Гримуар Скверны

Глава 2. Громила с дырой в душе

Такт басов тяжёлого электронного трека отдавался в висках глухим, назойливым стуком, сливаясь с ритмом собственного сердца. Марк откинулся на спинку бархатного дивана в самом тёмном углу клуба, превращённого на вечер в приватную тусовку для золотой молодёжи. Воздух был густым и сладковатым — смесь дорогого парфюма, дыма кубинских сигар и едкого запаха перегара от алкоголя. На низком столе перед ним теснились бутылки премиального виски и энергетиков, а ледяная ёмкость со льдом уже покрылась каплями конденсата.

«Сто двадцать тысяч за ночь. Карманные деньги. Отец бы фыркнул: "Мелкие траты". Но если бы потратил на благотворительность — "пиар дешёвый". Ничем не угодишь, старик»

.

Его мощная фигура в чёрной футболке с вызывающим принтом какого-то трэш-метал коллектива была расслаблена, но эта расслабленность была обманчивой, как покой тигра перед прыжком. Каждая мышца была на взводе, готовая в любой момент выстрелить в кого-то очередным едким замечанием или даже кулаком. Его левая рука с массивными серебряными кольцами на пальцах лежала на колене девушки-модели, прижавшейся к нему. Она что-то говорила ему на ухо, смеясь неестественно громким, немного хриплым смехом, но слова доносились как будто из-под воды, не долетая до сути. Её имя — Катя? Маша? — выскользнуло из памяти почти мгновенно.

«В прошлый раз была Алина. Или Алиса? Чёрт, а та... с карими глазами... как её...»

Мысль оборвалась. Не было смысла запоминать. Они были как эти бутылки — красивая упаковка, временное развлечение, пустая тара после использования.

Его окружали люди. «Друзья». Сыновья таких же, как его отец, олигархов, наследники империй, блогеры с миллионной аудиторией. Все они — лишь часть декораций к его жизни, такой же яркой, громкой и не имеющей веса, как конфетти, кружащееся под потолком. Он произнес очередную остроту, похабную и меткую, и стол взорвался смехом. Он ухмыльнулся в ответ, подняв бокал с виски, но его тёмные глаза, обычно сверкавшие насмешливым огнём, оставались холодными и пустыми, как два куска антрацита. Он был душой этой компании, которая давно потеряла собственные души.

«Если бы я исчез сейчас, они бы заметили через неделю. Когда их перестанут пускать в этот клуб, потому что, несмотря на деньги, мое лицо на входе — единственный пропуск для этой стаи павлинов».

Внезапно вибрирующий в кармане зауженных джинс телефон прорезал окружающий шум. Он лениво, почти нехотя, достал его. Сообщение. Не от «друга», не от очередной поклонницы. От отца.

Текст был лаконичным, как выстрел, и таким же точным: «Финансовый отчёт за квартал слабый. Не позорь фамилию. Деньги на счёте. Больше результатов.»

Всё. Ни «привет», ни «как ты». Ни намёка на что-то, кроме деловых KPI, как для менеджера среднего звена. Веселье с него будто сдулось в одно мгновение, словно кто-то выдернул штепсель из накачанной адреналином машины. Маска безразличного баловня судьбы упала, обнажив напряжённые мышцы челюсти и пустой, тяжёлый взгляд человека, который смотрит в бездну, а бездна смотрит в него, не находя ничего, что можно было бы отразить.

«Больше результатов. Как будто я его проект. Очередной стартап. "Сын 2.0: обновлённая версия с улучшенными показателями по рейтингам и доходам"».

— Всё, разошлись, — резко бросил он, поднимаясь с дивана так стремительно, что девушка чуть не упала.

— Марк, что ты? Только же началось! — кто-то из приятелей, сын владельца сети отелей, попытался возразить, хватая его за локоть.

Марк посмотрел на него, и в его взгляде было нечто такое, что заставило парня отшатнуться. Это был не просто гнев. Это было обещание боли.

— Я сказал всё, блять! — его голос прозвучал с такой металлической, не оставляющей возражений ноткой, что вокруг мгновенно замолчали. Даже музыка на секунду показалась тише. — За всё заплачено. Веселитесь без меня.

Он не оглядывался на обиженное, насупленное лицо девушки, на удивлённые и тут же ставшие равнодушными взгляды «друзей». Он вышел на прохладную, пропитанную ночными запахами асфальта и выхлопных газов улицу, глотнул воздух, пахнущий свободой и городской грязью, и сел в свой припаркованный у входа мотоцикл. Чёрный, полированный до зеркального блеска, мощный, с низким, рычащим на холостых оборотах двигателем. Единственное, что отвечало ему взаимностью — послушное рычание мотора, отдача руля и скорость, заставляющая забыть обо всём, выжигающая мысли огненным вихрем.

