Тот еще тролль

Глава 7

Начальству — или, скорее, командованию — я позвонил сам.

Дамир Тагирович принял вызов сразу же — будто только того и ждал.

— Здравствуйте. Это Ваня, — я помнил, что все мои номера у капитана где-то записаны, но все равно представился — на всякий случай. Мало ли… — Удобно ли Вам говорить?

— Вполне, — ответил киборг. — Излагай. И да, привет.

— Я в Институте, — сообщаю. — Срочно вызвали.

— Так… Ого, час ночи, — сообразил то ли егерь, то ли опричник, то ли сразу два-в-одном. — Как я понимаю, это все неспроста… Кто на этот раз?

— Гоблин, — ответил я сразу, и только тут сообразил, кто меня спросил, о чем и как. — А Вы откуда…

— Не бери в голову, — я не видел сейчас собеседника, но уверен: тот отмахнулся. — Свои методы… Здравый смысл, например. Состояние, как я понимаю, то же?

— И-ден-тич-но, — зачем-то по слогам произнес я. — За одним исключением: предыдущего гобла в таком же состоянии привезли еще до того, как я устроился сюда на работу.

— Начальство рядом? — деловито уточнил капитан, явно отсеяв лишнее и приняв во внимание нужное. — Если да, то кто именно?

— Иватани Торуевич, — ответил я. — Заведующий лабораторией. Если Вам нужен директор, так он ушел. Звоните ему на домашний…

— Если мне будет нужен ваш главный, я его как-нибудь достану… — в голосе, почти не искаженном помехами, явственно слышалось ехидное «яйца курицу не учат» или какой-то местный аналог этой народной мудрости. — Пока передай трубку шефу.

Я так и поступил: отдал аппарат Колобку, сам же скромно отошел в угол кабинета — чтобы не слышать разговора, да делать вид, будто не особенно в том заинтересован. Присел на кушетку, подумал о том, что надо бы заняться чем-то полезным: скажем, почитать рабочий справочник.

Сами понимаете, опыт опытом, а лишних навыков и знаний не бывает: тем более, что, как уже не раз выяснялось, старый и новый миры схожи, но не до конца одинаковы… Скажем, вот призрак древнего эльфийского владыки: то ли явление, то ли сущность, в моем мире невозможное в принципе!

— Не переживай, — постучался в мое сознание невидимый государь Гил-Гэлад, ощутивший, как всегда, акцент моего внимания, но неверно понявший суть последнего. — Я их слушаю, обоих твоих командиров. Захочешь — после перескажу.

Колобок, почему-то, стоял, вернее, не сидел, передвигаясь по кабинету мелкими шажочками: туда-сюда, взад-назад. Сходство с фольклорным персонажем так усиливалось многократно, и со стороны казалось: шеф не идет, но медленно катится.

Трубку моего телефона Иватани Торуевич перекладывал иногда из руки в руку, так и говорил.

— Да, вот только закончили, — отвечал Пакман Кацману. — Ошибка исключена, совпадение почти стопроцентное, — тут слово взял невидимый мне собеседник. Ненадолго.

— Почти — это потому, что разрезы… — вновь заговорил шеф. — Да, имеющие характер ритуальных, только делала другая рука. Чуть сильнее — раны глубже, точнее — края ближе… Да, и атейм у этого, нового, заточен куда лучше… Лично я ставлю даже не на нож, а на хирургический скальпель. Тридцать шестой, или чуть меньше.

Мне стало немного скучно: все, о чем сейчас — наверное, докладывал — один мой шеф другому, я помнил наизусть, и мог прекрасно пересказать сам. Другое дело, что субординацию никто не отменял: в этом наши миры между собой похожи до степени смешения…

Так вот, слушать мне стало скучно, и я раскрыл книгу — справочник магических болезней, сильно отличающихся от привычных мне по старому опыту.

Зачитался: зов шефа стал звучать как окрик.

— Ой, — я встрепенулся, наконец, услышав, что меня зовут. — Да, шеф?

— Нормально! — порадовался Колобок. — Вот это я понимаю: полная самоотдача! Я в его годы уже утек бы домой, а он тут, читает… Кстати, что? — Пакман взял из моих рук учебник, прочитал название, хмыкнул одобрительно. — Ну вот, я же говорю, самоотдача!

Я пожал плечами. Главная заповедь всякого подчиненного гласит: спорить с начальством только в крайних случаях! Особенно, когда оно, начальство, тебя хвалит.

— Спасибо, — говорю, — Иватани Торуевич. Рад стараться.

