Тот еще тролль

Глава 2

Эпичная битва между силами добра и порядка (сами разбирайтесь, кто с какой стороны выступал), завершилась два часа назад. Последствия той битвы разгребали несколько часов — и еще довольно долго будут делать то же самое.

Сначала — тела, они же трупы, они же — ингредиенты.

В этом здорово помогли снага, те самые, с автоматами, и, как оказалось, еще и пулеметом. Эти ребята — кстати, полицейские — организовали сбор трофеев на основе почти научной: товарищи Тейлор, Стаханов и Ерманский удостоили бы тех, как минимум, похвалы.

Удивительно быстро набежала огромная толпа снажьих родственников: они выстроились в долгие цепочки, по которым и передавались… Скажем так, элементы, выходящие при разборе биокомплектов. Хорошо, что снага в массе своей не брезгливы! Меня, например, при взгляде на процесс разбора откровенно мутило, и, надо сказать, не меня одного.

— И как они, ну, теперь? — спросил я у егеря. — Поделятся?

— С чего бы? — Кацман чуть сдвинулся влево, будто пытаясь удержаться в поле моего зрения. — Это их добыча. Законная, надо заметить. Могу вспомнить подходящий параграф…

— Верю, господин капитан, — я тяжело вздохнул, обратившись внешне этаким Плюшкиным.

На самом деле, плевать мне было с самой высокой колокольни на добычу: по оптимистичным подсчетам, всю ее я мог бы купить у снага раз шесть, или даже семь — и это только на купоны…

Ничего уникального не предполагалось. Разве что, таковое можно было достать из туши Большого Зиланта, но то была добыча уже урукова, и я был уверен — Зая Зая поделится.

Однако, изобразить несусветную жадность стоило. Известную в моем мире поговорку здесь переиначили: «когда тролль родился, гобёл заплакал», а значит, и мне не стоило еще сильнее, чем есть, выделяться из сонма соплеменников: постоянная скаредность!

— Переигрываешь, братан, — Зая Зая тоже оказался неподалеку. — В смысле жадности. Вон, и господин капитан… Или полковник? — урук вопросительно посмотрел на егеря. Или опричника.

— Все равно, — тот пожал плечами. — Я с тобой, кстати, согласен. Наш синеватый друг… Короче, заканчивал бы ты это, Ваня. Вот серьезно, завязывай.

— Богатым будешь, — посулил я орку, сделав вид, будто не понял, о чем говорят они оба. — Только что о тебе думал. На предмет Большого Зиланта.

— Не буду, — принялся отнекиваться тот. — Тушу забирай, хоть всю: мне ее все равно девать некуда, да и живу я в дому у тебя же.

— Уверен? — прищурился я. — Там одной чешуи на… Дофига.

— О, чешуя! — обрадовался новоявленный великий герой. — Немного возьму, на жилетку. И череп еще. Один, который целее. Второй, так и быть — забирай.

— Они там в труху. Оба. И в кашу. То есть, оба сохранились хуже, — ответил я. — С такого-то, гхм…

— Это я неловко, — признал Зая Зая. — Головы тоже бери. Раз в труху. Но чешуи еще — на наручи. И поножи.

Капитан егерей посмотрел на нас обоих, послушал, да и расхохотался.

— Кожура, — сказал, — настолько старого змея, да еще магически инертная… Инертная ведь?

— Есть такое, — сурово согласился я.

В самом деле, шкура хтонической твари как была неуязвима для любой доступной мне магии, так и осталась, что на живом змее, что на мертвом. Разве что, чешуйки теперь пробивались пулями, выпущенными из пулемета…

— Она сама по себе стоит денег настолько огромных, что твой друг может купить себе хоть осколочный жилет, хоть боевой скафандр, пусть и без бортового оружия. Даже с учетом пошлины, которую нужно будет заплатить за разрешение… Даже два скафандра. Или три. Сумма получается такая, что мне ее даже сосчитать сложно — вот так, сразу.

— Пошлины? — оживился я, подумав о своем. — А может, тогда и мне можно что-то компактное, дальнобойное…

— Огнестрельное? — посуровел капитан. — Нет, и не проси!

