Золотарь. Путь со дна

Глава 15 Тренировки, мыло и «парадка»

Ближе к полудню, я отправился «за речку».

Меня ведь, пока сидел, ждал приятеля, что называется «торкнуло» — я же давно собирался начать тренироваться! А всё никак — то одно, то другое. И лучшее, что я мог сделать в такой ситуации, это договариваться не с самим собой, типа: «С понедельника начинаю!», а с кем-то ещё. Причём лучше всего, чтоб этим «кем-то» был человек, которого мне сложно подвести. А ещё лучше, чтоб он тоже был заинтересован.

Гынек был заинтересован.

Хотя получилось не совсем так, как я думал!

— Давно пора-то, Хлуп! А то так и будешь получать в нос-то, от всяких пузанов, — расплылся приятель в ироничной улыбке.

И у него сейчас нашлись какие-то дела, в которые он меня не сильно посвящал, так что «за речку» мне пришлось отправиться одному.

На знакомой вытоптанной площадке, скрытой от глаз рощей, которую про себя назвал «рингом», уже топталась пара парней лет под двадцать.

Как интересно! Вроде кулачные бои здесь не заявляются как популярный спорт и даже, вроде как, не совсем легальны, но, как ни приду — кто-то тренируется. С другой стороны, а какие ещё развлечения? В инсту потупить? В тик-токе зависнуть? В доту зарубиться? У аристо хоть охота есть, а у таких как я разве что посиделки в корчме.

— Храни вас господь, добрые люди, — поприветствовал их стандартной, много раз слышанной фразой.

— Угу, — кивнул один из них, сосредоточенно выцеливающий ухмыляющуюся физиономию соперника.

Второй вообще не ответил, не сводя хоть и весёлого, но сосредоточенного взгляда с лица первого.

Ну и ладно! Мне то что?

— Надеюсь, не помешаю, — на всякий случай задекларировал я намеренья.

Отойдя в сторонку, разделся до пояса, скинул обувь и начал обычную разминку, из тех упражнений, которые помнил — в основном на подвижность и растяжку. Сверху, с шеи, и вниз.

— Чё пацан, тож что ль собрался помахаться? — через некоторое время подошёл ко мне один из парней. Тот который вначале не ответил.

Они закончили. Кто победил, я не заметил, сосредоточившись на своём.

Но прямой вопрос игнорировать было не вежливо, и я, не останавливая скрутки корпусом, хмыкнул в ответ:

— Да почему бы нет? Кто ж не любит кулаками помахать?

— Хех, — ухмыльнулся подошедший, кивнул мне, и шагнув вперёд протянул руку: — Я Пётр.

Я остановился, ответил рукопожатием:

— А я Хлупек.

Парень был на полголовы меня выше, шире в плечах, и весь перевитый мышцами-канатами. На бройлера-бодибилдера он точно не походил — накинь на него рубашку и на улице от обычного подмастерья не отличишь.

— Не слишком ли ты… хлипкий, Хлупек, — иронично поинтересовался Пётр.

В словах его не было ни оскорбления, ни желания поддеть, так что я в тон ему ответил:

— Так и ты, наверно, не всегда был таким?

— Я, паренёк, с двенадцати лет на каменоломнях, — подпустив снисходительности, по-прежнему весело, заметил Пётр.

— Ну, — вновь хмыкнул я, и, чтоб не стоять попусту, продолжил упражнения, — я, конечно, припозднился, но если ничего делать не буду, то ведь точно ничего не добьюсь. Так ведь?

— Эт точно, — подмигнул он мне. — А чё ты делаешь?

— Разминаюсь, — я пожал плечами и, наклонившись вперёд, приступил к «мельнице», попеременно доставая руками стопы.

— А зачем такое? — в его весёлом тоне послышалось удивление.

— Ну… — я выпрямился, и искренне пожал плечами, — наверно, чтоб не закиснуть.

Не говорить же: «мне такое показывали и говорили что надо».

— Чё ты с ним возишься? — крикнул Петру его спарринг-партнёр. — Это ж говнарь!

Чёрт! Я непроизвольно скрипнул зубами — наверно скоро за «говнаря» на людей бросаться начну.

— И чё? — хмыкнул Пётр. — Не человек что ль?

Чем заслужил мою искреннюю благодарность. Мысленную.

— Не трать время, пойдём лучше, пропустим по стаканчику, да мне пора… А то опять мастер последние космы выдрать попробует.

