Золотарь. Путь со дна

Глава 12 «Ты — грязный говнарь!»

— Я! — громко заявил Гынек и шагнул в ринг. — Я с тобой!

Вопли, прокатившиеся по толпе имели спектр от восторженных — что сейчас состоится ещё раунд развлечения, до скептических — всё ж мой приятель пока ещё оставался не в лучшей форме.

— А ты не слишком дохлый? — крикнул Гынеку какой-то ремесленник.

— Чем меньше, тем легче уворачиваться! — весело отпарировал ему мой приятель, и изобразил пару уклонов корпусом.

Он уже вошёл в свой привычный раж, который я неоднократно у него видел на ринге.

— Ну лан, парень. Давай, попробуй! — крикнул ещё кто-то.

Но сначала будущие соперники сошлись на середине.

— И чо? По сколько? — подозрительно осмотрел Гынека соперник. — У тя деньги то есть?

— Не боись, — с азартной улыбкой отозвался приятель. — Найдутся-то.

И подмигнул сопернику.

Затем они отошли к камню, положили сверху каждый по медяхе, там же скинули котты и рубахи, разулись. И вышли на центр.

— Смотрите, девушки! — услышал я горделивый возглас неподалёку. — А это мой Скальборгский приятель! Мы с детства дружим!

Голос показался смутно знакомым. Сначала даже мелькнула шальная мысль — Джезек? Но потом я аж чуть ли не в круг сунулся, пытаясь разглядеть говорившего. И разглядел…

Пивчика!

Пивчик тоже отъелся и тоже щеголял в обновках. И главное — рядом с ним были… две девахи! Куда ему одному столько⁈

Но тут на площадке началось, меня грубо втянули внутрь толпы и разглядеть спутниц Пивчика я не успел.

А на ринге разворачивалось представление, и «болея» за приятеля я забыл и о сволочном землячке, и о его спутницах.

Противник Гынеку достался высокий — почти на голову выше. Теперь, когда он обнажил торс, можно было рассмотреть какой он жилистый и, что самое неприятное — с длиннющими, мускулистыми руками.

Правда пользовался он таким преимуществом как-то слабо. Для начала пытался достать Гынека размашистыми и очень до-олгими, загребающими ударами. Это уже даже не свинг. Это, как говорил мой тренер: «удар колхозника — либо мимо, либо насмерть»… Пока получалось «мимо»

— Да! Давай! Наваляй этому мелкому, — брызгая слюной орал рядом со мной какой-то подмастерье. — Снеси ему бо́шку!

Я глянул на бойцов — Гынек ловко уклонялся и даже разок достал противника по рёбрам — след от удара уже краснел на коже.

— А спорим, — толкнул я беснующегося подмастерье, — что мой мелкий приятель уделает твоего, длиннорукого?

— Чё⁈ — тот не сразу, но отвлёкся на меня, уставился расширенными, безумными глазами. — Уделает⁈ — обдал он меня мелкими брызгами слюны. — Малец, не говори о том, чего не знаешь! Это ж Франтишек! Каменотёс! Он с одного удара быка валит! Твоему дохлому приятелю конец!

И опять принялся во все глаза наблюдать за дракой.

Вот блин! Не повёлся!

Я попробовал ещё раз:

— Спорим, что Гынек вырубит твоего каменотёса? На медяк?

— Чё⁈ — снова, с явным непониманием в глазах уставился на меня буйный сосед. — Чё те надо, пацан?

— Я говорю, — я даже потыкал его пальцем в грудь, — спорим что уделает? Ставлю медяк. Если каменотёс выиграет — забираешь мой медяк, а ели мой приятель — отдашь мне свой.

— Чё⁈ — на секунду заморгал подмастерье. — Чё те надо? У тебя медяк-то есть?

— Есть, — уверенно заявил я.

— А у меня нет! — весело крикнул тот мне прямо в лицо, вновь обдавая слюной.

Он вернулся к подбадриванию каменотёса, но через несколько секунд рывком, словно его что-то кольнуло обернулся ко мне:

— Погоди! Если Франтишек выиграет, ты отдашь мне медяк? Давай!

