Гримуар Скверны

Глава 34. Перед бездной

Тишина в часовне была неестественной, словно сам воздух затаил дыхание после разыгравшейся бури. Марк не отпускал Алису, чувствуя, как её тело постепенно перестаёт дрожать, а дыхание выравнивается. Она оправилась первой — её разум, привыкший к анализу, быстрее обработал шок.

— Он ушёл, — её голос был хриплым, но твёрдым. — Но недалеко. И не один. Он забрал с собой ядро культа.

Марк мрачно посмотрел на Мэйру, которая бесшумно осматривала помещение.

— Его способности... Подавление. Это его скилл? Как он это делает?

Мэйра вернулась к ним, её бесстрастный взгляд скользнул по осколкам артефакта.

— Система присваивает навыки на основе глубинного психотипа. Подавление чужих способностей — это его базовая черта. Психо-резонансный барьер. Он создаёт зону, где чужая воля к власти гаснет, сталкиваясь с его собственной, абсолютной уверенностью. Но это не всё. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — У него есть навык убеждения. Не внушение, а... резонансная атака на сомнения. Он находит трещину в броне разума и вкладывает в неё свой голос. Это делает его последователей такими фанатичными.

— А что ещё? — настаивал Марк. — Когда он пролежал три дня в Скверне... он что-то получил тогда? Не от системы, а от Неё самой?

На идеально гладком лице Мэйры появилась едва заметная трещина интереса.

— Гипотеза. Я думаю, он приобрёл не навык, а... канал. Прямой, нефильтрованный доступ к сырому потоку боли, который является языком «Теты». Он не просто использует Систему. Он научился слушать её исходный код. Это объясняет, почему его ритуал был так мощен. Он не просил силы у Системы. Он говорил на одном языке с её ядром.

«Прямой доступ к исходному коду...» — мысль Алисы, острая и тревожная, пронеслась в голове.

«Если это так, то его цель не просто сила. Соединиться с системой... Зачем? Чтобы стать богом? Или... чтобы переписать её? Создать новый мир по своим правилам, где боль будет не побочным эффектом, а фундаментальным законом бытия? Он ведь считает человечность болезнью. Он хочет не уничтожить "Тету", а сделать её навеки больной. Сделать боль единственной истиной».

— Ритуал достиг критической точки перед срывом, — голос Мэйры вернул её к реальности. — Резонансная воронка сформирована. «Певец»... пробудился. Не полностью, но его внимание теперь приковано к Сайласу. Он бежал не просто прятаться. Он бежал к источнику, ведомый самой Скверной.

Марк помог Алисе подняться на ноги. Её лицо было бледным, но в глазах — знакомая, отточенная сталь решимости.

— Старый Институт. Данные указывали, что там находится первичный нейро-интерфейс. Если Сайлас доберётся туда, имея такой «прямой канал»...

— Ему не понадобится артефакт, — закончил Марк, и по его спине пробежал ледяной холод. — Он сам стал ключом. На этот раз у него будет не просто сила, а прямое внимание «Певца» и ярость загнанного в угол зверя, который теряет всё.

Они вышли из часовни. Лагерь встретил их настороженно. Весть об их возвращении и бегстве Сайласа висела в воздухе, но не было ни ликования, ни надежды. Было лишь ожидание. Предчувствие последнего акта.

Горн ждал их у входа в свой штаб. Он выглядел так, будто на его плечи взгромоздили всю тяжесть этого мира.

— Он ушёл вглубь Чрева с двумя десятками самых фанатичных, — сообщил он без предисловий, его голос был глухим. — И забрал кристаллы-накопители. Он не просто бежит. Он готовится к финальному аккорду.

— Мы знаем, — сказала Алиса. — Мы идём за ним.

Горн смотрел на них, и в его потухших глазах читалась не просто усталость, а нечто похожее на горькую жалость.

— Зачем? Вы остановили его здесь. Мы можем укрепиться, переждать...

— Нет, — перебил Марк. Его голос был низким и не оставлял места для сомнений. — Не можем. Пока он жив и связан с «Певцом», мы все — в прицеле. Он как раковая опухоль, метастазировавшая в саму реальность. Если её не вырезать, она убьёт носителя.

— Это миссия смертников, — тихо, но отчётливо сказал Горн.

— Это необходимость, — парировала Алиса. «Он не понимает. Сайлас не просто хочет власти. Он хочет сделать боль абсолютом. Он хочет переписать определение жизни, вычеркнув из него всё, кроме страдания. Мы боремся не за выживание, а за саму душу этого места, какую бы уродливую она ни имела». — Его ритуал создал резонансный контур. «Тета» сейчас нестабильна, как перегруженный процессор. Если Сайлас подключится к интерфейсу в таком состоянии... он не просто соединится. Он может навязать ей свою волю. Переписать её операционную систему. И нас вместе с ней.

Решение было принято. Они не просили добровольцев. Но когда они начали готовиться к вылазке, к ним подошли сначала двое ветеранов Горна с молчаливыми лицами, затем ещё трое. Потом подошла Мэйра с горсткой своих людей — тех, для кого холодная логика перевесила страх.

— Логика прежняя, — сказала она, проверяя снаряжение. — Шанс, пусть стремящийся к нулю, предпочтительнее гарантированного уничтожения. К тому же, я должна собрать данные о его новом состоянии. Это уникальный случай.

Их группа была немногочисленной, но каждый в ней понимал, на что идёт. Они шли по следам Сайласа, и туннели Чрева словно агонизировали в предсмертных судорогах. Стены пульсировали неровно, с болезненными перебоями, светящаяся слизь стекала с них, как гной из вскрытой раны. Воздух был наполнен электрическим треском надвигающейся бури, запахом озона и страха самого мира.

Они нашли Институт. Массивное, обрушившееся здание, напоминавшее расколотый череп исполина. Входная арка зияла пустотой, словно безглазый глазниц. Из глубины доносился нарастающий, многослойный гул — рёв Сайласа, хоровой шёпот его последователей и низкочастотный вой того, чему не было названия. Голос самого мира, сходившего с ума от боли.

На пороге Института они остановились. Марк обернулся, глядя на Алису. Никаких слов не было нужно. Они оба знали, что ждёт их внутри. Это был конец пути. Либо их, либо Сайласа. Третьего не дано.

Он протянул руку. Не для помощи. Это был жест признания. Признания всего пройденного пути — от ненависти до этого хрупкого, выстраданного союза. Она положила свою ладонь ему в руку. Её пальцы были холодными, но хватка — твёрдой и безоговорочной.

— Давай закончим это, — сказал он. Голос его был спокоен.

Она кивнула, и в её зелёных глазах вспыхнули отблески того самого холодного огня.

— Давай закончим.

И они шагнули в глотку безумия, чтобы поставить последнюю точку.