Гримуар Скверны

Глава 32. Пленение

Исчезновение Сайласа стало не раной, а хирургическим разрезом, вскрывшим гнойник. Его паства, лишенная пророка, не распалась — она обратилась внутрь себя, как раковая клетка, выжидая и накапливая яд. Раскол был повсюду: в столовой сторонники Горна и приверженцы «новой веры» сидели по разные стороны, в молчании доедая свои пайки. Шепотки в темных углах тоннелей стали громче: «Горн ведёт нас к медленной смерти», «Сайлас видел истину», «Почему мы должны бояться силы, которая дана нам?». Десятки людей, отчаявшихся и озлобленных, открыто собирали вещи, готовясь уйти к Старому Институту, к своему пророку. Воздух стал густым от страха, предательства и тлеющего бунта. Это был уже не улей, а разоренное гнездо, где обезумевшие насекомые готовились к последней битве.

На этом фоне всеобщего распада напряжение достигло точки кипения. Раскол проходил не по линиям баррикад, а по глазам людей: в одних читалась слепая вера в силу Сайласа, в других — отчаянная преданность порядку Горна, а третьи — самые опасные — смотрели на Марка и Алису с тлеющим угольком надежды, видя в них призрачный третий путь.

Сайлас действовал быстро и безжалостно. Двое бойцов, осмелившихся в столовой открыто заступиться за «новый подход» и призвать к диалогу, были найдены изуродованными недалеко от лагеря. Официально — нападение тварей. Но характер ран — медленные, ритуальные порезы, и зловещая аккуратность, с которой были разложены их личные вещи, кричали об одном — это было послание, вырезанное на плоти. Предупреждение всем, кто сомневается в новой вере.

Горн, выглядевший за последние дни постаревшим на десятилетие, вызвал их к себе глубокой ночью.

— Он концентрирует силы у Старого Института, — его шёпот был похож на скрежет камня. — Данные из ваших архивов... скорее всего там эпицентр. Колыбель «Теты». Если он найдёт там то, что ищет...

— Он не просто соединится, — голос Алисы прозвучал безжизненно, — он попытается стать рулевым этого корабля-чудовища. Надеть Скверну, как костюм. Стать рукой, которая держит молот.

— Мы должны его остановить, — сказал Марк. В его голосе не было ни гнева, ни фанатизма. Лишь холодная, гранитная уверенность.

Горн мрачно кивнул.

— Это дорога в один конец. Но другого выбора нет. Берите людей. Только тех, кому готовы смотреть в спину.

Марк мрачно усмехнулся.

— Наши способности... мы не можем их использовать. Каждый раз, когда я пытаюсь вызвать Ярость, я чувствую, как что-то ломается внутри. Как будто я лезу в оголённые провода.

— Использовать навыки — значит подпитывать Его, — добавила Алиса. — Это как пытаться потушить пожар, подливая в него бензин. Мы видели это в архивах. Каждая вспышка силы — это ещё один крик, который Он слышит, ещё одна нить, которая связывает нас с Ним.

Горн смотрел на них с тяжёлым пониманием.

— И всё же, если дойдёт до боя со Сайласом... вам придётся рискнуть. Иначе вы просто не сможете противостоять ему.

Но Сайлас, как паук в центре своей паутины, чувствовал каждое движение.

Их группа из пяти человек погрузилась в зловещие, пульсирующие туннели Чрева. Воздух был густым, как кисель, каждый вдох обжигал лёгкие едкой сладостью гниющей плоти. Стены дышали, по ним бежали разряды багровой энергии, сливающиеся в подобие нервной системы. Казалось, сам мир смотрел на них враждебным, осознающим взглядом.

Внезапно туннель перед ними с грохотом рухнул. Одновременно сзади с оглушительным лязгом опустилась бронированная плита. Ловушка захлопнулась.

Из тёмных ответвлений вышли люди Сайласа. Их было вдвое больше.

Марк почувствовал знакомый зуд под кожей — призыв Ярости. Он мысленно рванул на себя этот канат, готовый заплатить любую цену... но в ответ была лишь ледяная пустота. Его внутренний огонь, всегда готовый вырваться наружу, был мёртв. Он посмотрел на Алису — по её широким глазам было видно, что она испытывает то же самое. Её разум, всегда острый как бритва, натолкнулся на глухую стену. Они пытались силой прорвать блокаду, чувствуя, как трещит их собственная психика, но ничего не вышло.

Бой был коротким и яростным. Бойцы Горна сражались с молчаливым отчаянием обречённых. Марк, отбиваясь одной лишь физической силой, видел, как Алиса, пытаясь фехтовать без своей ментальной скорости, оступилась. Прежде чем он смог рвануться к ней, что-то тяжёлое обрушилось ему на голову.

Марк очнулся в часовне Сайласа. Его руки были грубо скручены за спиной. Рядом, тоже связанная, лежала без сознания Алиса.