— А если Гынек — ты мне, — твёрдо проговорил я.

— Не-е… — подумав, помотал головой подмастерье. — Да и денег у меня нет.

— Ну на нет, и суда нет, — буркнул я, забывая про соседа.

Эх, обломился.

На ринге, меж тем, каменотёс Франтишек постепенно изматывал сам себя своими «крючищами». Всё-таки, чтоб так махать руками, надо иметь нехилую выносливость. Не знаю, какой он каменотёс, но боксёр он точно никакой.

Гынек же легко уворачивался от взмахов этих «мельничных крыльев», время от времени доставая противника по рёбрам. Я невольно улыбнулся — это я когда-то посоветовал ему не пытаться дотянуться до головы, которую обычно люди хорошо защищают, а сбивать противнику дыхание. Удары «под дых» здесь были запрещены, но на грудную клетку эти правила не распространялись. Вот только мало кто этим пользовался. Раньше.

— Чё ты от него бегаешь⁈ — орал рядом ещё кто-то. — Дерись как мужчина!

Вот-вот, вся их «тактика» — лезь грудью на сильного. И пусть он тебя снесёт с одного удара, зато ведёшь себя как «настоящий пацан». Нахрен. Когда-то, нам троим нужно было не признание Гынека «настоящим джигитом», а деньги. Да и сейчас, я так думаю, приятель не просто ради азарта сюда пришёл.

— Ничего-ничего, — опять долетел до меня знакомый голос. — Смотрите как он его сейчас… Давай, Гынек!

Блин! Я и забыл про Пивчика, а он, благодаря «броуновскому движению» толпы, сейчас оказался даже ближе ко мне, чем вначале.

— А знаете, кто его этому научил⁈

Что?.. Вот теперь я снова обернулся вправо, и с изумлением уставился на горделиво выпирающего вновь начавшую покрываться жирком грудь «землячка». Девчонок я по прежнему не мог разглядеть из-за мельтешащего в болельщическом азарте народа.

«Бамц!»

Толпа взревела!

Я, выкинув из головы Пивчика, с тревогой обернулся к рингу. И успел заметить как Гынек разрывает дистанцию, а каменотёс восстанавливает равновесие, прижимая левую руку к грудине.

Ага! Значит приятель выгадав момент вновь влепил тому в рёбра.

Франтишек вновь взмахнул правой, но как-то неуверенно и даже, по сравнению с началом боя — медленно.

С лёгкостью поднырнув под этот удар Гынек вновь сократил дистанцию и саданул очень коротким крюком в открывшуюся слева челюсть противника. И тут же, не выжидая, пользуясь замешательством каменотёса засадил правый свинг.

И, поскольку Гынек в результате стоял чуть левее Франтишека, кулак приятеля прилетел тому аккурат в подбородок.

«Бах!»

Голова каменотёса чуть дёрнулась назад, а затем глаза его закатились — он как раз стоял в этот момент лицом ко мне — и рухнул вперёд как мешок.

Офигенно!

На что я не любил местный «махач», но этот раунд Гынек выиграл красиво!

— Видели? Видели⁈ — сквозь вопли толпы разобрал я голос Пивчика. — Да! Это мой друган Гынек!

А Гынек в этот момент, победно вскинув руки, приветственно махал толпе и раскланивался в разные стороны.

И это — тоже моя ему рекомендация. Толпа тебя должна любить, раз уж вылез на ринг.

— Хотите познакомлю⁈ — опять долетело до меня.

Блин! Как ты достал! Ну давай, попробуй!

На ринге готовилась новая «сшибка», кажется теперь вперёд вышел давешний «облом», а Гынек, забрав выигрыш и подобрав одежду, отошёл за спины зрителей. Я вывернувшись из толпы направился к приятелю.

Когда я его увидел, он стоял склонившись, уперевшись руками в коленки восстанавливая дыхание. Его окружил пяток горожан, рассказывающих какой он молодец, но как надо было бы по их мнению действовать.