— Помню, — стоило пойти на попятный, но что-то подсказывало мне… — Государев именной приказ. — Вздохнул. — Можно хоть услышать, о чем тот? И почему? Снага же, вон…

— Казань, она же — Сервитут Казнь — место особое, — капитан егерей потянул волынку в долгий ящик. — Только не надо этих твоих шуточек про «я заметил»!

И не собирался, честное слово! Слушал временное начальство внимательно: не давал мне покоя один момент… Однако, в наличии последнего стоило убедиться доподлинно.

— Дело не только в том, что хтони тут небольшие и — относительно — слабенькие, — проговорил капитан, — и даже не в великом их количестве. Приходилось ли тебе слышать о казанском феномене?

Конечно, мне приходилось! Я в нем, можно сказать, жил, в этом феномене, с конца Поволжского Глада и до окончания Эксперимента… После какового и сам феномен, и порожденные им подростковые банды сошли на нет!

Миры наши и вправду похожи, но не совпадают в точности.

Кивнул согласно. Все равно было ощущение — сейчас мне и расскажут о местной версии феномена… И не только.

— Обратимся к уложению: огнестрельное оружие под запретом — если речь о сервитутах — только для урук-хай, — просвещал меня капитан, а я, стало быть, внимательно того слушал. — Твоему другу Зая Зая даже касаться нельзя — от пистолета до пулемета, даже для самозащиты, даже… Запрещено, в общем, и всегда будет под запретом. Наказание — одно…

— Высшая мера социальной защиты, — догадался я.

— Как? Высшая мера чего? — удивился егерь. — Интересно. Запомню. Блесну как-нибудь в собрании, мол, оригинальный троллий юмор… В целом верно. Смерть, да. Здесь же, в Казни, ситуация иная, и виной тому, как раз, казанский феномен.

Мимо нас, взяв с места резкий старт, пронесся черно-белый урук.

— Прибью, — орал он, набегая на небольшую группу снажьих подростков, подобравшихся к туше Большого Зиланта, и почти незаметно ковыряющих бок монстра — видимо, на предмет той самой, упомянуто дорогущей, чешуи.

Подростки осознали масштаб проблем и разбежались — очень опытно, в разные стороны, чтобы опасному герою не захотелось гнаться за кем-то одним.

— Мы отвлеклись, — вернул меня к беседе капитан-полковник. — Так вот, феномен. Ты ведь заметил, что на улицах неспокойно не только из-за Выхлопов и приблудных волшебников? Криминал, например?

— Его пойди, не заметь, — не удержался я. — Криминал. К тому же, они — бандиты— как раз, при стволах, и очень даже огнестрельных.

— Не все, — покачал головой офицер. — Снага, тролли и гоблины — строго о белом оружии. Мечи, секиры, топоры. Ножи. Стрелядлы всякие, типа той, что висит в шкафу и у тебя самого, и у твоего друга: пневматика, торсионки.

— Ну… Наверное, — поразмыслив пару секунд, я не стал сдавать властям своего бывшего врага, а ныне — полезного подельника по прозвищу Гвоздь. Мало ли. Да и ружье то, поди, провалилось уже в ил метра на три в глубину.

— Оркоиды — тролли тоже — это примерно две трети местных уголовников, что мелких, что покрупнее. Были, до Инцидента.

Сделал себе ментальную закладку: пора уже доподлинно выяснить, что за Инцидент такой!

— И еще некоторое время после… В общем, Его Величество в неизъяснимой своей милости, именным повелел — распространить запрет на огнестрельное, лазерное, плазменное и любое другое — кроме пневматического и натяжного — дальнобойное оружие с одних только уруков на всех, кто носит приставку «хай». Олог-хай, например.

— Стало прямо полегче? — несколько ехидно поинтересовался я.

— Тон сбавь, — преувеличенно спокойно посоветовал мне егерь. — О Государе речь ведем. Негоже…

— Я не о том! — пришлось изобразить верноподданическую панику. Я даже выставил перед собой ладони — в универсальном жесте полного отрицания. — Не смею! Только и исключительно об обстановке!

Знаете, эта история с царизмом — невозможном при развитом магическом обществе — стала уже несколько напрягать и даже прямо бесить. Какой-то один хрен, только тем и славный, что далекие его предки были самыми лихими бандитами на селе, а чуть менее далекие умудрились не упустить преимущества… Не должен один человек принимать судьбоносных решений за все государство!

Вы, конечно, спросите — а как же товарищ Сталин? — и я отвечу: «Это другое, понимать надо!»