— Стараться… — на миг показалось, будто Колобок утратил нить беседы.

Страшный зевок показал, что заведующий лабораторией просто нечеловечески устал. — Знаешь что, радостный ты наш, — продолжил он. — Шел бы ты домой, что та Пенелопа! Знаешь ведь, кто это? Не мотай головой, по глазам вижу — знаешь! Вот так и иди, и завтра с утра можешь не спешить.

В последних словах мне послышалась легкая недосказанность — так и оказалось.

— В смысле, сюда не спешить. В институт. Или в морг, как тебе больше нравится. Ждут тебя, прямо с утра.

— Господин капитан требуют-с? — терпеть не мог словоерсы в прошлой жизни, не полюбил и в этой, но обстоятельства прямо требовали.

— Ага, — мы вновь пережили могучий зевок. — Позвони Кацману прямо с утра, он скажет, куда подъехать.

— Не в КАПО? — уточнил я.

— Мне почем знать? — шеф сделал удивленное лицо. — Все, иди уже, детское время, комендантский час! — и круглый человек сам засмеялся собственной немудреной шутке.

Обратно ехали молча. Зая Зая все порывался о чем-то спросить — или рассказать, но видел мое межеумочное состояние, и сдерживал порыв. Сам же я был не в настроении разговаривать: и устал, и думал тяжкую свою думу.

Так и доехали до самого дома — того, что с квартирой, никого не встретив по пути.

И оставшийся вечер, и новое утро будто прошли мимо меня: ложился, поднимался, что-то ел, о чем-то говорил — все почти так, как уже привыкли мы оба: и Ваня Йотунин, и я сам, в смысле, старый я.

А, вот! Пришлось звонить капитану егерей!

Хотя знаете… Телефонный разговор тоже не стоил отдельного описания — разве что, упомянуть его, и дело с концом. Ну, дозвонился, ну, поздоровались, ну, договорились о встрече — кстати, прямо у нас, в Институте.

— Я, — непонятно зачем уточнил капитан, — договорился с этим, вашим, так сказать…

— Доцентом Ивановым? — вопросительно подсказал я.

— С ним, — согласился егерь. — Комнату — выделят. Не ездить же тебе всякий раз через весь сервитут…

— Сам доберусь, — ответил я несколько позже уруку. — Сегодня снова в морг.

Зая Зая предложил отвезти меня в КАПО — далековато, все же, на своих двоих, на таксомоторе же не наездишься…

— Гутен морген, — искрометно пошутил белый орк в ответ. Н-да, одни юмористы вокруг: что шеф вчера вечером, что сегодня, вон, этот — обычно так себе сатирик.

Помещение нам выдали интересное: комнату, соединенную с приемной директора. Доцент Иванов, так сказать, не возражал совершенно — в отличие от давешней девушки, не умеющей запомнить моей фамилии. Имя последней, кстати, я тоже или не выяснил, или сразу же забыл.

Барышня вилась над нами копытным коршуном.

Принести чай, унести чай. Принести вместо чая кофе, унести кофе. Принести, наконец, питьевой воды и, почему-то, бубликов…

— Девушка, — последнего захода не выдержал даже многоопытный и почти не эмоциональный киборг. — Извольте не мешать нашей беседе! Выйдите вон и закройте за собой дверь — до тех пор, пока мы сами Вас не позовем!

— Так вот, — вернулся к разговору Кацман, — ты говоришь, что взяли не тех… Это почти понятно, но с одним уточнением: не «не тех», а «не единственных».

— Главный злодей, кем бы он ни был, — соглашаюсь, — господин серьезный. Деньги, понимание реалий. Связи. Вполне мог подстраховаться…

— Групп фигурантов могло быть две, — капитан егерей взял в привычку иногда подниматься на колесо и кататься по помещению: по его же словам, так лучше думалось. Что характерно, в те дни, когда отставной опричник являлся на своих — ну, почти своих — двоих, привычки шастать я за ним не замечал. — Первую группу нам подставили… Именно нам, да. Нарочито, напоказ, даже как-то глупо!

— Две, — уточняю, — или три. Или пять.

— Да хоть дюжина… Ловить исполнителей — это все равно, что бить по хвостам. — почти эмоционировал Кацман. — Нужен главный. И, конечно, понимать — не только «кто это затеял», а еще и «зачем». Второй вопрос даже важнее…

Так и поговорили — в целом, недолго.

— Скажи-ка мне, Ваня, — егерь глянул на меня образом знакомым. — Боишься ли ты летать? Не в смысле «быстро ездить», а вот прямо по-настоящему?