Ага! «Диванные войска» подтянулись. Интернета здесь нет, вот и приходится местным «стратегам» разглагольствовать в корчме или вот так — подойдя после драки.

А ему всё же досталось! На обоих предплечьях расплывались багровые пятна — видимо всё-таки пришлось подставлять под удары. Синяк будет и на плече, причём знатный — прилетело приятелю от души.

— Ну как, живой? — спросил я приятеля, когда подошёл достаточно близко.

— А вот, милые дамы, и Гынек, мой друг! — долетело со спины.

Я обернулся.

Пивчик торопливо шагал сюда же, мелкими шажками, поминутно оглядываясь и указывая рукой как опытный экскурсовод. Наверно, показывая дорогу.

Приотстав от него на полшага шли две… девушки? Дамы?

Первая точно была взрослой и, судя по головному убору, замужней дамой лет за двадцать пять. Не очень высокая, я бы сказал — дородная, широкой кости женщина, со смеющимся и даже каким-то детским лицом.

Вторая… На вторую я загляделся. Лет ей было наверно как и мне. Стройная. Сквозь котту без пояса талия скорее угадывалась, но она там точно была. Бёдра, грудь — не чрезмерные, но… такие соблазнительные. Наконец я смог поднять взгляд к лицу. Ну… Что сказать? Не «ах, я потерялся в ваших глазах», но вполне миловидное, открытое. С серыми, чистыми глазами. Я бы сказал — без печали вечных забот, что я видел на лицах многих горожанок.

Видимо я слишком долго задержал взгляд на ней, девушка ответила своим, а я… Я почему-то взгляд отвёл!

И тут же напоролся на взгляд Пивчика! Тот взирал на меня с какой-то смесью изумления и… страха?

— Ой! — он даже с шага сбился. Остановились и его «подопечные».

— Вы не чувствуете, милые девушки? Как будто дерьмом завоняло? — Пивчик скорчил озабоченную рожу и за озирался по сторонам, словно выискивая источник запаха.

Старшая при этом посмотрела на Пивчика с осуждением, типа как можно при дамах говорить о таком? Зато младшая… вот гадство! Лицо младшей перекосило брезгливостью и отвращением!

Сук! Я чуть не скрипнул зубами. Можно подумать ты, лапуля, в туалет розами ходишь?

И пока я наливался злобой, Пивчик, тварь такая, сделал вид что только что заметил меня, весь скривился и зажал себе нос!

— Так вот же! — указал он на меня второй рукой. — Вот источник зловония! Дамы, пойдёмте, пойдёмте обойдём! — засуетился он, стараясь обвести «подопечных» вокруг меня.

Ах ты, гад!

Старшая, покосившись на меня без каких-либо эмоций продолжила сердито взирать на Пивчика, а вот вторая… Та и впрямь взглянула с брезгливостью.

Впрочем, ей в этом вовсю помогал Пивчик:

— И кто его сюда пустил? — бормотал он, спешно увлекая дам по широкой дуге вокруг меня. — Вы только поглядите! Он наверно вообще не моется! Вон, вон, гляньте! Да у него в волосах какахи застряли!

Такого я сдержать не смог и дёрнулся, сжимая кулаки.

Но этот скунс тоже шагнул мне навстречу, выпячивая бочкообразную грудь.

— Что, хочешь получить? — заголосил он, изображая героя. — Думаешь не стану о твою говняную рожу марать руки? Не боись, я-то потом отмоюсь!

Ну тварь, всё! Мне плевать на последствия…

Я собрался, на рефлексах старого сознания вскидывая руки, в голове вспышкой осветилась картинка: подшаг по диагонали, левой обозначаю в лицо. Прямо в глаза. А правую ввинчиваю ему прямиком в печень…

Но сделать ничего не успел, ибо откуда-то из-за спин дам, вышагнула настоящая «горилла»: коренастый, хоть и не высокий мужик, неопределённого возраста, превышающий мои габариты как питбуль болонку.

