Тот еще тролль

Глава 24

Тяжелые в адресе — это очень хорошо. Особенно, когда адрес — не твой собственный, и хорошо вооруженные граждане явились не по твою душу, а по чью-то еще.

В адрес мы поехали на барбухайке — Зая Зая настоял. Сделал он это правильно.

Начнем с того, что оставлять машину посреди некоего нигде, то есть, в центральном районе сервитута, таки можно — но только один раз, без всяких гарантий найти ее комплектной и на том же месте, где оставил.

Потом, с таинственного адреса еще надо было как-то уехать. Вряд ли опричники… Это что, дежа вю? Если да, то отчего мне кажется, что все это я уже объяснял, и даже не раз?

— Уверен? — Кацман окинул наш транспорт таким взглядом, будто впервые тот видел, и даже сомневался немного в способности эсомобиля ездить. — Тормозить не будем. Или догоняете, или…

— Не отстаем, — закончил чужую мысль белый урук.

— Ну, дело ваше, — решил полковник, ловко влезая на сиденье служебного броневика. Мобиль дал ход, мы пристроились в хвост.

«И ничего он не быстро едет», подумал было я. Открыл рот, чтобы сказать…

В этот момент мы миновали последнюю заставу, и опричный броневик немного прибавил в скорости. Раза в три, или даже в четыре — впервые видел, как настолько тяжелая машина несется, словно угорелый лось. Впрочем, я много чего видел впервые — в этом мире и этом теле.

Доехали быстро, как по мне — даже слишком!

Сначала нашу барбухайку остановили на дальних подступах — мол, «не положено».

Потом полковник, уехавший куда-то далеко вперед, понял, что мы безнадежно отстали, вернулся к посту, и нас сразу же пропустили — мол, «положено». Ехали мы после этого еще минуты три.

«Адрес» Гурбашева предстал в виде домика.

Такого, средних размеров и богачества, выстроенного посередине чиста поля в ближнем присервитутье. Красные кирпичные стены, блестящая жестяная крыша, небольшой, но очень аккуратный дворик… Был!

Сейчас дом оказался обложен тяжелыми так, что и…

— Мышь не проскочит! — порадовался Зая Зая, тыча пальцем куда-то за окно барбухайки. Я выглянул: вдруг и вправду — мышь?

Нет, оказался потайной снайпер — холмик, из которого торчал длинный и толстый ствол глушителя.

— Чего это он, — удивился орк. — Куда целится?

Ствол оружия был направлен не в сам дом, а и вовсе в сторону противоположную.

— Это затем, — я сделал вид, будто все понял, — чтобы никто не напал на полицию с тылу. Мало ли…

— Сервитут, — согласился легендарный герой.

Я выбрался наружу. Потянулся — люблю это дело сразу после долгой поездки… Или недолгой, но слишком быстрой.

— Куда теперь? — спросил Зая Зая, почти сразу вставший рядом со мной.

— Мне почем знать? — удивился я. — Вон, пылит кто-то, похоже, до нас… Сейчас скажут.

Допылил. Оказался полицейский снага на полицейском же мопеде — росту среднего, комплекции — тоже, рожа — умная, колес — два.

— Этсамое, — сообщил он, представившись по форме: чего-то там городовой какого-то разряда. — Вызывают. Просили прихватить инвентарь.

Это мне было понятно: минимум бубен, максимум — посох.

Подумал, подумал, и взял сразу оба предмета. И револьвер еще — тот самый, о котором я столько мечтал и так быстро забыл, получив.

— Что, Ваня, интересно? — осведомился полковник Кацман. — Штурм… Желаешь взглянуть?

Я быстро — как умею — прикинул диспозицию.

Оглядел откровенно расслабленных тяжелых, суетливых легких и стоящих по местам всяких. Кроме того, заглянул внутрь дома — да, прямо не сходя с места, и вы знаете, как я это делаю.

— А не будет штурма, — вслух догадался я. — Или будет, но не сейчас. И не здесь.

— Поясни… те, — потребовал не полковник, но какой-то чин, мне не представленный: дорогой цивильный костюм, стрижка и прическа, вызвавшие в памяти старинное слово «куафюра»… Явная же сволочь!

Со сволочами у нас разговор короткий — лучше и вовсе промолчать. Поэтому отвечать я стал не любопытному чину, но Кацману.

— Духи, — соврал я с умыслом, — говорят: в доме — шесть трупов и столько же живых. Живые — эксперты-криминалисты и фотограф при них. Еще трое — это вооруженные нижние чины.

— И о чем нам это говорит? — уточнил полковник.

— Штурма не было. Стены целые, окна, двери… Не было. Трупы есть, значит, кто-то успел раньше. Или они сами на себя… Хотя нет. Духи не видят ни единого неприкаянного, значит, суицид исключен. Опоздали?

