Униженная жена генерала дракона

Глава 13

— Принцесса была беременной! — выпалила я, и в голове мгновенно вспыхнул образ: представляю его лицо… Когда слуга вбежал с этим слухом. Когда он понял, что та, кого он топтал, была носительницей его крови. Его будущего. Его надежды на отцовское одобрение…

Я почти физически почувствовала, как внутри дворца все замерло. Как Вальсар, возможно, пил вино, празднуя победу надо мной, и вдруг…

Представляю, как с него слетела маска всесильного принца. Как глаза стали круглыми от ужаса. Как руки задрожали… Не от гнева. От осознания. Осознания, что он — не палач, а дурак. Что его жестокость была не силой, а слабостью. Что он убил то, за что, возможно, когда-то мечтал…

— Да вы что? — опешил трактирщик, округлив глаза. Его рот был открыт, как у рыбы на суше.

— Ага, — грустно вздохнула я, наслаждаясь каждым его вдохом, каждым его движением. Это была моя симфония. — Но об этом никто не знал. Она боялась кому-то говорить… Только горничной сказала. Она как раз хотела объявить принцу долгожданную новость… Но не успела…

Он сейчас сидит в темноте, Вальсар. И видит меня. Видит, как я стою на коленях. Видит, как Лила садится. Видит, как его нога давит мне на затылок… И каждый раз, когда он это видит, он слышит шепот: «Ты убил его. Ты убил своего сына. Ты убил свою дочь. Ты убил… себя».

Я улыбнулась трактирщику. Самой невинной, самой искренней улыбкой.

— Бедняжка, — всхлипнула я, глядя на свой портрет в газете. — Такая молодая… Такая… надеявшаяся.

Пусть сходит с ума. Пусть пьет. Пусть молится. Это его крест. Его живой трон — теперь его собственная совесть. И пусть он на ней сидит. Вечно.

— Не может быть! Тогда это вдвойне трагедия! — выдохнул трактирщик, уже представляя, как этот слух разлетится по городу.

— Ну что мы все о принцессе и о принцессе, — заметил дед, грустно глядя на дно кружки.

— Ну что мы все о принцессе и о принцессе, — заметил дед, грустно глядя на дно кружки. — Ты мне лучше скажи, Альфред, где найти покупателей на мой старый фургон? Он еще в хорошем состоянии! На ходу! Две лошадки в придачу!

— Фургон? — спросила я, глядя на старика. — А что за фургон?

— Да я зелья когда-то продавал. Нелегально. — Он хихикнул, как заговорщик. — Там надо каждое зелье у магов регистрировать, получать на него патент! Это таких денег стоит! Я столько не заработаю! А оно мне надо? Бюрократия, будь она неладна! Я жил по принципу: «Если лечит — значит, можно!». А теперь вот хочу дом. Остепениться!

— Ну да! Знаю я твои зелья! — фыркнул трактирщик. — Одна липа! Ничего не работает.

Дед обиделся.

— А сейчас хотите дом купить? — переспросила я, глядя на его потрепанный камзол.

— Видят боги, старые кости уже плохо переносят дорогу! — вздохнул он, потирая спину. — Торговцам он не нужен! Богатым — точно! Они вон лавок себе понаоткрывали, как грибы после дождя! А у бедных денег нет! Я им говорю: «Фургон — вещь полезная! В нем жить можно! Считай, дом на колесах! И лавка внутри! Где хочу, там и продаю!». Я с ним, считай, полмира объездил! От Белых Песков до Змеиных Гор. И знаешь, что я понял?

— Что? — заинтересовалась я.

— Что люди везде одинаковые. — Он посмотрел на меня с неожиданной серьезностью. — Где бы ты ни остановилась — найдутся те, кто захочет купить, те, кто захочет украсть, и те, кто просто посмотрит и скажет: «Фу, какая дрянь!». Главное — не слушать последних. И не бояться первых. А со вторыми… ну, тут уж как повезет. У меня однажды чуть не сожгли фургон. За «любовное зелье», что не подействовало. Мужик решил, что жена ему изменяет… А не то, что он просто… не очень. — Дед многозначительно подмигнул.

Так, а вот это уже интересно! В случае чего я ловко свернулась и всё! Ищи — свищи! Для блинной фургон может и подойти!

Я представила, как он стоит на площади, как я продаю блинчики…

— И сколько вы за него хотите? — спросила я, глядя на старика.

— Тыщу лорноров! — произнес он, выпячивая грудь, как генерал на параде.

— Ого! — прыснул трактирщик. — Теперь я понимаю, почему его у тебя никто не покупает! Это же такие деньжищи!