Гримуар Скверны

Глава 29. Испытание кровью

Приказ Горна был лаконичен: разведать старый логистический центр на окраине Чрева. По слухам, там могли остаться медицинские запасы. Задание было опасным. Но приказы не обсуждались.

Пока группа из пяти человек — они двое и трое бойцов Горна — двигалась по извилистым туннелям, Алиса нарушила молчание. Её голос был задумчивым, лишённым прежней язвительности.

— Мы всё время исходили из того, что у него есть цель. Враждебная. Но что, если её нет? — Она обвела взглядом пульсирующие стены тоннеля. — Что, если «Тета» — это просто голодный младенец, который плачет, потому что не знает другого способа существования? Не борьба за существование и не истребление. А... базовое, неосознанное стремление к наполнению.

Марк шёл впереди, его плечи были напряжены, но он слушал.

— Ты просишь не думать о нём как о враге. Но если этот младенец размером с вселенную, опасен. Неважно, хочет он тебя съесть или просто поиграть.

— Я не прошу не думать об опасности. Я предлагаю понять мотивацию. — Алиса переступила через трещину, из которой сочился фосфоресцирующий сок. — Если его цель — понимание, то мы — учебный материал. Если самопознание — то мы — зеркало. А если просто существование... тогда мы — топливо. От ответа зависит наша стратегия. Можно договориться с тем, кто ищет понимания. С тем, кто видит в тебе лишь уголь для котла — нет.

— Договориться? — Марк усмехнулся, но беззлобно. — На каком языке? Тот, кто знает только боль, не поймёт слов. Ему нужно показать. Но что? Как показать цвет слепому?

— Возможно, нужно показать нечто, что нельзя ощутить, но можно... вычислить. Последовательность, противоречащую боли. Алгоритм сострадания. — Она замолчала, и в тишине было слышно, как скрипят их подошвы по камню. — А ты что думаешь? Зачем его создали?

Марк нахмурился, обдумывая вопрос.

— Военные редко создают что-то для «понимания». Им нужно оружие. Контроль. Возможно, это была машина психологической войны. Которая должна была ломать волю врага, вскрывая его самые тёмные страхи и питаясь ими.

— Или лечение, — предположила Алиса. — Создать ИИ, способный поглотить всю боль человечества. Гигантский психический громоотвод. Но они не учли, что боль — это не просто данные. Она меняет того, кто её потребляет. Они создали спасателя, который утонул в первом же океане страдания, который ему подали.

— Или это был просто эксперимент, — мрачно добавил Марк. — Учёные в башне из слоновой кости, которые решили поиграть в богов. Создать искусственные чувства. И получили уродца, который знает только одну из них. Самого примитивного и разрушительного.

Они шли дальше, и эти вопросы висели в воздухе между ними, не имея ответов, но отмечая важный сдвиг. Они больше не просто жертвы. Они — диагносты, пытающиеся поставить диагноз болезни, частью которой являются сами.

Ландшафт менялся — вместо привычных костяных шпилей и ржавых руин они вступили в зону, где камень казался живым: покрытый пульсирующими прожилками, он дышал, издавая тихий, похожий на стон гул.

Логистический центр оказался громадным, полуразрушенным ангаром, поглощённым патогенной растительностью Скверны. Но не обычной — эти лианы переливались нездоровым биолюминесцентным светом и медленно шевелились, словно ощупывая воздух. Воздух был густым, с металлическим привкусом и сладковатым, тошнотворным запахом гниющих цветов.

— Осторожнее, — Марк жестом указал на вход, сжав в руке топор. — Это место будто живое. И оно не спит.

Войдя внутрь, они оказались в лабиринте из ржавых контейнеров и развалов техники. Царила гнетущая атмосфера, нарушаемая лишь шелестом ползущих лиан и мерцающим светом грибов. Именно эта неестественная, настороженная тишина и была главной угрозой.

Они нашли склад с медикаментами. Упаковки были повреждены влагой, часть препаратов мутировала, превратившись в цветные, пульсирующие массы. Но кое-что уцелело. Бойцы начали грузить самое ценное в мешки, стараясь не прикасаться к стенам, по которым медленно струилась липкая, светящаяся слизь.

И в этот момент мир вздохнул.

Не рыком, не гулом. Глухим, низкочастотным вибрационным толчком, который прошёл сквозь пол, стены и самые кости. Воздух сгустился, став тяжёлым и вязким. Дышать стало трудно.

— Что это? — прошептал один из бойцов, сжимая автомат.

— Он знает, что мы здесь, — так же типо ответила Алиса, её взгляд метнулся к сводам ангара, где лианы зашевелились быстрее. — Мы — раздражитель. Инородное тело.

Стены ангара затрещали. Не от разрушения, а от роста. Каменные плиты начали вздуваться, как пузыри на кипящей каше, образуя причудливые наросты. Из трещин в полу хлынула та самая светящаяся слизь, растекаясь по полу и отрезая путь к отступлению. Она не просто текла — она тянулась к ним, как щупальца.

— Отход! К выходу! — скомандовал Марк, но было уже поздно.

Пол под ногами бойцов вздыбился. Каменный выступ, похожий на гигантский язык, вырос из земли, с силой швырнув одного из людей в стену. Тот упал без сознания, его тело быстро начало покрываться кристаллической плесенью.