Я с удивлением оглядел его — под стать Петру, может чуть повыше и по здоровее. Хотя и не такой жилистый. И точно — лет за двадцать. И что — позволяет своему мастеру за волосы таскать? Хм… Кстати, «космы» у него точно были не последние.

— Да не… — поморщился в ответ Пётр, — мне тоже идти надо. Сёдня за камнем с монастыря приедут, на погрузку старшой всех собирает.

Но, на прощание, он дружески толкнул меня в плечо — толчок вышел, словно меня бык лягнул:

— Лан, Хлупек, пора мне. А ты, давай, занимайся. Эт правильно, что ты говоришь… — и, чуть приблизившись, добавил, понизив голос: — ты лучше кулаки набивай. Здесь хороший удар нужен, а не эти твои… Найди себе какое-нибудь дерево и бей его, что есть силы. Поначалу будет больно, но после, — он заговорщически подмигнул, — никто твоего удара не удержит.

И, помахав на прощанье, он пошёл вслед за первым, не одеваясь и не обуваясь, а просто собрав одежду и закинув на плечо.

Минут через пять появился и Гынек.

— Эт не Пётр-то был? — поинтересовался он, поглядывая вслед ушедшему каменотёсу.

— Он, — подтвердил я, — познакомились, перекинулись парой слов.

— Знатный боец-то, — уважительно покивал приятель, — мне-то против него не выстоять. Ну чё, начнём?

Судя по солнцу — а определять время по нему учишься быстро, когда больше не по чему — мы потренились часа два.

— Ладно, Гынь, — проговорил я, восстанавливая дыхание, — и мне пора. Зайду в купальню, да и поспать перед работой надо.

— Сходи-то, — подмигнул приятель, — тебе-то не помешает… Иль ты к девкам?

— Что? — не сразу вспомнил я, про «особые услуги» купальни. — Не… Помыться надо, да мыла купить надо.

— Эт правильно, — согласился приятель, и в голосе его мне опять послышалась ирония.

Меня такие намёки на необходимость помыться, если честно задевали, но я решил хотя бы с единственным другом не обострять. Тем более он уже переключил мои мысли:

— Да и мне-то вздремнуть не мешало бы… — он снова подмигнул, — не ты-то один по ночам работаешь.

Я только вздохнул и поспешил сменить тему:

— Слушай, а что, тут каменоломня рядом? Уже второго каменотёса здесь вижу.

— Ну как рядом-то? — приятель пожал плечами, — Версты три-то будет. Мы-то, если помнишь, как раз мимо проходили, когда шли сюда-то.

Я помотал головой — тот путь от Скальборга, ночью, под начавшимся дождём я провёл как в тумане.

Когда одевались, Гынек вдруг увидел, как я пристраиваю нож на пояс под рубаху.

— Эй, друже! — он озабоченно покачал головой. — Не носил бы ты-то нож так…

— А что такое?

— Ты что? Не знаешь? Спрятанный-то нож — первый признак вора! Стража-то увидит, даже разговаривать не будут. Вмиг с палачом-то познакомишься!

Хм… Я задумался, но решил пока ничего не менять.

— Хлуп, — вдруг спросил Гынек, когда уже пошли обратно, — а ты к Смилу-то за чем ходил? Ещё что нашёл?

— Ты про утро? Да не, я у него вещички хорошие взял. Есть, понимаешь, задумка… Но пока что не хочу говорить.

— Хорошие вещи? А знаешь чё? — он задержал шаг, быстро осмотрелся по сторонам и, приблизившись, как и Пётр совсем недавно, почти шёпотом проговорил: — Те если шмот-то хороший нужен будет, меня-то сначала спроси. Лады?

А вот это мне совсем не понравилось, но я кивнул:

— Лады.

На том и расстались — он пошёл в лево, по дороге вверх, к городу. Я — в право. К купальне.

Пока шёл в купальню, всё не отпускали слова, сказанные Петром перед прощанием. Насчёт набивания кулаков и постановки ударов.

Дело это нужное, но… молотить кулаками в дерево, как говорится — ищи дурака. Размочалю суставы и через несколько лет даже ложку в руке не смогу удержать.

Другое дело — боксёрская груша… Но, блин! Где я её возьму!

Хотя… Я на ходу почесал затылок. Мешок. Песок. Опилки. Хм… Подвесить? Но ведь можно и просто к дереву примотать. И даже в руках держать! Тому же Гынеку.

— Храни вас господь, юноша. Чего изволите? Просто помыться, баню принять, или… наши особые услуги?

