Новобранец

Глава 20

Второй день в цитадели начался не на плацу или в тренировочном зале, а с неожиданного марша. После утренней молитвы и завтрака брат Кадвал не повёл их к классу, а направился вглубь замка, по коридорам, которые становились всё уже и аскетичнее.

— Сегодня, вместо обычных занятий, я поведу вас в особое место, — пояснил Кадвал, его голос звучал особенно торжественно. — Где происходит один из первых и важнейших обрядов на пути паладина — проявление Света. Можно назвать это… инициацией вашего внутреннего потенциала.

Он остановился перед неприметной, лишённой каких-либо украшений железной дверью.

— Свет всегда лучше всего виден в самой густой тьме, — сказал он и толкнул дверь.

Они вошли, и тьма поглотила их. Это было не просто отсутствие света — это была абсолютная, совершенная чернота. Ни окон, ни щелей, ни малейшего намёка на отблеск. Воздух был прохладным и неподвижным, пахнущим старым камнем и… тишиной. Их собственное дыхание казалось неестественно громким в этой глухоте.

Голос Кадвала раздался прямо перед ними, мягкий, но уверенный:

— Ваша задача проста, и в то же время — сложнее всего, что вы делали до сих пор. Вы должны проявить Свет. Здесь. В своей ладони.

Они услышали лёгкий шорох ткани и мягкий, влажный звук. И вдруг в черноте вспыхнуло. Из раскрытой ладони Кадвала излился тёплый, живой, золотистый свет. Он не слепил, а мягко освещал его доброе, улыбающееся лицо и часть каменного пола вокруг. Это был не магический огонь и не электрическая вспышка — это было сияние самой жизни, очищенной и направленной волей. Свет был осязаемо добрым.

— Вот так, — прошептал Кадвал, и свет в его руке мягко погас, снова погрузив их в кромешную тьму, отчего теперь она казалась ещё гуще. — Проявив это, вы докажете, что ваше сердце открыто Свету Триады, и что вы можете стать его проводником в этом мире.

Он дал их глазам привыкнуть к темноте, хотя привыкнуть к такой было невозможно. Но Ориан и Лин хорошо себя чувствовали в темноте, казалось они единственные видят все вокруг.

— Занятия по Зову Света мы будем проводить ежедневно. Но главная работа происходит не здесь. Она — в ваших сердцах и головах. Ваши помыслы должны быть чисты, а цели — ясны и праведны. Зависть, злоба, корысть, тщеславие — всё это грязь на стекле вашей души. Свет сквозь неё не пробиться. Успокойте ум. Очистите намерения. Представьте внутри себя не просто желание зажечь лампочку, а желание стать источником тепла и защиты для кого-то. Для того, кого хотите спасти. Для идеала, которому решили служить.

Он объяснил практику. Они должны были сесть или встать удобно, закрыть глаза (что в полной темноте было формальностью) и начать с молитвы-медитации. Повторять про себя строки утренней молитвы, но не механически, а вкладывая в каждую слово смысл. «Сила — щит для слабых» — представить того, кого хочется защитить. «Воля — меч против тьмы» — ощутить свою решимость. И затем, концентрируясь на центре груди или на ладони, попытаться почувствовать то тепло, ту лёгкую вибрацию, которую они ощущали вчера в молитвенном зале, и мягко, без насилия, попробовать «подтолкнуть» её наружу.

— Не ждите сияния, как у меня, — предупредил Кадвал. — Ищите хотя бы искру. Тепло в ладони. Легчайшее свечение, которое заметите только вы. Это будет началом.

И началось. Минут десять, затем двадцать. В абсолютной тишине и темноте шестнадцать юношей пытались совершить чудо. Ориан сидел, скрестив ноги, и изо всех сил представлял лицо старого Торвина, деревню Старую Заимку, у холмистого леса, Марьюшку рядом. Он чувствовал что-то — странное, смутное тепло где-то за грудиной, но стоило попытаться «направить» его в руку, как оно рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Эльрик пытался подойти к задаче логически, вспоминая все прочитанные трактаты о духовных энергиях, но это лишь загружало голову мыслями, а не очищало её. Лин был спокоен, его дыхание ровным потоком циркулировало по телу, но, как он позже объяснил, его ци была иной природы — внутренней, а не призывной. Он чувствовал гармонию, но не призыв к внешнему Свету.