Летательный аппарат тяжелее воздуха — даже не предположу, как тот правильно называть — летел почти бесшумно, не рассекая воздух долгими лопастями, но мерно гудя чем-то из-под брюха. Магия, не иначе — и я даже примерно понимал, какая.

Вылетели прямо из двора Института, он же морг — с той площадки, с которой я совсем недавно стартовал в историю в составе экипажа овощного цвета мобиля.

Летели недолго — почти по прямой, заложив широкую дугу только над микрохтонью. Хтонь эта называется — местными — географически: «Швейцария-на-Казанке», вот как. Было, кстати, похоже: автономный советский социалистический кантон Гларус, например, выглядел с высоты птичьего полета… Разве что, малость гористее.

Долетели, зависли в воздухе, осмотрелись — по крайней мере, я: было интересно.

Капитан же егерей вид имел скучающий — все, что под нами, явно было видано им сто раз на все лады.

Отсюда, с высоты трех сотен метров, Змеиная Горка выглядела почти игрушечной, и даже новый Большой Зилант, народившийся в сердце кубла, казался аниматронной игрушкой.

— Интересно, — спросил я, вволю насмотревшись. — Получается, ничего еще не кончилось?

— Смотря что, — егерь посмотрел туда же: сквозь прозрачный пол кокпита, мимо пилотского кресла. — А, ну да. Хтонь не закрыта, если ты об этом. Хозяин-то цел.

— Мне казалось, что Большой Зилант… — начал я неуверенно.

— Нет, не хозяин, — сразу возразил капитан. — Просто самая большая и сильная тварь из живущих на Горке. Он и выползает-то знаешь, почему?

Тут уже можно было догадаться, я так и поступил.

— Голод, другие проблемы… Повод? — говорю. — Причина в том, что подрастает свежий Большой Зилант, и старого надо куда-то девать?

— В точку, — не стал спорить егерь. — Правда, обычно это бывает немного в другое время: не летом, как сейчас, а в первых числах ноября, да и выглядит не как беда и проблема, а, скорее, навроде фестиваля: все бегают, орут, стреляют из чего ни попадя, но все — по другую сторону холма…

— … Там, где к фестивалю все готово заранее, — подхватил я.

И тут меня, как водится, осенило.

— Господин капитан, — зачем-то принял я официальный тон. — Должна быть причина раннего выхода змея наружу… И выхода не в положенную, уточню, сторону!

— И мы даже предполагаем, как эту причину зовут, — покивал егерь. — Ладно, Дитрих, — капитан вдруг хлопнул пилота по крутому плечу, — мы все видели. Возвращаемся. Прямо на базу.

Поименованный Дитрих, матерого вида кхазад — непривычно, кстати, лысый подбородком и даже носогубным треугольником — отвечать не стал: просто заложил широкий вираж, выходя на дальнюю… Кажется, в моем старом мире это называется словом «глиссада».

И вот, стало быть, снова летим: на этот раз, на север сервитута, в сторону приснопамятного КАПО.

— И как же зовут нашу причину? — вернулся я к теме прерванной, но тем более интересной.

— Скорее всего, это знакомый тебе персонаж… Гурбашев. Знаешь такую фамилию?

— А то Вы не в курсе, — откликаюсь. — Конечно, знаю. Редкого вида тварь.

— Будь с ним осторожен, Ваня, — серьезно потребовал Кацман. — Он… Немного не таков, каким кажется. Мы вот тоже думали, что просто мошенник, просто ходит под местным бандитом, но стоило копнуть — и ниточки… Да, ниточки. Потянулись.

— Это Вы мне говорите? — изумился некий юный тролль. — Капитан, полковник…

— Потому и да, — немного странно согласился тот. — Южане… Сложно с ними. Слишком много древних тайн, с избытком неочевидных связей, разные забытые практики… Даром, что люди.

— Он, вроде, полукровка, — уточняю. — Не совсем человек.

— Совсем, совсем, — возразил егерь. — Полукровки — народ штучный, встречаются редко, в наше время — тем более… Так что этот наш — человек, просто притворяется полуорком… Или полуснага.

— Допустим, — наглеть, так уж фасонно. — Как связан этот, пусть серьезный, пусть южанин, пусть… Ну, Вы поняли, с выходом тварей с Горки?