— Ладно, — паникой моей капитан остался доволен, и тему негожего тона развивать не стал. — Спокойнее — стало. И заметно. Сам понимаешь, когда бандиту надо до тебя сначала добежать… Или выстрел из арбалета, например, не пробьет твоей брони… Даже если таковы не все бандиты, а только их треть!

— Понимаю, — решил согласиться я. — Значит, снага, гоблины, тролли… И, наособицу — урук-хай?

— Именно, — кивнул егерь.

— Хей-хо! — донеслось откуда-то со стороны груды кирпича, получившейся совсем недавно от столкновения с танком. Я отвлекся и присмотрелся.

— Не обращай внимания, — посоветовал егерь. — Сейчас обниматься станут. Может, даже побратаются… Хотя последнее — уже вряд ли. Кхазады!

Вездесущий черно-белый урук оказался, конечно, там, где кричат. Громкие звуки, правда, он издавал не сам: с этим прекрасно справлялся расчет гранатомета, собранный из кхазадов. И вправду, затеяли обниматься! Я даже немного позавидовал. Боевое братство, все дела…

Пришлось сделать над собой усилие, перестать завидовать и обратиться вновь к источнику информации. — Не сходится, — говорю. — Снага. И вон гоблины еще. Автоматы, пулеметы…

— И не сойдется, — сердито проскрипел Кацман. — Ты меня еще перебивай почаще, ага. Точно ничего не поймешь, а повторять я не стану. Тут одного-то раза многовато, с таким отношением.

— Дамир Тагирович, — немедленно подольстился я. — Я Вас сильно внимательно слушаю, и прям все запоминаю. Хотите, начну записывать?

— Хороший ты тролль, Ваня, — невпопад заявил капитан. — Ладно, давай тогда сразу к делу, без нормативных актов и практики применения…

— У меня хорошие оценки по праву, — напомнил я. — Только все равно не упомню подобного, ни на лекциях, ни в конспектах… Чужих, понятно.

— Значит, так, — окончательно вернулся к теме егерь. — Оркоидам — кроме, по-прежнему, урук-хай — разрешается владеть огнестрельным оружием, а также носить его и применять, в одном случае.

Тут немудрено было догадаться: я сразу же так и поступил.

— Ну конечно! — ладонь моя встретилась с моим же лбом. Звук получился глухой и пустоватый — впрочем, неудивительно. — Кроме тех случаев, когда подзапретные состоят на действительной государевой службе!

— Не просто службе, — поправил меня капитан, он же полковник. — Определенной. Каждодневной, по охране порядка в обществе и борьбе с хтоническими тварями. То есть нет, не получится — я уже понял, к чему ты клонишь, Йотунин. Хитрый, блин, как тролль! А, ну да.

— То есть, моего добровольного содействия егерской службе…

— С заглавной буквы, будь любезен, — потребовал капитан этих самых егерей. — Когда о Службе. Даже если вслух, а не на письме!

— Извините, господин капитан, — потупился я. Конечно, Егерской Службе.

— Так-то лучше… Ну вот, ты, во-первых, иррегуляр, во-вторых, не совсем по боевой части, — уточнил егерь и без того понятное. — И еще один момент, Ваня.

— Да? — я немного даже напрягся.

— Ты — самый сильный шаман из всех, мне знакомых, а я вашего брата повидал, повидал, — похвалил меня временный начальник и боевой соратник. — Я не знаю, как ты это делаешь, да и знать не хочу, но то, что творили твои духи на поле боя… За каким лешим тебе, после всего этого, еще и огнестрельное оружие?

— Ну, как «зачем», — проявил я непреклонную решимость. — Надо!

— Мало ли чего она орала, эта девчонка, — барон фон Физенгофф, беседуя со смежником минимум того же ранга, что и он сам, вел себя совершенно иначе, чем с подчиненными. Прямо сейчас они — вдвоем, с капитаном егерей и полковником опричнины Кацманом, сидели в большом начальственном кабинете, скрипели креслами и пили невкусный казенный чай… Морщились, но пили, и иначе было нельзя: Казнь, традиции! — Все равно я не понимаю нижнего татарского… Только городской.

— Да ничего не мало ли, — возразил Кацман.

