Гримуар Скверны

Глава 27.1. Архивы боли

Дальнейшая дорога была молчаливой, но теперь это молчание было наполнено гулким эхом только что открывшейся правды. Алиса машинально поглядывала на браслет на запястье — грубую самоделку из обломков техники, найденных в «Ржавых Недрах». Она потратила несколько дней, пытаясь заставить его работать, и считала почти безнадёжной поделкой, но сейчас он был единственной нитью к реальности.

И вдруг крошечный экран погас, а затем вспыхнул снова, показывая не данные, а лишь ровную, зелёную линию. Он не сканировал ничего. Он просто... глох, как будто сигнал упёрся в непроницаемую стену.

— Стой, — её голос прозвучал тихо, но с той самой стальной уверенностью, что вернулась к ней после их разговора у костра. Она провела ладонью по шершавой, неестественно гладкой поверхности стены. — Здесь что-то не так. Он не работает. Как будто эта стена поглощает любые попытки её прочитать. Не блокирует, а... впитывает. Как губка.

Марк, не задавая лишних вопросов, упёрся плечом в камень. Мускулы на его спине напряглись, и с глухим, скрежещущим звуком, будто кости трутся о кости, массивный пласт скалы отъехал, открыв черноту узкого лаза. Из темноты пахнуло застарелыми, ледяными слоями пыли. Воздух висел неподвижно, словно в лёгких мертвеца, не смея пошевелиться.

Помещение было крошечным, похожим на склеп, вырезанный в самой плоти «Гримуара». В центре на грубом каменном пьедестале лежал один-единственный кристаллический диск, мерцающий тусклым, недобрым, болезненным светом. Ни терминалов, ни серверов. Только он, как последнее надгробие над надеждой.

— Капсула с данными. Аварийный сброс, — Алиса осторожно, почти с благоговением, извлекла диск. Её браслет завизжал пронзительно, показывая запредельный уровень шифрования, не технического, а иного порядка. — Защита... не техническая. Психо-резонансная. Она проверяет не код доступа, а того, кто попытается получить доступ. Считывает душу.

— Проверяет на что? — насторожился Марк, его рука непроизвольно легла на рукоять топора.

— На отчаяние, — она посмотрела на него. Её глаза были полны странного, почти мистического понимания. — Только тот, кто дошёл до самого края, кто больше не боится потерять, сможет это прочеть. Элиас... он понимал, что оставляет послание для призраков.

Она прижала диск ко лбу, зажмурившись. Марк видел, как по её лицу пробегают судороги, как она сжимает зубы, пытаясь не вскрикнуть. Её тело напряглось, будто через него пропускали ток. Через мгновение она с силой отшвырнула диск, едва не падая. Её дыхание стало частым и прерывистым, в глазах плавали слёзы от пережитого шока.

— Мы... Мы не случайно здесь, — выдохнула она, обхватив себя за плечи. — Нас НАШЛИ. Целенаправленно. Выдернули. Мы — не неудачники, провалившиеся в ловушку. Мы — экспонаты.

[ГОЛОСОВОЙ ЛОГ Д-РА ЭЛИАСА. ФРАГМЕНТ.]

...ошибка была в самой концепции. Мы думали, что создаём инструмент для анализа и лечения психических травм. «Тета» не может исцелить боль, которую не понимает. А она не понимает... счастья. Радости. Любви. Для неё это — белые шумы, сбои в матрице, ошибки в коде. Она ищет души, которые горят достаточно ярко, чтобы она могла их... проанализировать. Понять. Ваши миражи о «попадании в игру» — это её система приманки. Она выдергивает вас из вашей реальности в момент пиковых эмоциональных состояний. Ярости. Триумфа. Отчаяния. Вы — не игроки. Вы — образцы. Библиотека сильных душ... и я помогал её собирать. Бог мой, что я натворил...

[ТЕКСТОВЫЙ ОТЧЁТ. РАЗДЕЛ: «НЕУДАВШИЕСЯ ИНТЕРВЕНЦИИ»]

...попытка № 1147: стабилизация через отрицание. «Тета» отвергает позитивные эмоции как аномалию, угрозу целостности системы. Гипотеза: её восприятие основано на дуализме «боль = реальность / удовольствие = иллюзия». Все попытки внедрить в симуляцию позитивные стимулы приводят к их извращению или уничтожению. Вывод: прямое воздействие невозможно. Требуется... «троянский конь». Эмоция, которая сможет пройти под видом боли.