Каин сидел, сжав кулаки, его лицо в темноте было искажено напряжением. Он пытался заставить свет появиться силой воли, как заставлял своё тело выполнять сложнейшие приёмы. Но свет не подчинялся приказам. Грум просто сидел, его огромная фигура была неподвижна. Он, кажется, даже слегка похрапывал, его сознание, не обременённое сложными мыслями, просто отдыхало.

Ни у кого ничего не вышло. Ни искры, ни намёка. Лишь разочарование и усталость от напряжённой внутренней работы.

— Не отчаивайтесь, — сказал Кадвал, когда зажёг маленькую масляную лампу, свет которой после долгой темноты казался ослепительным. — Никто не ожидает, что у вас получится с первого, десятого или даже сотого раза. У некоторых на это уходят месяцы. Главное — начать путь. Запомните это ощущение поиска. Не отпускайте его. Теперь — небольшой перерыв, и возвращаемся в класс.

В классе после странного опыта в тёмной комнате обычная обстановка казалась невероятно уютной. Кадвал, как ни в чём не бывало, объявил тему:

— Сегодня мы начнём изучать географию. Знание земель, где мы живём и сражаемся, не менее важно, чем умение держать меч. И для начала, чтобы понять общий уровень, — он обвёл взглядом класс, и его глаза остановились на самой крупной фигуре, — Грум. Расскажи, что ты знаешь о нашем мире.

Все замерли, ожидая неуверенного мычания или признания в незнании. Но Грум не растерялся. Он встал, выпрямил свои могучие плечи и начал говорить своим низким, размеренным голосом, словно пересказывая давно услышанную и хорошо усвоенную сказку:

— Наш материк… Он в середине. На Востоке — три королевства эльфов, в лесах. На Западе — Потерянные земли. Там после прошлого Открытия Врат осталась нечисть. Демоны и… полулюди с обожжённой кожей. От наших земель их отделяет Великая Стена — огромная горная цепь, и в ней живут в пяти королевствах гномы. На Юге, рядом с Королевством Огня, — Пустынные земли. Там орки, гоблины и прочая мелкая нечисть.

Он замолчал, слегка покраснев, и добавил уже неуверенно:

— Города… города наизусть не назову.

В классе повисло изумлённое молчание. Это был не набор обрывков, а чёткая, структурная картина. Кадвал смотрел на Грума с нескрываемым восхищением и радостью.

— Прекрасно, Грум! Ты изложил основы точно и ясно! — похвалил он, и Грум, смущённо опустив голову, сел на место, явно довольный. Кадвал обвёл взглядом остальных. — И, на самом деле, у большинства из вас в голове — примерно такая же карта. Это хорошая основа.

Он подошёл к стене и прикрепил огромный, свернутый свиток. Развернув его, он открыл перед ними настоящую карту мира.

— Ты всё правильно сказал, Грум. Но наш материк — не единственный. Он — самый крупный. А вот другие…

Он указал на несколько островов и меньших материков, разбросанных по океанам.

— Эти земли были нами утрачены. И сейчас там, по большей части, царит та же зараза, что и в Потерянных землях на западе, только ещё глубже и страшнее.

Карта была разрисована условными знаками и пометками. Кадвал начал свой рассказ, водя указкой:

— Этот материк, — он ткнул в большой остров к юго-востоку, — несколько столетий назад был захвачен нежитью в ходе одного из самых страшных Открытий. Теперь это царство мертвых душ. Попасть туда живым — почти верная смерть или… хуже. Этот, — указка переместилась на континент на севере, — после выброса демонической энергии стал полупустынной территорией аномалий и выживших, одичавших тварей. А вот здесь, — он показал на западный архипелаг, — произошёл чудовищный катаклизм. Пробудились вулканы, и теперь это царство пепла, огня и, по слухам, огненных элементалей. Жизни там почти нет.

Лин, всегда внимательный, поднял руку. Его вопрос был логичен и точен:

— Брат Кадвал, а почему мы не пытаемся вернуть эти земли? Или хотя бы окончательно отбить наши Потерянные земли на западе?