«Помнишь, отец? В шестнадцать, когда я выиграл первые региональные по боксу. Ты не пришёл. Прислал секретаршу с букетом. Как на корпоратив. А на следующий день у нас была встреча с инвесторами. Ты сказал: "Забудь этот цирк. Настоящие мужчины не машут кулаками — они подписывают контракты"».

Он сорвался с места, вжав себя в сиденье. Город превратился в размытые полосы света. Ветер свистел в ушах, заглушая всё. На скорости в двести километров в час он на секунду чувствовал себя живым. Не сыном, не инвестицией, не стримером. Просто — собой. Тем, кем должен был быть.

Его пентхаус на верхнем этаже небоскрёба был полной, разительной противоположностью шумному, перенасыщенному клубу. Здесь царила абсолютная, давящая тишина. Стекло, хромированный металл и полированный бетон. Ничего лишнего. Ни одной по-настоящему личной вещи, если не считать коллекционного шлема виртуальной реальности, стоявшего на специальном постаменте под стеклянным колпаком, как трофей, и пары потрёпанных боксёрских перчаток, брошенных в углу на дорогом, но безликом ковре — немое напоминание о том единственном, что он выбрал сам, вопреки.

Он подошёл к панорамному, от пола до потолка, окну. Весь город лежал у его ног, игрушечный и подконтрольный, сияющий миллионами огней. Он мог купить любой его кусок. Но ни один из этих огней не горел для него. Они были просто точками на карте его владений, которые не согревали.

«Мать звонила вчера. Спросила, не нужны ли мне новые часы. Она всегда спрашивает про часы. Или про диетолога. Никогда — "Как ты? Что ты чувствуешь?"»

Его взгляд упал на тяжёлую боксёрскую грушу, висевшую в специальном креплении в углу зала. Он подошёл, сжал кулаки, привычным движением встряхнул кистями, примерился... и не ударил. Не было злости в привычном её понимании. Не было цели. Была лишь тягучая, знакомая до тошноты тоска. Пустота, которую не могли заполнить ни деньги, ни девушки, ни адреналин, ни эта вся показная, бьющая в глаза роскошь. Он стоял, глядя на смутное отражение своего лица в тёмном стекле. Высокий, мощный, способный одним лишь видом запугать большинство окружающих. Успешный стример, мажор, баловень судьбы.

«Купил всё, — с горькой, едкой иронией подумал он, — кроме одного — истинного смысла. Кроме одного живого человека, который сказал бы не "ты должен", а "я тобой горжусь". Который увидел бы за этими мышцами и деньгами... меня. Того парня, который в двенадцать лет тайком смотрел турниры по киберспорту и мечтал не о конгломерате, а о своей команде, о своих победах».

Его телефон, зажатый в руке, снова завибрировал, заставляя его вздрогнуть. На этот раз — уведомление от менеджера. «Марк, тебе пришло эксклюзивное приглашение на закрытый альфа-тест "Гримуара Скверны". Полное погружение. Ты будешь одним из первых в мире. Это огромный статус».

Марк посмотрел на приглашение, подсвеченное на экране, потом на безразличный, холодный город за окном, на эту идеальную, вылизанную, бездушную клетку. В его глазах, налитых усталостью, мелькнула искра. Не азарта. Не жадности. Вызова.

«Статус? — мысленно усмехнулся он. — Мне плевать на статус. Но там... там будут настоящие испытания. Не на деньги. На выживание. Там нельзя будет купить победу. Там нужно будет драться. По-настоящему. И если я стану лучшим... если я выживу там, где другие сдохнут...»

Это был шанс. Шанс не сбежать. Шанс доказать. Доказать тому призраку с экрана телефона, доказать всем им, и в первую очередь — самому себе, что он не просто кошелёк на двух ногах, не инвестиция, не разочарование. Что он может быть лучшим в мире, где нельзя купить победу. Где есть только он, его воля и его сила.

Он не ответил на сообщение. Он просто повернулся и направился к мини-бару, чтобы налить себе виски — уже второй за этот вечер. Но на сей раз не чтобы забыться, а чтобы отметить. Вечер был испорчен. Но впереди, в этой холодной пустоте, замаячило нечто новое. Нечто, пахнущее не сигарами и духами, а пылью, кровью, позором и... настоящей, ничем не ограниченной свободой. Свободой быть сильным не потому, что так хотят другие, а потому, что иначе нельзя выжить.