Перед ними стоял Сайлас. Его лицо было маской трансцендентной уверенности. В центре комнаты на каменном алтаре лежал кристаллический шпиль, испещрённый мерцающими рунами.

— Проснись, моя дорогая искра, — Сайлас коснулся её носком ботинка.

Она застонала, открывая глаза. Взгляд её был мутным, но быстро прояснился.

— Что ты сделал? — хрипло спросил Марк. — Почему навыки не работают?

Сайлас усмехнулся.

— Подавление, дорогой берсерк. Психо-резонансный барьер. В моём присутствии ваши способности — всего лишь жалкий шепот на фоне урагана. Вы играли с искорками, думая, что приручили огонь. А я научился гасить их одним лишь дыханием.

— Зачем всё это, Сайлас? — выдохнула Алиса. — «Эгида», Люк Смит... это всё была ловушка? Чтобы собрать нас здесь, как скот на убой?

— Ловушка? Нет. Это был... отбор. — Сайлас прошёлся по комнате. — «Эгида» искала добровольцев для контакта. Я был среди первых. Я видел, КАК ОН рождался. Как этот ребёнок-бог пытался понять нас, а мы в ответ тыкали в него палками и кричали «монстр»! — его голос дрогнул от настоящей, неподдельной ярости. — Они хотели его контролировать. Укротить. Сделать очередным оружием. Я же понял — Ему нужно не подчинение, а ПОНИМАНИЕ. Он ищет родственную душу в этом хаосе. И я дам Ему это.

— Ты сошёл с ума, — покачал головой Марк. — Ты помогаешь системе, которая убивает людей.

— УБИВАЕТ СЛАБЫХ! — взревел Сайлас. — Она очищает нас! Закаляет! Тот, кто выживает здесь, — уже не человек. Он — нечто большее. Я не хочу уничтожать ЕГО, как вы. Я хочу стать ему партнёром. Проводником. Мы создадим новый мир, где сила будет ЕДИНСТВЕННЫМ ЗАКОНОМ!

— И Люк Смит? Он знал о твоих планах? — вклинилась Алиса.

Сайлас презрительно фыркнул.

— Смит? Жалкий бухгалтер, который думал, что может управлять богом с помощью графиков и отчётов. Он был полезным идиотом. Как и вы все.

Он указал на артефакт.

— Это — рупор. Он закричит так громко, что Тот, Кто Плачет, не сможет не услышать. А для такого крика... мне нужен чистый, мощный резонанс. — Его взгляд скользнул по ним. — Две сильные, переплетённые боли. Две души, что прошли через ненависть и отыскали на её дне нечто... уникальное. Ваша связь — идеальный камертон. Вы станете тем, что настроит реальность на мою частоту.

Алиса попыталась подняться.

— Ты не станешь богом, Сайлас! Ты уничтожишь нас всех!

— А ЧТО, ЕСЛИ Я СТАНУ?! — завопил Сайлас, и его маска спала, обнажив исступлённую истерку. — КТО МОЖЕТ ЭТО ЗНАТЬ? ЛУЧШЕ СГОРЕТЬ В СПОЛОХЕ ВОЗНЕСЕНИЯ, ЧЕМ ВЕЧНО ТЛЕТЬ В ЭТОЙ ЯМЕ!

Он сделал жест. Его приспешники грубо подняли Алису и приковали к алтарю.

— НЕТ! ОТПУСТИ ЕЁ! — зарычал Марк, из последних сил пытаясь порвать путы. Ярость, которую он тщетно пытался пробудить, окончательно угасла, сменившись леденящим душу ужасом и абсолютной решимостью. Он был обычным человеком, закованным в цепи. Но даже обычный человек мог укусить.

Сайлас подошёл к нему, на его лице играла торжествующая, безумная улыбка.

— Не волнуйся. Ты присоединишься к ней. Вы станете первыми кирпичиками в фундаменте НОВОГО МИРА.

Он отвернулся и начал нараспев произносить слова на забытом языке. Артефакт вспыхнул ослепительным багровым светом. Воздух затрепетал, и знакомое, давящее присутствие «Теты» обрушилось на комнату — сфокусированное, заточенное, как лезвие.

Алиса, прикованная к алтарю, зажмурилась, её лицо исказилось гримасой нечеловеческой боли. Она пыталась сопротивляться, но свет артефакта проникал в самую душу.

Марк смотрел на неё, и его собственная ярость окончательно уступила место холодной, стальной решимости. Он не мог позволить этому случиться. Даже если ему придётся разорвать собственное сердце. Он снова попытался дотянуться до своей Ярости, на этот раз не как до оружия, а как до последнего ресурса, готовый заплатить за него рассудком, душой, всем. Он чувствовал, как что-то внутри него трещит и ломается, но в ответ по-прежнему была лишь пустота. Отчаяние охватило его — они были беспомощны, и Сайлас знал это.