— Предположительно связан, — напомнил мне собеседник. — Ровно в то же время, на другой стороне сервитута, новая банда — замеченная в работе на господина Гурбашева — грабила аптечный склад… Ограбление сорвалось, то ли сил не хватило, то ли наоборот — хватило, только у охраны, а не у грабителей… Не верю я в такие совпадения, Ваня. И начальство мое не верит, что куда важнее.

Не знаю. Как по мне, так версия притянута за уши — впрочем, специалистам виднее. Кроме того, мне — явно — было рассказано не все… Невеликого полета птица!

Кстати, о полете: он, как раз, и завершился. Летательный аппарат тяжело осел на площадку, подготовленную за высокой стеной КАПО.

— Вовремя Вы, — сообщил вместо приветствия полицейский чин: кажется, я видел его во время боевого совещания — в одной комнате с вооруженными снага, кхазадами и кем только еще ни попадя.

— А что такое? — спросил мой недавний попутчик, и это я не о пилоте.

— Этот ваш. Урук. То ли черный, то ли белый…

— Зая Зая? — вклинился я. — Он как здесь?

— Не «как», молодой тролль, — полицейский поглядел на меня неодобрительно: нечего, мол, лезть, когда не просят, — а «зачем». — И, снова обращаясь к егерю: мы обещали орку награду. Вернее, не мы, а Вы, Ваше ведомство… И я не понимаю, зачем. Обошелся бы…

— Скажите, барон, — вкрадчиво начал Кацман. — Сколько по Вашему ведомству проходит легендарных героев? Особенно — новых?

— Сами знаете: ни одного, — ответил тот. — Но к чему все это…

— Видит Господь Вседержитель, я этого не хотел, — неожиданно удивил и меня, и полицейского, капитан егерей: до этого Кацман ни разу — в моем присутствии точно — не упоминал высших сутей. — Однако… Слово и дело государево!

— Так бы и сказали, — понурился барон. — Мол, забираете дело по подведомственности… Без радикальных мер!

— А не получается без радикальных! — зло ответил капитан… Вернее, конечно, полковник. — Я Вам, барон, второй день талдычу, ради чего все это! Теперь вот Вы решили вновь поднять вопрос… При подчиненном, прошу заметить! При моем! — ага, это он, стало быть, обо мне.

— Пойду я, пожалуй, — отчего-то с тоской проговорил полицейский чин. — Оружие как, сейчас сдавать, или попозже?

— Сдалось мне ваше табельное, — уже спокойно ответил полковник… Нет, обратно капитан. — Подождите в моем кабинете, обсудим, как нам жить дальше в одном на двоих сервитуте. И не вздумайте там стреляться!

Вот завертелось, а! И все вокруг одного урук-хай, ну и, немножечко, тролля…

Орк, кстати, легок на помине: бел, суров, взволнован. Как только успел добраться досюда: совсем ведь недавно дома сидел!

— Здравствуйте, господин капитан! — обратился Зая Зая к егерю. — О, Ваня, и ты тут!

— Привет тебе, герой! — немного странно ответил Кацман.

— Вот именно, что герой… Ну хоть Вы им скажите, а! — орк тряс внушительными стопками резаной бумаги: по одной в каждой руке.

— Кому «им» и что сказать? — не понял капитан. — Поясни!

— Дамир Тагирович, — решительно вмешался я. — Скажите, Зая Зая… Он ведь за наградой пришел? Той, что положена?

— И пришел, и получил! — несколько агрессивно откликнулся вопрошаемый. — Вот же, в руках!

— Да что он получил! — агрессия на агрессию, да. И ни одной мысли о понуром полицейском бароне. — Это же купоны… Не деньги… Даже как-то обидно, а!

— Вот именно, — мой друг понял, куда дует ветер, и решил согласиться. — В уложении о героическом державном поощрении прямо написано: рубли! Рубль — это монета! Чеканная! На второй стороне номинал, на первой — государев профиль! А это, извините, что такое? — урук снова потряс бумагой: конечно, пачками купонов.

— Да, в таких случаях платят чеканной монетой… — несколько рассеяно потянул Кацман. От агрессии его не осталось и следа. — Идем, разберемся. И вот еще что, — вспомнил егерь. — Ты, Зая Зая, что-то говорил о медали…

— Это необязательно, — почти скромно потупился мой друг. — Но интересно.

— Медаль мы тебе дадим, — согласился Кацман. — За государем не заржавеет, не жалко, тем более, подвиг… Правда, с одним требованием.

— Каким именно? — насторожился белый урук.

— Простым, общим. — Ехидно, насколько это может сделать киборг, ухмыльнулся капитан егерей. — Носить, не снимая!