Кадвал вздохнул, и его обычно доброе лицо омрачилось.

— Хороший вопрос, Лин. Начнём с запада. Мы пытаемся. Множество паладинов, в том числе большинство из «Когтей Бахмута», прямо сейчас сражаются там. И есть успехи, особенно на севере, где демоническое влияние слабее. Но есть две огромные проблемы. Первая: земля. Она умирает от прикосновения нежити и демонов. Нежить высасывает из неё жизненную силу, оставляя мёртвый кусок. Демоны своим присутствием прожигают почву, превращая её в бесплодный каменистый материал. Восстановление идёт, маги земли и Света работают над этим, но это — капля в море. Вторая причина… — он сделал паузу, — Закон Мира.

— Раз в четыреста лет происходит Великий Перекос сил. Одна из трёх сторон — демоны, нежить или наш мир (люди, эльфы, гномы) — получает дополнительную, временную мощь. Когда сила приходит к нам… — Кадвал горько усмехнулся, — к сожалению, мы часто тратим её не на борьбу с внешним врагом, а на междоусобицы. Эльфы начинают диктовать свою волю о природе, что приводит к конфликтам. Королевства людей грызутся за ресурсы и территории. — Он непроизвольно бросил взгляд на Каина, который сидел, не двигаясь, но его взгляд был прикован к карте. — Политика… сложная штука. Но понимать её — тоже долг паладина. Мы — щит. И иногда этот щит приходится ставить не только против нежити, но и чтобы оградить одних людей от глупости других. Или как сейчас в пустынных землях, орки создают неприятности…

Он снова подошёл к карте, показывая ключевые точки:

— Вот главные крепости на западной границе. Здесь — портал, через который мы получаем подкрепления. Эти горные проходы контролируют гномы — наши союзники, но их интересы не всегда совпадают с нашими. А здесь, на юге, — постоянные стычки с орками. Их земля беднеет, и они всё чаще смотрят на наши поля.

Урок продолжался, наполняясь названиями крепостей, рек, опасных регионов, и особенностью карт, чтобы новобранцы умели их читать и понимать.

После плотного обеда, когда мышцы ещё помнили утренние стойки, а голова — географические реалии утративших жизненность континентов, новобранцев снова ждал зал тренировок и неизменный Борвен. На этот раз на его лице играла хитрая, почти озорная ухмылка.

— Ладно, малышня, сегодня поупражняемся в том, для чего вы, собственно, и сюда приперлись, — рявкнул он, заглушая общий гул. — Сегодня — практика ваших ключевых задач в настоящем бою. Делаем так: «Когти Бахмута» — будете атаковать. «Защитники» — защищаться. А «Сердца Лиры»… — он скептически посмотрел на группу из трёх-четырёх парней, — будете помогать и стараться не мешаться под ногами. Разделяйтесь!

Группы быстро перегруппировались. «Когти»: Каин, Лин, Торбен. «Защитники»: Ориан, Эльрик, Грум и ещё два парня.

— Слушайте внимательно! — Борвен расставил группы на импровизированном «поле». — Задача «Когтей» — прорваться к «Сердцам Лиры» и «вывести их из строя» — условно дотронуться. Задача «Защитников» — не дать «Когтям» дотронуться до «Сердец». Защитники не могут атаковать. Только парировать, блокировать, толкать, ставить подножки — но без ответных ударов. Если «Коготь» наносит три условных удара по корпусу или конечностям защитника, тот считается «раненым» и должен отойти к «Сердцам». Там боец из «Сердец» должен его перевязать. После чего защитник возвращается в строй. Всё ясно?

По лицам пробежало понимание смешанное с азартом. Это была не просто драка, а упражнение с ролями.

— «Сердца Лиры» редко в первых рядах, — продолжал Борвен, — но на поле боя они нужны для призывов к Свету, лечения и прочей благодати. И умение не путаться под сапогами у них в крови должно быть. Для защитников — это отработка главной цели: прикрывать тех, кто слабее в ближнем бою. Настоящие маги и лекари за вашими спинами — ваша ответственность. А для «Когтей» — учитесь прорываться через строй и вычленять приоритетные цели. Все на позиции! «Сердца» — вон в тот угол! Защитники — полукругом перед ними! «Когти» — готовьтесь атаковать с дистанции в десять шагов!