Тётка, встретившая меня в купальне была та же. Видимо всё же хозяйка.

На словах про «особые услуги» у меня предательски дёрнуло… сердце, конечно же. Но я сжал в кулак… конечно же волю и слегка осипшим голосом спросил:

— Послушайте. А вы продаёте… мыло? Ну или…

Я немного замялся, пытаясь сформулировать вопрос, но тётка поняла.

— У нас есть на продажу, и мыло, и щёлок. Могу так же предложить и травяной отвар, его можно добавлять в воду, если вы хотите принимать ванну дома.

— Не, ну что вы! Мне просто помыться после работы… — я с виноватой усмешкой развёл руками, — у вас хорошо, но каждый день к вам не находишься…

Эх, когда-нибудь я смогу после каждой смены ходить в купальню… Принимать баню… И может. Чёрт возьми! «Особые услуги»! Но не сейчас. Сейчас «финансы поют романсы», так что пока что — только мыло.

Но тётка тут же предложила:

— Я могу сделать скидку, если вы захотите мыться у нас каждый день.

Эх, чёрт!

— Спасибо. Но… нет. Пока столько не зарабатываю… Так как на счёт мыла?

Мыло тоже оказалось весьма различное — от обыденного, до душистого с травами, и даже — с какой-то розовой эссенцией.

Я решил, что без розовой эссенции пока проживу, и купил на один геллер два крупных, жирных на ощупь, серых куска мыла, размерами как раз с то старинное, коричневые куски которого, с выдавленной цифрой процентов, я как-то видел у бабушки. И до кучи — большой, плотно закупоренный кувшин с готовым, концентрированным щёлоком.

Зато на следующий день, после работы, разжившись у Качки большой кадкой я пошёл на берег, в привычное место, но для начала — запалил небольшой костерок, и навалил в него камней. Пока ополаскивался, на скорую руку простирывал рабочую одежду, камни нагрелись, и к моему немалому удивлению, довольно быстро разогрели налитую в кадку воду. Не до кипятка, конечно, но дальше я мылся уже с горячей водой и мылом.

Про способ греть воду камнями как-то рассказывал Джезек, но тогда нам кадку никто не ссудил.

А вот дальше привычный распорядок дня пришлось корректировать — снова потренить договорились в Гынеком сильно после полудня. Поэтому, наскоро перехватив завтрак, я завалился спать.

Зато после тренировки, время было как раз подходящим, и я, вновь тщательно вымывшись с мылом поспешил в город.

В нижнюю корчму.

Есть я там не собирался — перед выходом схомячил у Качки «дежурную похлёбку». Но, чтоб не сидеть просто так и не вызывать ненужные вопросы, пришлось потратить медяк на пиво.

Сам же во все глаза смотрел за местом для игры в кости. Но интересовала меня уже не игра.

Люди, что стояли возле столика, глазея.

Люди что сидели за соседними столами.

И мужик, что со скучающей мордой подпирал столб при входе, делая вид что кого-то ждёт.

Местный «катала» был один и тот же, а вот подсаживались к нему разные охотники попытать удачу — и по достатку, и по так сказать статусу — за прошедшее время я уже навострился отличать горожан от приезжих из соседних деревень.

Разок подсел купчина. Проиграл быстро, и самое важное — довольно ощутимую сумму. И не возмущался, а даже поблагодарил «каталу» за пережитый азарт. Но такой за весь вечер оказался один. Остальные любители пощекотать нервы ставили и проигрывали суммы небольшие.

Конечно, «катала» не всё время выигрывал. Два или три раза он проиграл, причём один раз окружавшие столик зеваки вовсю поздравляли случайного победителя, видимо с хорошим выигрышем. На который тот тут же угостил нескольких знакомых.

Что ж… Получается выиграть можно. Но большие деньги выиграть можно только у «каталы» — на случайного «залётного» с деньгами, типа сегодняшнего купчины, лучше не надеяться.

Но играть против профи — сложная задачка. Выиграть-то я выиграю, почему-то за это я нисколько не волновался, а вот уйти с деньгами…

Что ж. Придётся поломать голову, ибо вариантов у меня нет, слишком многим я должен.

А на следующий день Качка позвала меня снимать мерки. Костюм мой уже доставили и даже отстирали. Очень качественно, кстати, отстирали.

Снимали мерки вдвоём: мать заставляла надевать то и это, а Радка примечала что и где ушить. Когда дело дошло до штанов я тут же застеснялся и, хоть с трудом, но заставил обеих отвернуться — трусов ещё не придумали. Пока переодевал штаны выслушал массу скрабезного зубоскальства хозяйки корчмы, а вот дочь её отнеслась к моему внезапному капризу скорее с удивлением.

