Гримуар Скверны

Глава 11. Голод

Они молча двигались дальше по ороговевшему «полу», стараясь держать дистанцию, каждое нечаянное приближение ощущалось как удар током. Ядовитое напряжение между ними висело в спёртом воздухе, как тяжёлый, нерассеивающийся туман. Слова, как отравленные кинжалы, были брошены, и теперь каждый нёс свои раны, скрывая их под маской усталого безразличия.

Сколько они шли — час, два, — терялось в монотонности багрового полумрака и однообразного пейзажа из плоти, хитина и странных, похожих на вены, пульсирующих трубок. Но постепенно на смену злости и возбуждению пришло другое, более примитивное и неумолимое чувство. Голод.

Сначала он заявил о себе лёгким сосанием под ложечкой. Потом — навязчивым урчанием в животе, которое эхом отдавалось в тишине. Вскоре мысли стало невозможно собрать, они постоянно возвращались к еде. Воспоминания о горячей пицце, сочном стейке, даже о безвкусных суши из доставки казались сейчас недостижимой роскошью, мучительными миражами из другой жизни.

— Чёрт, — наконец, сквозь зубы процедил Марк, останавливаясь и прислоняясь к стене. Голова кружилась от слабости. Он запрокинул голову и крикнул в пульсирующую темноту над головой: — Эй, там, наверху! Слышите? Я хочу стейк! С кровью! Или, на хуй, хотя бы куриных крылышек! Вы вообще тут питание для игроков предусмотрели, или мы сами должны стать частью местного фастфуда?

Ответом была лишь та же зловещая тишина, нарушаемая бульканьем жидкости в прожилках.

— Вряд ли для нас приготовили фуршет, — с едкой усмешкой заметила Алиса, сама чувствуя, как подкашиваются ноги. — Но кровью, я думаю, обеспечить смогут. В избытке. Твоей или чужой — не уточняется.

— Блестяще, — проворчал он, с ненавистью оглядывая пульсирующие стены. — Ладно. Значит, ищем сами. Но что тут, блять, есть? Эти твари выглядят так, будто их уже кто-то переварил и отрыгнул.

— Съедобного, скорее всего, ничего, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал от слабости. Её аналитический ум, несмотря на голод, работал. — Но логика подсказывает, что система должна предоставлять ресурсы. Те бутылочки и консервы, что мы нашли вначале... Возможно, это и есть пища. Или зелья для восстановления сил, здоровья.

— Или яд для ускоренной переработки в удобрение, — мрачно добавил Марк. — Кто, блять, знает, что эта Скверна с нами делает. Ты же сама говорила — она должна как-то влиять. В типичных играх зона заражения отнимает здоровье, насылает проклятья... Пробовать эту дрянь я пока не собираюсь. Не хватало ещё сдохнуть от диареи в этом аду.

— Согласна. Рисковать последним подобием здоровья — не лучшая идея, — Алиса кивнула. Её взгляд скользнул по пульсирующим стенам. — Нам нужно найти кого-то. Кого-то, кто знает правила этого места. Живого, неживого... неважно. В любой игре есть NPC, торговцы, хоть какие-то источники информации. Где они все?

— Может, мы просто в самом говняном стартовом локаторе за всю историю игр, — предположил Марк, с силой проводя рукой по лицу. — И все эти NPC уже давно сожрали тех, кого до нас сюда кинули. Ладно... Ищем. Выбора, блять, нет.

Их поиски стали более целенаправленными, движимыми инстинктом. Они внимательно изучали странные, пульсирующие грибницы, растущие на стенах. Наконец, в небольшой нише, похожей на язву на теле гиганта, они нашли нечто.

Это были небольшие, тускло светящиеся грибы синеватого оттенка. Они росли гроздьями, и от них исходил слабый, но приятный землистый запах, странно чистый среди всеобщей вони.

— Выглядит... подозрительно, — Алиса нахмурилась, рассматривая находку. Её рациональный ум отчаянно искал подвох.

— Выбора у нас, кажется, нет, — Марк уже протянул руку, чтобы сорвать один. — Или мы пробуем это, или начинаем жевать свои ботинки. Держу пари, на вкус они ещё хуже.

Он отломил кусок шляпки и, помедлив на секунду, отправил его в рот. Алиса смотрела на него, затаив дыхание, следя за малейшей реакцией его лица.