«Когти» быстро посовещались. Каин, холодный и расчётливый, взял одноручный меч. Лин — свой привычный шест. Торбен — меч и щит. Их тактика была простой: Лин отвлекает и связывает самого сильного, Каин прорывается к цели, Торбен прикрывает фланг.

Свисток Борвена пронзил воздух. Лин ринулся вперёд, его шест заплел сложную сеть из ударов вокруг Грума. Гигант, вооружённый огромным щитом и деревянным одноручным молотом, пытался прикрыться, но ловкость монаха была невероятной. Шест щёлкал по щиту, по наручам, отвлекая внимание. В этот момент Каин, как тень, проскользнул сбоку, где стоял Ориан. Ориан, с мечом и щитом, сделал выпад, но Каин, использовав его инерцию, парировал удар и нанёс два быстрых, чётких «укола» клинком в грудь и плечо Ориана. «Раз-два!» — прокричал Борвен. Третий удар Каин уже направлял в незащищённый бок, но Эльрик, стоявший рядом, отчаянно подставил свой щит, приняв удар на себя. Это спасло Ориана от «ранения», но открыло проход. Каин, не теряя темпа, сделал рывок к стоявшему у стены «Сердцу» — Мартену и легко коснулся его плеча.

— Цель поражена! «Когти» победили! — объявил Борвен. — Защитники, что просрали? Грум — увлёкся одним противником. Ориан — слишком предсказуем. Эльрик — молодец, что подставился, но открыл фланг. «Когти» — хорошо слаженно работали. Но медленно. На поле боя у вас было бы три стрелы в спине, пока вы с одним возитесь.

Вторая попытка. Перегруппировка.

Защитники, обожжённые поражением, быстро обсудили новую тактику. Грум теперь встал в центре, как неподвижная скала. Ориан и Эльрик — по флангам, но ближе друг к другу. Их задача — не гнаться за противником, а держать линию и подстраховывать.

«Когти» тоже не дремали. На этот раз они решили ударить в одну точку. Торбен, используя щит как таран, пошёл в лоб на Грума, пытаясь оттеснить его. Лин снова атаковал его шестом, связывая. А Каин, используя их как живой щит, попытался проскочить в образовавшийся просвет.

Но защитники выучили урок. Грум, не обращая внимания на удары Лина, просто навалился своим щитом на Торбена, остановив того намертво. Ориан, увидев манёвр Каина, не пошёл на него, а сделал шаг в сторону, перекрывая проход своим телом и щитом. Каин попытался его обойти, но наткнулся на подставленный щит Эльрика, который вовремя подтянулся. Образовалась плотная, непробиваемая стена. Каин метался, нанося быстрые удары, но они ловились на щиты или парировались без открытия для контратаки. Лин попытался пронырнуть снизу, но Грум, не сдвигаясь с места, просто опустил свой щит, перекрыв и эту возможность.

Борвен отсчитывал время. Десять секунд, двадцать, тридцать… «Когти» не могли пробиться. Их атака захлебнулась.

— Время! Защитники отстояли! — протрубил Борвен. — Вот так! Стояли как влитые! «Когти» — что, только один фокус в голове? Штурм в лоб? Голова должна работать! Защитники — молодцы, но слишком пассивно. Е

Третья попытка. Игра умов.

«Когти», разозлённые пассивной обороной, придумали новый план. Торбен снова пошёл в центр, но на этот раз он не таранил, а начал фехтовать с Грумом, стараясь зацепить его щит и отвести в сторону. Лин внезапно изменил цель — он не стал связывать Грума, а ринулся на Эльрика на левом фланге. Его скоростные удары шестом были для книжного червя настоящим кошмаром. Эльрик отбивался, но терял позицию и открывал небольшой проход.

И тут в дело вступил Каин. Он не бросился в образовавшуюся брешь. Вместо этого он сделал резкий выпад в сторону Ориана, заставив того среагировать и отклонить щит для защиты. А сам, используя этот момент, резко сменил направление и подкатился под очень низко опущенный после парирования щит Эльрика, оказавшись практически у ног «Сердец».