И в этот день я тоже, после тренировки с Гынеком отправился в город. На этот раз решил посидеть в верхней корчме. Корчмарь узнал, но слова не сказал.

А вот то, что меня узнал и Альфонс, напрягло. «Катала», заметив, как я усаживаюсь чуть в сторонке, но так, чтоб видеть игровой столик, улыбнулся и помахал как знакомому. И даже подошёл разок, с усмешкой поинтересовавшись не желаю ли сыграть. Пришлось ссылаться на то, что денег ровно на пиво.

На следующий день, получается через один от снятия мерок, Качка позвала на примерку. Вот это я понимаю — профи! Ведь без закалывания булавками, на глаз, и штаны, и рубашка, и жупан — сели как влитые. Как по мне шитые!

— Ну-кась, повертайся, — скомандовала Качка. Потом сама пристроила мне на голову шапку-пирожок и, отойдя в сторону, оценивающе оглядела.

— Ну, чистый жоних, — хохотнула хозяйка корчмы. И внезапно, не меняя интонации, предложила: — Ну чё, жоних, бери вон мою Радку в жёны. Хорошая девка! А такому-то жониху я её с радостью отдам.

Радка, бывшая при этом, смутилась, зарделась, запереминалась с ноги на ногу.

Нашёлся я быстро.

— Спасибо, тёть Качка! — с той же весёлой манере ответил я, и подмигнул её дочери, — Может позже? Мала она слишком, да и я пока молод, за душой ничего…

С Радкой у нас отношения были скорее приятельские. С ней вполне можно было поболтать на отвлечённые темы, посмеяться, перемывая косточки тому же Хавло. Но брать в жёны? Не-е-е-е…

— Ну и что, что мала, — хмыкнула Качка, — так можем сговориться. Сейчас я и сама её к тебе в постель не пущу. Подождём пока в возраст войдёт…

От её весёлости и следа не осталось.

— Как зять ты мне по нутру, — она пожала плечами, — рассудительный…

— Так я ж гол как сокол!

— А, — отмахнулась Качка, — эт ничё. Заберу тебя у Хавло, — она натурально принялась строить планы, — станешь мне по хозяйству помогать… Мужика мне очень не хватает…

Да, я уже в курсе, что муж у Качки есть, и именно он является официальным владельцем корчмы. Вот только он был совсем плох ногами, и почти не ходил.

— Тёть Качка… — я вздохнул. Как бы так отказать, чтоб не обиделась? — Ты ж не лошадь мне предлагаешь… Дело серьёзное… Тут всё хорошенько обдумать надо…

— Подумай, — согласилась со мной владелица корчмы. — Подумай и том, что со временем всё, что я имею к тебе перейдёт… И о том, что с Хавло у тебя будущего нет… И о том, — внезапно в глазах её мелькнула усмешка, — сколько ты мне должен… Про всё подумай, парень…

Честно говоря, входя в ворота в новой, «понтовой» одежде я чувствовал себя… ну не голым конечно. Но с таким ощущением, что сейчас все начнут показывать пальцем и шушукаться за спиной. А может и в лицо.

Да и ощущения новая одежда давала какие-то другие. И, если штаны, по сути, были уже привычные, а льняная рубашка оказалась даже очень приятна телу, то жупан казался длинным, из-за приталенности — узким и, за счёт более плотной ткани —стесняющим движения. Но больше всего неудобства доставляла шапочка. За прошедшее время я привык к койфу — странному на первый взгляд тряпичному подобию детского чепчика, который многие горожане носили даже под головными уборами. И теперь вполне щегольская шапочка, казалось, при каждом шаге норовила спрыгнуть с моей головы, так что я замучался постоянно её поправлять.

Но деваться было некуда — надо было привыкать к дорогому одеянию, так что сейчас, увязав в компактный узелок штаны и рубаху из бывшего парадного, а теперь переквалифицированного в повседневный, костюма, я отправился «выгуливать» новый гардероб, как иные женщины моего покинутого времени выгуливают шубы.

Для начала, заглянул на новое место обитания приятеля — небольшой сарай что притулился под городской стеной чуть дальше нашего с Прокопом участка.

В сарае обнаружилась троица бедолаг, по виду — нищих, что довольно настойчиво попытались выпросить у меня деньжонок. А вот Гынека не было.

