Униженная жена генерала дракона

Глава 28

Я прикусила губу. Так сильно, что почувствовала вкус крови. Солёный. Горький. Как мои слезы на мраморном полу. Как моя жизнь.

«Он заперся в покоях? — подумала я, сжимая пальцы до хруста. — Он 'надломлен»? А я? Я лежала на полу, а он давил мне на затылок сапогом! Он смеялся, когда Лила садилась мне на спину! Он приказал страже смотреть, как я ползу! Где был его «надлом», когда я умирала? Где была его «печаль», когда я просила воздуха?

Нет. Его «надлом» — это страх. Страх перед отцом. Страх перед троном. Страх перед тем, что теперь он — не просто жестокий принц, а… убийца. Убийца собственного ребёнка. И это… это хуже любого позора. Это — проклятие. И оно будет преследовать его до самой смерти.

— Я понимаю, что я должен был как-то повлиять на сына, но поймите меня правильно. Я не успеваю одновременно управлять государством и контролировать его.

— Я вас понимаю, — произнес генерал. — Я тоже могу не успеть.

Ничего себе! Мне прямо вот не по себе стало! Это же красивая, изящная, завуалированная угроза королю. Но как он ее преподнес! Меня сейчас просто разорвет от восхищения!

— Со своей стороны мы делаем всё, что можем, — твердо произнес король. — Сейчас пока что мы объявили траур по всей стране. Скоро я и мой сын выступим с речью о том, как сильно была дорога нам Эльдиана. И как сильно королевская семья скорбит о ее смерти. Я думаю, что, увидев принца, раздавленного горем, народ немного успокоится. Я на это надеюсь. А вы, на всякий случай, приведите части в боевую готовность.

Лакей открыл дверь, и король вернулся в карету. Она тут же покатилась по дороге, словно и не останавливалась возле генерала.

Генерал не двинулся с места. Стоял. Как статуя. Как скала.

И я понимала, что он знает. Знает о том празднике. О моем позоре. Ему наверняка все донесли. И он осуждает. Я вижу это в его глазах. И народ уже тоже знает. Он тоже осуждает.

Я отошла к фургону, оперлась рукой на его стену… и… рассмеялась. Тихо. Сначала. Потом — громче. Пока смех не перешёл в рыдания. Я смеялась, потому что победила. Потому что мой слух — мой яд — работает. Потому что король… испугался. По-настоящему испугался.

Но потом… я почувствовала что-то другое. Не триумф. Не месть.

Надежду.

Генерал Моравиа… он не просто спас меня из огня. Он… защищает мою память. Мою честь. Он один… один во всём этом проклятом королевстве… кто видит во мне не «инцидент», а человека.

Я посмотрела на свой фургон. На вывеску «Как у мамы!». На зелёные волосы, отражающиеся в луже.

Может, не все драконы одинаковы?

Я вернулась и выдвинула прилавок, поскребла лопаткой блин от сковородки, напоминавший сгоревшие угли. Потом почистила ее и снова поставила на огонь.

Я только что поставила сковородки на огонь, когда услышала — зашуршали кусты.

Не ветер. Не зверь. Не медведь-соискатель вакансии повара.

— Кто здесь? — спросила я, хватая половник, как оружие. Готова была отбиваться им, если придётся.