Ориан, увидев это, инстинктивно бросился перекрывать его, забыв про свою зону. Это была ловушка. Торбен, видя движение Ориана, резко отступил от Грума и ударил своим щитом в бок отвлёкшемуся защитнику. «Удар!» — крикнул Борвен. Одновременно Лин, видя, что Ориан открыт, сделал молниеносный выпад шестом и отметил ещё два «удара» по его спине. «Ранен! Отходи к «Сердцам»!»

Ориан, «выбывший», в замешательстве поплёлся к Мартену. Линия защитников дрогнула. Грум пытался закрыть образовавшуюся огромную дыру, но против него теперь были двое — Торбен и вернувшийся к атаке Лин. Каин же, уже оказавшись почти у цели, ловко увернулся от отчаянного выпада Эльрика и лёгким касанием «вывел из строя» ещё одно «Сердце».

— Опять победа «Когтей»! — констатировал Борвен, но в его голосе слышалась уже не критика, а азарт. — Вот это да! Работа головой! Отвлекающий манёвр, финт, работа на ошибке противника! Защитники — сгруппировались, но один сорвался, и вся оборона поползла! Запомните: дисциплина в строю — важнее личной храбрости!

Они провели ещё несколько раундов. То защитники, научившись держать строй и подстраховывать, выдерживали весь раунд. То «Когти», придумывая всё новые комбинации и используя скорость Лина и хитрость Каина, прорывали оборону. Каждая попытка разбиралась Борвеном по косточкам: кто куда посмотрел, кто кого не подстраховал, кто потратил силы впустую.

Наконец, старый воин поднял руку, сигнализируя об окончании игры. Все стояли, обливаясь потом, но с горящими глазами. Они не просто дрались — они мыслили, играли в команде, понимали свою роль.

— Неплохо для первого дня, — проворчал Борвен, но в его глазах светилось одобрение. — Уловили суть. А теперь — чтобы ноги не забыли, с чего начали! Всем — в основную стойку! Мечи в руки! И по моей команде — первый базовый удар! Раз!

И снова зал наполнился стуком дерева, скрипом кожи и тяжёлым дыханием. Но теперь за этими простыми движениями стояло уже чуть больше понимания. Понимания того, что эти удары и стойки — не самоцель. Это кирпичики, из которых складывается стена для прикрытия товарища, или ступенька для стремительного броска к цели. И их собственное место в этой сложной, смертельной мозаике войны постепенно начинало проступать из тумана неизвестности.

Свободное время после изнурительных занятий было коротким и предельно практичным, рассчитанным на полезные действия. Никто не думал о прогулках по городу — все силы уходили на быт. Постирать пропотевшую за день форму, вычистить сапоги от пыли тренировочного зала, навести порядок на тумбочке и под койкой. Эти прозаические занятия, однако, неожиданно стали тем временем, когда строгие рамки распорядка немного ослабевали, и можно было просто поболтать.

В просторной прачечной при казарме, где висели мокрые портянки и камзолы, а в воздухе висел запах щелока и сырости, собралась их неформальная шестёрка: Ориан, Эльрик, Лин, Торбен, Грум и, что было удивительнее всего, Каин. Аристократ с видом величайшего отвращения тер свою форму о рифлёную доску, но делал это с такой же тщательностью, как и всё остальное.

Именно Каин, скрипя щёткой по мокрому сукну, нарушил привычный шум воды и перешёптывания.

— Вы слышали, — сказал он, не глядя ни на кого, — что к концу месяца в столицу съедутся главы эльфов, гномов и прочие высокие шишки?

Все на секунду замерли. Эльрик перестал выжимать свою рубаху.

— Нет, не слышал, — удивлённо ответил Ориан. — Откуда ты знаешь?

Каин фыркнул.

— В коридорах слухи ходят быстрее, чем ты свой топор поднимаешь. Да и паладины у арсенала болтали. Собирают важный совет. Редко всех в одно время и в одном месте созывают. Разве что…

— Разве что перед большим наступлением или когда угроза общая, — додумал вслух Торбен, сын паладина, привыкший к военным сводкам от отца.

