Униженная жена генерала дракона

Глава 22

— Я… я… — запнулась я, чувствуя, как голос дрожит. — Я блины… жарю…

— Видим, что жаришь! — огрызнулся он. — У тебя есть разрешение на торговлю? Патент? Лицензия? Клеймо от гильдии уличных торговцев?

— Для такой торговли, как я выяснила, патент не нужен… — прошептала я.

— Не нужен! Ну ты и грамотная! — фыркнул второй стражник. — А ты думала, на главной площади столицы можно просто так встать и начать жарить свою… дичь? Это частная территория! Здесь торгуют только по королевской лицензии! Или по особому разрешению короля или принца! Или по нашему разрешению… Итак, двадцать лорноров и торгуй сколько влезет. Или мы имеем право забрать твой фургон!

Я не шевелилась. Внутри всё похолодело. Двадцать золотых? У меня и пяти нет. Конфискация? Это… это конец. Мой дом. Моя мечта. Моя свобода — всё пропало.

— Я… я уезжаю, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Коррупция тут цветет махровым цветом, как я вижу! — Сейчас… уезжаю…

Я закрыла прилавок. Магический символ погас. Я села на козлы. Взяла поводья. «Герцогиня» и «Баронесса» смотрели на меня с немым вопросом: «Что, опять круги?»

— Поехали, девочки, — сказала я, голос дрожал. — Уезжаем. Всё… провалилось.

Мы медленно покатили прочь от площади. От города. От людей, которые не захотели мои блины. От надежды, которая растаяла, как масло на горячей сковородке.

Я ехала. Молчала. Смотрела вперед. Внутри была пустота. И злость. Горячая, кипящая злость.

— Зажрались, сволочи! — вдруг вырвалось у меня. — Богатым — изыски подавай! На фарфоре! С золотой каёмочкой! Бедным — неохота тратить деньги на «непонятную дичь»! Так я им что, бесплатную столовку должна открыть? Чтоб кормить всех за свой счёт? Чтоб самой потом голодать?

Я стукнула кулаком по дереву. Больно. Но мне было всё равно.

Мы выехали за город. На ту самую дорогу, что вела к нашей речке. К нашему убежищу.

Я остановила фургон. Вышла. Прислонилась к желтой стенке. Закрыла глаза. Ветер шевелил мои зеленые волосы. Где-то пели птицы. Было тихо. Спокойно. И… безнадежно.

Я взяла тарелку. Там лежал последний блин. Золотистый. Ароматный. Идеальный.

— Ну что, «Герцогиня», — сказала я, протягивая ей блин. — Ты хоть попробуй. Может, ты одна меня поймешь?

Лошадь осторожно взяла блин из моей руки. Жевала. Медленно. Задумчиво. Потом посмотрела на меня. И… кивнула. Точно кивнула!

— Видишь? — сказала я, чувствуя, как в глазах щиплет. — Вкусно же? Да? Вот! Я же говорила! Это же шедевр! Это же… счастье на тарелке!

«Герцогиня» фыркнула и пошла есть травку. Ей было плевать на мои переживания. Ей был важен блин. И как только она поняла, что блины кончились, так интерес ко мне пропал.

Я села на траву. Положила голову на колени. И… заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слезы. Как тогда, на мраморном полу. Только теперь — не от унижения. От… разочарования. От того, что мир оказался не готов к моим блинам.

«Королевские блины»… Ха. Кто вообще придумал это название? Гениально. Идиотски. Провокационно. И… абсолютно никому не нужно.

Я лежала на траве. Смотрела в небо. И думала: «Ну что, Дора? Что дальше?»

«Королевские блины»… Ха. Кто вообще придумал это название? Гениально. Идиотски. Провокационно. И… абсолютно никому не нужно.

Я сжала кулаки. Внутри всё кипело. Не от слез. От злости. Злости на себя. На свою наивность. На то, что я думала, будто мир просто распахнет объятия перед женщиной с фургоном и зелеными волосами.

«Зажрались, сволочи!» — снова пронеслось в голове. — «Богатым — изыски. Бедным — неохота рисковать. А кому тогда? Кому нужны мои блины? Кому… кому не все равно?»

Я закрыла глаза. Пыталась представить, кто бы съел мой блин с жадностью? С благодарностью? Кто бы не стал спрашивать про «гигиену» и «столики»?