Но не габариты заставили меня остановиться. Лицо. Я недаром вспомнил питбуля — лицо у громилы было именно как у бойцового пса. В шрамах. Грубое. А в холодных глазах я разглядел вырытую могилку и свою тушку в ней. Никогда не видел глаза убийц, но мгновенно понял — это они и есть.

— Ну-ка проваливай!

Громила вроде бы несильно толкнул меня в грудь, но я отлетел на пару шагов, с трудом не потеряв равновесия.

— Эй! Эй! — донёсся до меня, словно издалека голос Гынека. — Это мой друг! Что тут происходит?

Но я, как в замедленном кино прилип взглядом к лицу молодой спутницы Пивчика. Она смотрела на меня со смесью брезгливости и испуга!

И этого-то взгляда я не выдержал.

Плевать на Пивчика. И даже на невесть откуда взявшуюся «гориллу» плевать! Под рубахой, на поясе, приделанный параллельно, чтоб не мешал сгибаться висел нож. Маленький, но если край — пару резов «горилле» я бы нанести успел.

Но выдержать такой взгляд девушки, которая в первую секунду даже понравилась я не смог. Поэтом у отступил ещё на шаг.

— Ладно, Гынь, — оглянулся я на приятеля и вновь повернувшись к Пивчиковой компании. — Поздравляю с выигрышем, но… Тут к тебе целая делегация… А я кое о чём вспомнил… Пойду я…

— Погоди… Ты чё? Куда? — кричал мне Гынек уже вслед.

Но я развернулся, и сосредоточенно пошагал вокруг рощицы, уходя от ринга, от приятеля и от серых глаз, в которых застыло омерзение.

Сердце сжимала злоба, скулы свело судорогой, а воображение строило картинки страшной мести Пивчику.

Сегодня ночью «объект» у нас с Прокопом был один, зато какой! Нижняя корчма!

Прокоп так и заявил, когда мы только вошли в город и стали расходиться по участкам:

— Ну, паря, сёдня не спи! Не то в храм божий вонючим пойдёшь!

Да, точно! Завтра ж воскресенье! В прошлый раз под воскресенье Прокоп подгонял меня всю смену, и то, в купальню с остальными вывозчиками едва успел. Чувствую, и сейчас будет торопить.

И торопил!

Сортир в нижней корчме был один, зато какой! Так сказать, на четыре «посадочных места», и просто с гигантской ямой. И она была заполнена зловонной жижей почти до верха!

Сначала мы даже черпали без лестницы — черпаки вполне доставали, и первую ходку с вёдрами мы сделали быстро.

Впрочем, голова была занята совсем другим.

Господи, ну за что мне всё это⁈ Почему? Почему эту тварь Пивчика тогда не взяли в корчму? Тогда бы я точно получил место в гильдии водоносов, и никто не тыкал бы в меня пальцем, зажимая нос и крича: «Говнарь!»

Возвращаясь назад я даже остановился возле рва. Интересно, этот гад ещё здесь ночует или нашёл себе место потеплее?

— Чё встал, паря? — обернулся на меня Прокоп. — Давай быстрей!

Говорил он как всегда — полушёпотом. Шуметь на улицах после ночного колокола было строго-настрого запрещено, и нарушителю, естественно, полагался штраф!

— Да-да, Прокоп, иду уже, — так же негромко ответил я. Добавил: — Иди, ща догоню!

— Давай не спи, — недовольно проговорил Прокоп, — ща сверху уже не достать, а я вниз не полезу. Это твоя работа.

— Иди-иди, — успокоил его я, — сейчас догоню.

Прокоп, бурча под нос, ушёл, а я остался, задумчиво глядя в чернильную темноту «ямы».

Туда, где я стоял, доставал свет от факела, что горел возле нижних ворот, где сейчас скучала ночная стража. Другой свет только что «ушёл» — фонарь нёс Прокоп, а я — свои и его вёдра. Сегодня было облачно — луна то выглядывала, заливая улицы, и ров слабым светом, то вновь пряталась за тучи, и тогда ров заливала непроглядная тьма.