Капитан переместился к окну: полюбоваться на то, как предмет разговора учит давать себе лапу боевых псов егерской службы. Дело происходило не в полицейском управлении, но в таинственном и всесильном КАПО — куда решением совершенно логичным и переместились оба начальника. Вместе с теми отправилась львиная доля трофеев… И большая часть участников побоища.

Участники добирались сами, трофеи — и вот эту вот девочку — пришлось везти.

Собаки орчанке понемногу уступали: и в смысле безбашенности, и по части твердолобости. По крайней мере, три из пяти уже подавали любую из передних лап на выбор.

— Что орут все дети мира, когда им страшно? — риторически вопросил куда-то в пространство господин коллежский советник. — Зовут на помощь, маму…

— Мама тут все равно не поможет, — откликнулся егерь. — Не та весовая категория. Однако, этой девочке, подозреваю, страшно не было… Одно слово: урук-хай!

— Разве не два? — усомнился барон исключительно из принципа.

— Да леший с ней, с орчанкой! — потребовал капитан Кацман, решивший, что время пустой беседы ни о чем завершилось. — Не о том речь. Отчет — слушали? Что скажете, фон Физенгофф?

— Скажу, что в следующий раз надо без беллетризации, — охотно откликнулся тот. — Иначе не документ получается, а какой-то авантюрный, извините, роман!

— Скорее тогда — рассказ. Или повесть, — педантично уточнил капитан. — Впрочем, я и сам не особенно разбираюсь в высоких материях. А так — вся наша жизнь — будто книга. Иногда даже с продолжением.

— Уж лучше с продолжением, чем без, — умудренно согласился барон.

Однако, стоило поговорить и о деле.

— Действия Ваших, господин барон, подчиненных, лично я нахожу логичными, своевременными и даже смелыми — без излишней бравады и безрассудства, — порадовал полицейского опричник. — Танкисты только слегка… Неудачно выступили.

— Скажу простонародно, — заявил начальник, в том числе, и танкистов. — Практика. Вернее, ее отсутствие. И два снаряда на ствол!

— Первым не попали совсем, вторым попали не туда… — потянул капитан. — Ладно. Мы ведь тоже выступили не лучшим образом. Что я, что егерь Ближней Долины, что мой подопечный…

— Кстати, о подопечном! — воодушевился полицейский. — Впервые вижу лысого тролля!

— Это он сам себя так, — пояснил Кацман. — Мало того, что шаман, еще и алхимик… «Надоело ходить волосатым среди лысых», прямо так и сказал!

— Я не про то, хотя и алхимик — это любопытно, — возразил барон. — Я о том, как ваш тролль садил с двух рук… Стихийной, прошу заметить, магией!

— Поспешу успокоить коллегу, — принял официальный вид егерь, уже догадавшийся, что смежник имеет в виду: наложить мохнатое щупальце на талантливого юношу — мол, самим мало. — Он именно что шаман, очень сильный, и упокойщик, тоже не из последних. Думаю, специфика: что одно работа с духами, что другое… Стихийная же магия, а также призыв симпатичных, но бесполезных, эльфийских лучников — это не он сам, это его духи. Сильные, бесспорно, требующие активной подпитки — разобраться бы, кстати, как Ване такое вообще удается… Остальное — шаман. Сами понимаете.

— Ну да, чудес не бывает, — согласился барон. — Не в мою смену, а так бы хотелось… Духи, духи, все прочее — титры и спецэффекты.

— Вот-вот, — совсем просторечно согласился Кацман. — Шаман без понтов — беспонтовый шаман! В полицию его звать не советую — не пойдет.

— Это отчего же? — удивился полицейский. — Льготы, приличный оклад, выслуга лет… Разрешение на табельное оружие…

— Льготы и оклад ему побоку, — егерь пожал плечами. — Он богат, даже неприлично, если для юного тролля. Монеты ведрами, купоны пачками — сам видел! Недвижимость.

Капитан вернулся от окна и снова устроился в кресле. То скрипнуло.

Взял в руку чашку, принюхался к остывшему чаю, поставил сосуд обратно на стол.

— Выслуга у него и по основному месту работы капает неплохая… Шаманит. В Институте.

— Кэ-Ха-НИИ? — загрустил барон. — Тогда понятно.

— Вот, разве что, огнестрел… Есть одна мысль, но тут — егерь опасно прищурился — с условием.