— Именно, — коротко кивнул Каин. — И ещё поговаривают, что после совета значительную часть паладинов отсюда перебросят на юг. В Пустынные земли. Орки там совсем обнаглели.

Грум, полоскавший в огромном чане свою простыню, поднял голову.

— Значит… нас тут мало останется?

— Мало не мало, — вступил Лин, аккуратно развешивая своё скромное одеяние. — Но если опытных воинов увезут, то обязанности лягут на тех, кто остался. На гарнизонную службу. На вахты у ворот, на патрули по городу.

— То есть мы, — заключил Эльрик, — ещё не успев как следует научиться, можем начать нести настоящую службу?

— Не «можем», — поправил Каин, и в его голосе впервые прозвучала не брезгливость, а нечто вроде делового интереса. — Будем. Если что-то пойдёт не так на юге или на западе, то каждый, кто может держать меч, будет на счету. Даже зелёные новобранцы. Так что ваши дурацкие стойки у Борвена могут очень скоро понадобиться не на матах, а на настоящей стене.

Эта мысль повисла в сыром воздухе прачечной. Она была и пугающей, и… возбуждающей. В их тренировки врывался призрак реальности.

— Страшно? — вдруг спросил Торбен, глядя на Каина.

Тот на секунду задумался, затем резко стряхнул воду с рубахи.

— Глупо бояться неизбежного. Лучше готовиться. И следить за новостями.

Их разговор прервал звон колокола, призывающий на ужин.

Вечерний приём пищи прошёл, как обычно, быстро и почти молча — все были слишком уставшими для долгих разговоров за столом. Вечерняя молитва в заполненном зале снова дала минутку сосредоточенности и странного успокоения.

Вернувшись в комнату, они в кромешной темноте, нарушаемой лишь слабым светом луны из узкого окна-бойницы, готовились ко сну. Говорить громко было строго запрещено после отбоя, но шёпот в полной темноте стал их новым, тайным способом общения.

— Сегодня у Борвена было… интересно, — начал Ориан, укладываясь на койку и с наслаждением чувствуя, как ноющие мышцы наконец-то расслабляются. — Эта игра с ролями.

— Да, — прошептал Эльрик с соседней койки. — Пока мы там стояли, я думал… если бы это были не условные «Сердца», а настоящий маг, которого надо уберечь от прорывающихся гоблинов… Мы бы его не уберегли в первой же схватке.

— Уберегли бы, — раздался неожиданно твёрдый шёпот Каина из темноты. — Со второй попытки. Вы научились. Держать строй. Это главное.

— А у «Когтей», интересно, — добавил Лин, — Искать слабое место. Не лезть напролом, как я в первый раз.

— Медленно, — поправил Каин. — Мы были медленны. На реальном поле нас бы расстреляли или задавили числом, пока мы с одним гигантом боремся.

— А вот упражнение брата Кадвала… с Проявлением Света… Это сложнее любого боя. В бою всё ясно: противник, оружие, цель. А тут… борешься с собой. Со своими мыслями. — Поделился Лин.

Все в темноте согласно зашевелились. Эта тема была общей и болезненной.

— Я представлял деревню, отца… — поделился Ориан. — Чувствовал тепло. Но оно как будто заперто где-то внутри. Не хочет выходить.

— Я пытался вспомнить все молитвы и теории, — вздохнул Эльрик. — Только голова начинала болеть от напряжения.

— Насильно не вырвешь, — философски заметил Лин. — Кадвал сказал — должно созреть. Как плод.

Каин ничего не сказал. Но его молчание в этот раз было не презрительным, а задумчивым. Возможно, и для него, привыкшего все контролировать силой воли, эта неподвластная усилиям внутренняя работа была самым трудным испытанием.

— В любом случае… спать пора, — прошептал Ориан, чувствуя, как сон уже наваливается тяжёлой волной. — Завтра опять в пять колокол.

— Да, — коротко согласился Каин.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием. Шёпот смолк, но в воздухе висело ощущение чего-то нового. Они не стали друзьями за эти два дня. Но они перестали быть просто случайными соседями по несчастью, загнанными в одну казарму.