— Паря! — долетел до меня недовольный «крик шёпотом».

Я вздохнул… Но тут краешек ночного светила вновь показался из-за тучи. И я, даже сам от себя не ожидая, поставил вёдра и тихой тенью скользнул к лестнице.

Плана никакого не было. Скорее было желание просто убедиться, что Пивчик ещё здесь.

Здесь! Здесь он родненький! Не знаю, почему, но, разглядев эту тушку на своём привычном месте, я немало обрадовался! И тут же, словно не я сам, а какой-то чёртик сидящий на плече нашептал — созрел план.

«Вонючий говнарь, говоришь?» — ухмыльнулся я мысленно. «Ну-ну, посмотрим, кто будет завтра более вонюч!»

Почти бегом, не чуя под собой ног от переполнявшей меня идеи, я догнал Прокопа.

— Паря, будешь так медленно работать… — начал выговаривать мне наставник, но я перебил:

— Всё-всё, уже на месте. На камень наступил неудачно, — придумал я оправдание.

И тут же, не раздумывая и даже не дождавшись, пока Прокоп прицепит фонарь над ямой я нырнул по лестнице вниз.

«Вонючий, значит?» — мысленно приговаривал я, стараясь в первую очередь зацепить черпаком содержимое пожиже. «Хорошо-хорошо…»

На этот раз я наполнил вёдра наверно быстрее чем обычно, чем заработал удивлённый взгляд Прокопа, когда выбирался наверх.

— Пошли что ль, — всё ж не удержался от возможности покомандовать он, — нам почитай раза́ три ещё сходить придётся… А солнце, паря, оно ждать не будет…

Но возле «ямы» я опять остановился.

— Иди-иди, — заверил я Прокопа, — я догоню!

— Вот навязался на мою голову, — заворчал наставник, удаляясь к калитке, видимо забыв, что это не я, а он сам предложил мне такую работу.

Я подождал, пока он скроется. Ну? Никого?

Страже у ворот на меня было наплевать. Где-то выше по улице, виднелся ещё факел — это удалялся попавшийся нам навстречу стражник патрулирующий улицы.

Я поставил одно ведро. Второе, в которое я специально набрал содержимого пожиже подхватил и, мысленно молясь, чтоб не грохнуться с лестницы, как можно быстрее спустился по стремянке вниз.

Пивчик по-прежнему дрых на спине, оглашая окрестности громким храпом.

Ну-ну, дружёк, умаялся за день? Понимаю — сначала воды в город натаскай, а потом ещё и девок развлекай. Интересно, он в корчму их водил? Вот только уверен — вряд ли ему что-то от тех подруг обломилось.

Я перехватил ведро поудобнее и стал тонкой струйкой поливать. Сначала — постель «оппонента», а затем и его самого. Был, конечно, соблазн ещё и в распахнутую пасть ему подлить… Но тогда бы он точно проснулся. А к чему приговорит меня рихтарж за такое «преступление», у меня фантазии не хватало. Впрочем, Хавло точно из гильдии выгонит. А мне нужны деньги. Позарез. Много. У меня были планы. А для этих планов деньги ох как нужны. И пока что, выходило так, что заработать я их могу только вытаскивая дерьмо. Так что, Пивчик, не придётся тебе хлебнуть дерьмеца полной пастью. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь.

Я выпрямился. Сначала прислушался. Пивчик всё храпел. Правда он начал при этом морщиться. Наверно ему снился я. Вокруг тоже было тихо.

В ведре ещё немного оставалось. Ну что ж, не пропадать же «добру»? И я так же осторожно подлил в ту область, что мне показалась недостаточно «сдобренной».

И ведра что-то выпало на солому, что служила Пивчику кроватью.

Это ещё что?

Я протянул руку, взял.

И с удивлением рассмотрел довольно крупную монету. Не медяк, точно, уж я их в руках держал достаточно. Грош?

В этот момент из-за тучи вновь показалась луна, и в её свете монета у меня в руках блеснула.

И блеск этот был явно жёлтым!