— Ну? — спросила она через мгновение, не в силах сдержать нетерпение.

— На вкус как сырая картошка, перемешанная с пылью, — он поморщился, но проглотил. — Но вроде бы не яд. Пока что.

Осторожно, они съели по несколько грибов. Чувство голода немного притупилось, сменившись странной, тяжёлой сытостью, будто желудок набили ватой. Но через несколько минут мир вокруг них поплыл.

Стены задышали, зашевелились, приобретая зловещую, почти осознанную жизнь. Пульсирующий свет прожилок замерцал, превратившись в подобие неоновой рекламы какого-то инопланетного города. Алиса увидела, как по стене проползла гигантская, мерцающая гусеница, оставляя за собой радужный след, хотя умом понимала, что её там нет.

— Грибы... галлюциногенные, — с трудом выговорила она, пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном, но её собственные руки казались ей чужими и резиновыми.

Марк, прислонившись к стене, смотрел на неё. В его помутневшем сознании её фигура двоилась и троилась. Грязь на её лице превращалась в дикую боевую раскраску, а в зелёных глазах плясали демонические искры. Силуэт её тела, проступающий сквозь грязь и пот, казался ему сейчас не раздражающим вызовом, а воплощением какой-то дикой, первобытной грации. Это было одновременно страшно и до безумия эротично.

— Ты... ты как будто из другого мира, — его голос прозвучал глухо и отрешённо, словно он говорил сам с собой. — Настоящая.

Алиса, борясь с вертящейся комнатой, увидела, как его образ налился силой и мощью. Он казался древним воином, богом разрушения, застывшим в этом телесном храме. Его широкая грудная клетка, напряжённые мышцы плеч — всё это вдруг показалось ей не просто грубой силой, а воплощением выживания в его самой чистой, животной форме. И её тело, вопреки воле и рассудку, отозвалось на это видение глухой, предательской дрожью, не имеющей ничего общего со страхом.

Галлюцинации медленно отступили, оставив после себя тяжёлую, пульсирующую головную боль и чувство полной опустошённости, будто их психику вывернули наизнанку и вытряхнули. Они сидели на полу, не глядя друг на друга, объединённые новым, унизительным опытом, стыдясь тех образов, что рождали их отравленные мозги.

— Воду бы... — хрипло просипел Марк, проводя рукой по лицу. — Голова раскалывается.

Их поиски продолжились с новой целью, теперь их шаги были ещё более неуверенными. Вскоре они нашли её — небольшой ручеёк мутной, тёплой жидкости, сочившийся из трещины в стене. Он пах металлом и чем-то кислым, как батарейка и прокисший суп одновременно.

— Скверна, — прошептала Алиса, чувствуя исходящую от воды зловещую, вибрирующую энергию, которая щекотала нервы. — Она заражена. Влияние должно быть негативным. Отравление, ослабление... Проверять на себе я не собираюсь.

— Или усилена, — мрачно парировал Марк. — Помнишь первый закон? Боль даёт силу. Может, и это даст. Силу не болеть. Силу идти дальше. Хуже, чем от этих грибов, вряд ли будет.

Он, недолго думая, зачерпнул ладонью и сделал глоток. Его тело тут же содрогнулось от спазма, по лицу прошла гримаса боли. Но через секунду его глаза вспыхнули лихорадочным блеском.

— Чёрт... да... — он выдохнул, сжимая и разжимая кулак, ощущая прилив дрожащей энергии. — Действует. Чувствую... прилив. Как будто тебя ударили током, но потом лучше.

Алиса, видя его реакцию, с отвращением, пересиливая каждый инстинкт, последовала его примеру. Жидкость обожгла горло, вызвав приступ тошноты, но следом за болью пришла волна неестественной, дрожащей энергии, смывающая остатки головной боли и слабости. Это было похоже на укол адреналина, смешанного с ядом, омолаживающий и отравляющий одновременно.

Они утолили жажду, но цена оказалась высокой. Теперь они сидели, опьянённые не галлюцинациями, а болью и странной силой, текущей по венам. Голод и жажда были удовлетворены, но они чувствовали себя ещё более грязными и опустошёнными, чем прежде, словно переступили ещё одну невидимую черту в этом мире, где выживание измерялось в унциях перенесённого страдания.