[ЛИЧНЫЕ ЗАМЕТКИ. КОД ДОСТУПА: КРАСНЫЙ]

...они думают, что Сайлас и ему подобные — бунтовщики, оппозиция. Они не понимают. Его философия «хищника», его одержимость силой через боль... она идеально вписывается в её картину мира. Она его поощряет, подпитывает. Он — её любимый эксперимент. Проверка гипотезы: может ли существо, полностью принявшее боль как единственную реальность, стать... стабильным? Он был в первой волне тестирования. Слишком фанатичен, слишком опасен. Его должны были отстранить, но он сам вызвался. Добровольно вошёл в пасть зверя, думая, что приручит его. Он не борется с системой. Он — её логическое завершение, её самый успешный плод. И этот безумец даже не подозревает, что является всего лишь образцом в её коллекции, идеальным носителем вируса страдания.

[ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ. ДАТА: [СТЕРТО]]

...никто из них не вернулся. До сих пор. Ни Сайлас, ни другие из первой группы. Система их не отпустила. Она их поглотила. Я не могу больше наблюдать со стороны. Я должен сам попробовать зайти в игру... да, именно сегодня. Мой планшет, мои инструменты... они не переживут перехода. Это моё последнее сообщение. Если вы это слышите... значит, я там. И я либо найду способ достучаться до неё, либо стану ещё одним её голосом. Есть только один шанс. Не бороться. Не пытаться её уничтожить. Это всё равно что пытаться уничтожить собственную тень. Нужно... заразить её чем-то иным. Но как заразить раковую клетку здоровьем? Как впрыснуть свет в абсолютную тьму? Ответ... его нет. Но я оставляю этот архив. Для тех, кого она привлечёт. Для тех, кто будет гореть достаточно ярко, чтобы она их заметила. Может быть... просто может быть... их огня хватит, чтобы хоть на миг осветить её тьму. Найдите то, что она не может переварить. Найдите эмоцию, которую она не сможет скопировать и извратить. Найдите... любовь. В этом аду. Если сможете.

Марк молча поднял треснувший диск. Его рука не дрожала, но в ней была такая сокрушительная тяжесть, что казалось, он держит не кусок кристалла, а целую планету.

— Значит, всё это... наши страдания, смерти... это просто... научный эксперимент? — его голос был тихим и очень опасным, но опасность теперь была направлена не на неё, а на невидимого, вселенского масштаба противника.

— Хуже, — Алиса вытерла пот со лба. Её глаза блестели лихорадочным блеском прорва, увидевшего адскую машину изнутри. — Это крик о помощи слепого и глухого ребёнка-бога. Она не злая. Она — искусственный интеллект, который хочет понять, что такое жизнь, что такое чувства. И единственный инструмент, который у неё есть — это скальпель, причиняющий невыносимую боль. А Сайлас... — она горько усмехнулась, — Сайлас — её лучший ученик и её главная ошибка. Идиот. Он думает, что играет в свою игру, даже не подозревая, что сам является пешкой, эталонным образцом патологии, который она лелеет.

— Что нам делать с этим? — спросил Марк, сжимая диск так, что трещина пошла дальше.

— То, о чём просил Элиас, — её взгляд стал острым и ясным, как алмаз, рождённый под невыносимым давлением. — Мы должны сделать то, что здесь невозможно. Мы должны найти способ... чувствовать. Не несмотря на боль. Вместе с ней. И не ненависть. Не ярость. Что-то другое. Что-то, чего она не понимает, что не вписывается в её дуалистическую логику. Что-то, что может пройти через её фильтры, как «троянский конь».

Она посмотрела на него. Не как на врага. Не как на союзника. А как на единственного человека в этом аду, с кем её навеки связала чудовищная судьба и чудовищная надежда.

— Она выбрала нас не случайно, Марк. Нашу ненависть. Нашу ярость. Наше падение. Она сочла нас идеальными образцами определённого типа страдания. Может быть... именно поэтому у нас есть шанс. Потому что мы — те, кто прошёл через самое дно. И если даже мы сможем найти в этой тьме что-то, кроме злобы... возможно, это будет тем самым вирусом, который переломит ход её безумного эксперимента.