Униженная жена генерала дракона

Глава 68

Я метнулась к фургону, как тень, как призрак, как женщина, у которой осталось всего несколько минут до конца.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и убежать вперёд меня.

«Он дал клятву. Он согласился. Он предал», — твердил упрямый разум. — «Он — дракон! Такой же, как и они!»

Я ворвалась внутрь, захлопнула дверь — не магией, не замком, а всей своей дрожащей душой.

Руки сами потянулись к полке. К тому самому шкафу, где стояли зелья старика. Там, среди «для роста волос» и «от сглаза (экстра-усиленное)», был флакон. Маленький. Прозрачный. С каплей тёмной жидкости на дне.

Яд.

Не для врагов.

Для себя.

Последний выход. Последняя честь. Последнее «нет» королевской семье, которая уже дважды убивала меня — сначала душу, потом тело. А теперь хочет забрать и мою свободу, мою жизнь, мои мечты, мою любовь и мои планы на жизнь!

Я сжала флакон. Холодный. Тяжёлый. Как приговор. Мне было так страшно, что даже зубы стучали. Я зажала рот свободной рукой, боясь одной мысли, что если я осушу этот флакон, то упаду замертво. Это так страшно… Так страшно, что я никак не могу решиться.

Мир сузился до меня и флакона в моих руках.

«Лучше умереть, чем вернуться. Лучше умереть, чем стать снова мебелью. Лучше умереть, чем…» — крутились в голове мысли. Нет, я не могу… Не могу… Пока не могу…

И тут — руки.

Тёплые. Надёжные. Знакомые.

Обняли меня сзади. Прижали к груди, как будто боялись, что я исчезну, если отпустят.

Я замерла.

Не крикнула. Не вырвалась.

Просто задрожала — всем телом, всем сердцем, всей душой.

— Брось, — прошептал Аверил. Голос — хриплый, как будто он бежал. Как будто он знал, что я слышала всё и что-то задумала. — Я кому сказал? Брось флакон с ядом!

— Откуда ты знаешь, что в нем яд? — прошептала я, сжимая флакон крепче.

— Догадался. Королевская привычка — держать яд под рукой, — произнес генерал, пока я решалась.

Воспользовавшись минутой моей слабости, он вырвал флакон из моих пальцев — не грубо, но решительно — и швырнул его об стену фургона.

Стекло разлетелось. Жидкость испарилась с тихим шипением, как последний вздох надежды.

— У тебя есть несколько часов, — сказал Аверил, поворачивая меня к себе. В его глазах не было страха. — Собирай самое необходимое. Я увезу тебя в Исмерию. Сегодня. Сейчас.

Я посмотрела на него, чувствуя, что только после этих слов я могу сделать глубокий вдох.

И вдруг — вырвалась и отстранилась:

— Я всё слышала! — Голос дрожал, но слова были чёткими. — Про клятву. Про магию. Про то, что ты согласился найти принцессу Эльдиану… и доставить её живой! Во дворец!

Слёзы хлынули. Не от слабости. От боли. От того, что поверила в предательство.

— Я лучше умру! — прошептала я, глядя прямо в серые глаза. — Лучше умру, чем вернусь во дворец! Лучше умру, чем снова стану «живым троном» для принца, его любовницы и их ребенка!

Аверил не отвёл взгляд, хотя я знала, что в моем взгляде было столько боли, что ее сложно не заметить!

Он не оправдывался.

Просто сказал:

— Клятва — ещё ничего не значит.

Генерал сделал паузу. Посмотрел мне в глаза — не как генерал, а как человек, который выбрал. Я тяжело задышала.

— У нас есть несколько часов. Я дам тебе денег. И буду прилетать. В Исмерии я найду тебя. Обещаю.

Я смотрела на него — и вдруг поняла.

Он не предал.

Он выиграл время.

Для меня.

И теперь жгучий стыд накрыл с головой.

— Прости… — голосом, полным раскаяния, прошептала я, опуская глаза. — Я… я поверила, что ты… как они.

Голос сорвался от напряжения. Я все еще смотрела, не отводя взгляда.

— Я уже натерпелась от двух драконов — отца и сына. Они тоже поначалу были добры. Вальсар даже клялся мне в любви… А потом… потом он позволил мне лежать на мраморе, пока его нога давила мне на затылок.

Аверил не ответил словами.

Он просто обнял меня.

Крепко. Надежно. Как тогда, в огне.

Как будто хотел сказать: «Я не он. Я никогда не буду им».

— Всё будет хорошо, — прошептал он в мои волосы, а я поняла, что только в его руках я чувствую себя защищенной. — Обязательно.

— Обязательно уезжать? — спросила я, цепляясь за его мундир, как за спасительную соломинку.

— Да, — твердо ответил он. — Сейчас ищут зеленоволосую женщину с фургоном. За неё объявят награду. А среди солдат…

Он помолчал, обернулся туда, где был гарнизон.

— Среди солдат — разные люди. Кто-то из них позарится на награду и намекнет, что покупает у тебя блины. А завтра приведёт стражу. Ты в ловушке, Дора. Но я не дам им тебя поймать.

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Пока что мешала паника. Но я старалась.

Потому что Аверил был прав.

Быстро, почти беззвучно, я собрала всё: монеты из фартука, драгоценности из потайного кармана, тетрадку с записями старика на всякий случай, плащ — его плащ.

— Вот, — прошептала я, снимая с шеи ключ от фургона и надевая ему на шею. — Ключ от фургона. Доверяю его тебе. Без него фургон не откроется, не закроется и так далее.

Я вышла наружу.

Подошла к «Герцогине» и «Баронессе».

Они стояли, как всегда — спокойные, упрямые, верные.

Я гладила их по шее, целовала в морды, шептала:

— Простите… Я так хотела остаться с вами. Вы хоть и упрямые, но мои. Я буду скучать… Надеюсь, что мы увидимся… Скоро… Да?

Я посмотрела на Аверила с мольбой.

— Обещай… давать им сахарок. Они его любят.

Он кивнул и вздохнул.

— Обещаю.

Я надела его черный плащ. Он был мне велик, но теплый. Как защита. Как обещание.

— Готова, — сказала я, поднимая глаза. Сейчас в горле снова стоял ком. Как тогда, во время моего бегства. Такое же напряжение гудело в теле, словно у меня не тело, а сжатая пружина.

Генерал ушел.

Я осмотрела поляну, словно пытаясь проститься с этой жизнью и запомнить ее. Кутаясь в плащ, я чувствовала, словно под защитой. И понимала, что мне необходимо быть сильной. Сильной, как тогда, когда я сжигала дворец!

Через пять минут Аверил вернулся.

— Карета ждет, — сказал он, видя, как я беззвучно плачу. — На дороге. Только кучер — мой человек. Я отвезу тебя. Не бойся.

Я пошла за ним.

Сердце колотилось, но уже не от страха.

От мысли: «Пока мы едем в Исмерию… мы будем вместе. Хотя бы эти часы — наши».

Я села в карету. Просторную, темную. Пахнущую кожей и дорогой.

— Береги фургон. И лошадок. Обещай… при первой же возможности переправить их ко мне. Они — мои, — прошептала я, глядя на генерала.

Он кивнул, сел рядом и закрыл дверцу.

Карета тронулась.

Я смотрела в окно, как мелькают деревья, как исчезает поляна, как отдаляется мой короткий мир блинов и свободы. Я чувствовала свою руку в руке генерала, и только это придавало мне сил.

И вдруг…

Я нахмурилась.

Дорога…

Не та.

Мы не свернули на указателе не в сторону к границе с Исмерией.

Мы ехали… в столицу!