Тогда я, не торопясь, прошёл через верхнюю корчму, заглянув внутрь помещения, а затем, так же неспешно, продефилировал по центральной улице до нижней.

Солнце уже опустилось низко, временами скрываясь за крышами, трудовой день обычных горожан подходил к концу и на улицах ощутимо прибавилось народу.

В нижней корчме снова шла игра. И снова «катал» сухенький мужичок, что сопровождал каждый бросок какой-нибудь шуткой или присказкой.

При входе столб подпирал другой «скучающий» мужик, ранее мной не виденный. Ли́ца за соседними столиками были вроде как новые, и вроде как сами по себе. По крайней мере мне так показалось.

Я нашёл свободный стол, сел так, чтоб видеть столик для игры в кости.

— Храни вас Господь, милостивый господин, чего изволите? — словно ниоткуда возник местный служка.

— Принеси что-нибудь промочить горло, — я небрежно кинул медяк на столешницу, — и пожевать.

— Желаете поужинать? — по сравнению с прежними моими посещениями уважительных ноток в голосе паренька добавилось.

— Я не голоден, — небрежно отмахнулся я, — мне так, посидеть просто. Друга поджидаю, — добавил зачем-то.

Служка испарился, а я краем глаза стал изучать происходящее, стараясь запоминать лица, кто где сидит, и особенно — тех, кто толпится у столика.

Вскоре принесли моё пиво и миску сильно перчёных сухариков из ржаного хлеба. А ещё, чуть погодя, за моим столом устроилась компания, судя по разговорам, плотников — свободных мест в корчме не осталось. Впрочем, плотники поздоровались, поинтересовались не занято ли, и вскоре забыли о моём присутствии, занявшись большим кувшином, хлебом с салом и зелёным луком.

Просидел я так с час, не меньше. Солнце почти закатилось, пивоу меня, как я ни растягивал, почти закончилось, а компания рядом, наоборот, постепенно разогревалась — голоса становились громче, жестикуляция сильнее. Ну что ж, видел достаточно, пора и двигать — на работу скоро.

И тут в корчму заглянули новые лица.

Одного я узнал моментально — Пивчик! Собственной персоной! Ну как, братан, задница после порки прошла, сидеть-то сможешь? А с ним… Снова те же самые дамы, что были в памятный день «за речкой» — одна постарше, явно замужняя, и вторая — молоденькая и миловидная.

Отставя шагов на пять-шесть шёл ещё один знакомый персонаж — тот самый мужик с лицом убийцы. Держался так, будто он сам по себе, но я то помнил, как он тогда среагировал.

Суетящийся вокруг дам Пивчик, сначала изобразил что-то типа приглашающего жеста внутрь, но та, что постарше тут же сморщила носик, молодая поддержала и компания заняла только что освободившийся столик на улице. «Горилла» сел отдельно, подвинув каких-то мужиков. Те хотели было возбухнуть, но одного взгляда на «бодигарда» хватило, чтоб желание мигом испарилось.

Интересное кино! Это кто ж такие? И я решил задержаться ещё немного.

Наблюдать за этой странной компанией было интересно. Во-первых, я сразу понял, что у Пивчика с молоденькой ничего нет. Вернее это он изо всех сил пытается, чтоб было, а девушка скорее принимает ухаживания из вежливости.

Во-вторых, мне показалось, что бодигард приставлен к замужней, а молоденькая у неё за подружку или компаньонку. Так что «кто такие?» относилось скорее к замужней. Скорее всего, решил я, жена какого-нибудь обеспеченного человека.

В-третьих… В-третьих, молоденькая мне нравилась всё больше и больше.

Разговора за шумом я не слышал, зато отметил её быстрый и открытый, иногда ироничный, иногда становящийся задумчивым, взгляд. Её сдержанные реакции на Пивчиковы усилия понравиться. Её короткие реплики адресованные старшей подруге.

Видимо, всё-таки почувствовав мой взгляд, она вдруг нахмурилась и ответила своим — прямым и открытым.

Вряд ли она меня узнала — всё-таки новая одежда и, всё ещё багровевший, синяк на пол лица должны были меня здорово изменить.

Я широко и открыто улыбнулся ей, отсалютовал уже опустевшей кружкой и, вздохнув, встал. Время поджимало, а мне ещё надо было найти Гынека.

«Ну что ж, крысёныш, — крутилась в голове мысль, когда я покидал корчму. — Ты отнял у меня работу, отнял у меня шанс на вполне нормальную жизнь. Я отниму у тебя женщину».