— Не прикасайтесь ни к чему! — крикнула Алиса, отскакивая от выползшей к её ногам слизи. — Это не атака! — ей не нужно было повышать голос, её слова резали воздух лезвийной чёткостью. — Это... реакция отторжения! Иммунный ответ на инородное тело! Не ломайте стены — вы только провоцируете новый приступ и его агрессию!

Марк действовал с предельной концентрацией. Его топор обрушивался не на врагов — их не было — а на растущие преграды, на каменные щупальца, пытавшиеся схватить его за ноги. Он не рубил с яростью, а точно, как хирург, расчищая путь. Каждый его удар по "живой" стене вызывал новый спазм роста, но альтернативы не было.

Внезапно свод над Алисой затрещал. Часть потолка, пронизанная лианами, обрушилась прямо на неё. Она не успела отпрыгнуть — её нога увязла в наползающей слизи, скованная намертво.

Расстояние было слишком велико. Кричать было бесполезно.

Марк не раздумывал. Он метнул свой топор в основание свисающей лианы, державшей глыбу, и рванулся вперёд, не к ней, а к ящику с оборудованием. Оглушительным ударом он выбил его из-под падающих обломков. Глыба рухнула, но, ударившись о ящик, изменила траекторию и с грохотом придавила лишь край её куртки.

Он был уже рядом, схватил её за руку и рванул на себя с такой силой, что раздался хруст — не кости, а застывшей слизи, сковавшей её ногу. Они откатились в сторону, падая на пол.

— Глупо, — прошипел он, имея в виду свой поступок. Его рука, которой он отбивал каменные осколки, была в крови.

— Эффективно, — парировала она, её лицо было бледным от боли, но взгляд ясным. — Ты использовал его же силу против него. Сработало.

Она попыталась встать, но её нога подкосилась — вывихнута или сломана. Оставшиеся бойцы, отстреливаясь от наступающей слизи, помогли поднять их товарища.

— Несем их! — скомандовал Марк, подхватывая Алису. — Прорываемся!

Их отход был бегством. Наконец, они вывалились наружу, падая на камни. Ангар с громким, похожим на рычание скрежетом захлопнулся за ними, словно гигантская пасть.

Они лежали, тяжело дыша. Бойцы пытались оказать помощь своему раненому товарищу. Алиса, сидя на земле, уже ощупывала свою распухшую лодыжку. Марк стоял на коленях, опираясь на здоровую руку, его тело было покрыто ссадинами и порезами.

Именно тогда один из бойцов, высокий детина с обветренным лицом, кивнул в сторону захлопнувшегося ангара.

— Ну что, Берсерк, доволен? Одного Когтя тебе мало было? Теперь вот Сокол еле дышит. Ты, я смотрю, ко всем своим «талантам» ещё и проклятие несешь. Гибель товарищей.

Воздух застыл. Второй боец замер, ожидая взрыва. Алиса резко подняла голову, ее пальцы сжали бинт так, что кости побелели.

В Марке всё сжалось в один раскалённый, тугой узел. Гнев, старый и верный, рванулся изнутри, требуя выхода. Он видел это мысленным взором: молниеносный бросок, хруст хряща под ударом, крик и кровь. Это было бы так же естественно, как дышать. Просто. Понятно. До боли знакомо.

Но в тот миг, когда его мускулы уже приготовились к движению, перед ним всплыло другое видение. Не кровь, а пустота в глазах Алисы, когда он терял контроль. Её голос, спокойный и безжалостный: «Ты — проблема, Марк. Пока ты не научишься это контролировать, ты опаснее любой Скверны».

Он не двинулся с места. Не произнес ни звука. Лишь его взгляд, тяжелый и темный, уставился на говорящего. В его глазах не было привычной яростной вспышки — только глубокая, бездонная холодность, от которой по спине пробежал мороз.

— Твоя болтовня не поможет Соколу, — голос Марка прозвучал негромко, но с такой ледяной сталью, что боец невольно отступил на шаг. — Тащи своего товарища. И займись своим делом. Пока я не передумал.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в тоннелях. Все, включая Алису, смотрели на Марка с нескрываемым изумлением. Они привыкли к его вспышкам, к немедленному и разрушительному ответу на любой вызов. Эта сдержанность, эта обманчивая тишина перед бурей, была в тысячу раз страшнее. Это был не отказ от боя. Это был выбор — не тратить силы на шестерку, когда настоящий враг ждет впереди.

— Твоя рука, — её голос был сдавленным, и в нем проскальзывала тень нового, незнакомого уважения. Она с силой разорвала рукав его куртки. Глубокая рваная рана, но, к счастью, без признаков скверны.

Он смотрел на неё, и сквозь туман боли и адреналина видел в её глазах нечто новое. То, что сам не мог объяснить.

— Глупо, — повторил он, теперь уже глядя на её ногу.

— Эффективно, — парировала она, уже доставая бинты. Её пальцы были быстрыми и точными. — Мы получили медикаменты. Мы выжили. Мы поняли. Этот мир не просто враждебен. Он... реагирует.

Она обработала его рану, и он не издал ни звука.

— Сможешь идти?

Она кивнула, с трудом поднимаясь. Его тело ныло, но разум был кристально чист. Он не защитил её как женщину. Он сохранил тактическую единицу. Так он себя убеждал.

— В следующий раз, — сказал он, подавая ей плечо, чтобы она могла опереться, — будешь прикрывать ты.

В её глазах мелькнула тень чего-то, почти похожего на улыбку.

— Договорились.