Эльрик, потирая всё ещё загрубевшие от топора ладони, кивнул в сторону главного здания.

— Видел, как он зашёл в покои брата Кадвала. Думаю, у них совещание. — На лице книжника появилась тёплая улыбка. — Он, знаешь, отлично справляется. Сегодня в казарме старших перевёртыш устроил — паладина, который спал, вместе с койкой на бок опрокинул. За порядком следит.

Ориан не мог сдержать ухмылки. Картина была достойной.

— Да уж, скучать ему не дают. Ладно, подождём тут.

Он прислонился к холодному камню стены, глядя, как из конюшни выводили лошадей. Тишина была неловкой.

— А что вам писали? — спросил он, чтобы её заполнить. — Хорошие новости?

Эльрик оживился.

— Да, от родителей. Все живы-здоровы, отец пишет, что гордится, хотя и волнуется, конечно. Мама передала рецепт нашего домашнего пирога, — он смущённо пожал плечами, — будто я тут смогу его испечь.

Торбен, обычно сдержанный, тоже поделился, и в его голосе звучала гордость:

— С мамой всё в порядке. Она пишет, что недавно получила весточку от отца с Запада. Говорит, их вылазки удачны — отвоёвывают землю клочок за клочком. И что гномы… очень помогают. Без их тоннелей и осадных орудий, пишет, было бы в разы тяжелее.

Услышав про гномов, к разговору мягко присоединился Лин, стоявший чуть поодаль.

— Старшие паладины, с которыми я был на патруле, говорили, что сегодня в город прибыл один из королей гномов. Его с почестями приняли во дворце. Завтра, скорее всего, будет большой совет.

Эта новость заставила всех на мгновение задуматься. Большой совет… После той тайной встречи, которую подслушал Ориан, эти слова звучали зловеще. Значит, угроза с юга была настолько серьёзной, что требовала личного присутствия гномьего правителя.

В этот момент из дверей главного корпуса появился Грум. Он шёл, уткнувшись в длинный свиток, его обычно добродушное лицо было озадаченным и слегка растерянным. Увидев друзей, он немного оживился.

— Как дела, богатырь? — окликнул его Торбен. — Готов к внеплановой тренировке?

Грум грустно помотал головой, поднимая свиток.

— Когда мне пришло письмо от родителей… я пошёл к брату Кадвалу, попросить его прочитать. Очень рад был, что у них всё хорошо… — его голос понизился, — а потом он дал мне задание. Найти в библиотеке несколько книг. Сегодня главного библиотекаря нет, поэтому нужно самому… А я читаю плохо. И названия… мудрёные. — Он взглянул на свиток, как на личного врага. — Наверное, до ночи буду искать.

Ребята обменялись понимающими взглядами. Расстроенный Грум, беспомощно разглядывающий непокорные буквы, вызывал у них желание немедленно помочь.

— Эй, да брось! — первым отозвался Ориан, хлопая великана по спине. — Мы же не зря грамматику зубрим! Вместе-то мы в два счета всё найдём.

— Верно, — поддержал Лин с лёгкой улыбкой. — Четыре глаза видят лучше двух. А у нас их… — он окинул взглядом компанию, — целых десять.

Даже Каин, стоявший чуть в стороне, коротко кивнул:

— Разделим список, систематизируем поиск. Будет быстрее.

Растерянность на лице Грума сменилась облегчением, а затем и робкой, широкой улыбкой. Он развернул свиток, и дружная команда новобранцев, забыв про усталость и вечерние планы, двинулась к высоким, резным дверям замковой библиотеки.

Центральная стойка библиотеки была массивным сооружением из тёмного дуба, за которым сидел паладин-вахтёр с лицом, выражавшим глубокую, почти философскую скуку. Он кивком ответил на их почтительный поклон и монотонно, словно заклинание, озвучил правила: тишина, порядок на полках, и главное — никакого выноса книг без регистрации. Нашли нужное — подошли к стойке, записали — тогда можно уносить. Воровать нельзя. Последние слова он произнёс с особой значительностью, посмотрев на каждого, будто видел в их глазах врождённую склонность к библиотечному воровству.

Внутри царила торжественная, пыльная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц да редким покашливанием. Здесь сидело в основном три-четыре человека с эмблемами «Сердец Лиры» на груди, углублённые в толстые фолианты, и пара паладинов с эмблемами когтей. Пройдя дальше между высоких, до самого потолка, стеллажей, они увидели, что библиотека разделена ажурными, но прочными железными решётками. За ними виднелись ещё более древние полки, а на решётках висели таблички с перечнем титулов и рангов, допускающих проход. Запретная зона. Для избранных.

Не теряя времени, ребята тихо разделились, сверившись со списком. Лин и Торбен отправились в отдел истории и тактики. Каин, с присущей ему эффективностью, взял на себя раздел географии и картографии, захватив с собой Грума. А Ориану и Эльрику выпал отдел, обозначенный скромной табличкой «Алхимия, зельеварение и природоведение».

Здесь пахло иначе — не пылью и старым пергаментом, а сушеными травами, воском и чем-то едва уловимо кислым. В самом углу, на низком трёхногом стульчике, сидел и, судя по всему, спал старик. Его длинная белая борода лежала на груди, ритмично подрагивая в такт похрапыванию. Одежды на нём были не паладиновские — свободные, тёмные, без всяких эмблем, но с вышитыми по краям сложными геометрическими узлами. Маг. Не редкость в их библиотеке — собрания паладинов, хоть и уступали архивам магических гильдий, всё же содержали уникальные трактаты о свойствах растений в окрестностях демонических пустошей или антидотах против ядов нежити.

Ориан и Эльрик, переглянувшись, начали бесшумно работать. Они скользили вдоль полок, выдвигали тяжёлые тома, бегло просматривали корешки, замирали, услышав особенно громкий храп старика. В этой почти медитативной тишине, под прикрытием шелеста страниц, Ориан не выдержал. Наклонясь к ближайшей полке, он прошептал так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком:

— Эл… Мне надо тебе кое-что рассказать. Но ты мне не поверишь.

Эльрик, изучавший корешок очередного фолианта, не отрываясь, так же беззвучно ответил:

— Давай.

Ориан сделал паузу, собираясь с духом, и выдохнул:

— Я знаю, что Борвен — это тот самый Годфри. Тот, что одолел Бога Демонов в нашем мире четыреста лет назад.

Эльрик замер. Медленно, очень медленно он оторвался от полки и повернулся к Ориану. Его глаза, обычно ясные и полные любопытства, теперь смотрели с неподдельным, научным беспокойством. Он не ответил. Вместо этого он положил книгу на полку, аккуратно вытер пальцы о камзол и… приложил тыльную сторону ладони ко лбу Ориана.

— Ориан, — произнёс он шёпотом, полным искренней заботы, — как найдём книги, обратись в лазарет. У тебя бред. Может, клещ какой-нибудь эльфийский укусил, или от нервов. Я читал…

Ориан отстранился, раздражённо махнув рукой. Он и ожидал недоверия, но такой откровенной диагностики — нет.

— Ладно, забудь, — буркнул он и, чтобы прервать разговор, принялся лихорадочно рыться в книгах. — О, нашёл! — он с облегчением вытащил толстый том в потрёпанном кожаном переплёте. «Флора болот Тёмного Залива и её практическое применение». — Вот она, из списка. Пойдём, поможем другим с поисками.

Они поспешили прочь из отдела зельеварения, стараясь не разбудить спящего мага, унося с собой нужную книгу.

А в углу, на трёхногом стульчике, уже не сидел старик с белой бородой. На его месте, в той же позе, но с абсолютно ясным, пронзительным взглядом, сидел Каэлтан. Он не спал. Он сидел, слегка наклонив голову, будто прислушиваясь к далёкому эху. Его длинные, тонкие пальцы медленно постукивали по колену. На его обычно непроницаемом лице застыло выражение не озадаченности, а… интенсивного, холодного любопытства. Он смотрел в ту сторону, куда только что скрылись двое новобранцев. Его губы, тонкие и бледные, чуть дрогнули, будто повторяя про себя только что услышанные слова. «Борвен… Годфри…»

Архимаг тихо поднялся. Его фигура, казалось, растворилась в глубоких тенях между стеллажами, а затем исчезла вовсе, не оставив ни звука, ни следа.