Дорогая сволочь с прической осмотрела меня взглядом презрительным: будто увидела даже не насекомое, но нечто такое, чего и на свете-то быть не должно, однако же — вот оно! Еще и говорящее…

— Может быть, — вопрос был задан уже не мне: чин повернулся к Кацману, — этот ваш как-бы-специалист назовет и время, и причину — не сходя с места? В подробностях?

Не, ну сам же напросился!

— Фигурант раз, — сообщил я скучным голосом…

Время послушно остановилось.

— Твое эльфийское величество уважаемый предок, — вопросил я. — Появись, а?

— Дай, догадаюсь, — государь Гил-Гэлад все больше перенимал повадки своего мнимого потомка, то есть — мои собственные. Хорошо это или плохо я пока не понимал. — Сходить, посмотреть, вернуться, подсказать?

— Сам же знаешь, — проворчал я. Не люблю долго висеть во временной петле: мало ли!

— Ладно, — согласился эльфийский призрак. — В общем, первый…

— Человек, возраст — тридцать, рост — сто семьдесят один, вес… Так, это лишнее, — я сделал вид, будто задумался. — Смерть наступила сорок две минуты назад, огнестрельное, входящее — левая лобная доля, выходящее… Так, фрагменты черепа, вещество мозга…

— Не настолько подробно, пожалуйста! — позеленел презрительный чин. — Можно ограничиться…

— Больше всего интересен третий, — согласился я. — Без подробностей, но кистей рук у него нет, череп проломлен… Довольно характерное это все. Не раз уже виданное, только в камеральных, понимаете ли, условиях.

— Знакомый почерк, — полковник смотрел на причесанного с неким изуверским торжеством. — Наши сектанты? Верно?

— Да, — я не стал отрицать очевидного. — Или очень на них похоже. И кстати! Этот, третий — человек, как и остальные пятеро. Только был загримирован… То ли под толстого снага, то ли под мелкого орка…

— Короче, — прервал поток моего красноречия киборг, — Гурбашев. Это он. А значит…

Обратно в сервитут полковник поехал с нами, на барбухайке.

— Все эти, — пояснил он свое решение чуть погодя, — проверяющие. Ни продохнуть, ни давление сбросить… Главное — не поговорить! Если по делу.

— К слову об этих. Который в костюме — он кто?

— Советник сервитутского головы по общим вопросам, — сделал невеселую гримасу Кацман. — В каждой бочке затычка. Прибыл убедиться лично…

— Убедился? — мне не то, чтобы надо было знать, просто пришлось к слову.

— Сам же видел, — порадовался полковник. — Такой, зелененький. Интересно, до кустов добежал?

На самом деле, спросить я хотел совсем о другом, и Кацман быстро это понял.

— Спрашивай, — так и предложил, понимаешь.

— Гурбашев… Главный же? — уточнил я. — Или нет? Если его свои…

— А вот не факт, что свои, — покачал головой киборг.

Или это барбухайка подпрыгнула на особенно удачном ухабе?

— Очень как-то все… Вовремя, что ли! — продолжил полковник. — И, что характерно, на полчаса раньше нас! — И добавил совсем непонятно: — Каждый раз!

— Сорок минут, так-то, — возразил я зачем-то, после чего решительно замолчал. Минуты на три. Ничего не говорил и Кацман — вроде как, думал.

— Получается, не Гурбаш, — закончил сомневаться киборг, — главный. Или у них там маленькая внутренняя война, или это с самого начала был не южанин.

— Или это вампиры, — решил я блеснуть интеллектом. — Или кхазады. Или мы с вами, господин полковник… Непонятно только, зачем это нам.

— Упырям — тоже, — начал было Дамир Тагирович, но тут его речь прервала громкая трель звонка.

«Ответь» — одними глазами подсказал мне опричный жандарм. Я так и поступил.

Ну, поговорил, послушал, еще поговорил.

Сбросил соединение, вдохнул полной грудью, медленно выдохнул…

— Братан, — сказал нервно. — Планы меняются. Топи на болото, и именно что топи!

— Эт' пожалуйста, — обрадовался белый урук.

Дальше каждый был занят своим делом.

Зая Зая топил, филигранно, на полной скорости, входя в повороты.

Полковник Кацман молча смотрел в окно — наверное, тоже хотел посчитать красивых девушек, которых по дороге не попадалось.

Я… Я негодовал.

Слышали ведь выражение про мизера, которые ходят парами? Ну конечно, кто пули не писал, считай, студентом не был… Хочу только добавить: парами, но на одну руку!

— У меня два вопроса, — полковник ожидаемо не нашел, кого посчитать, заскучал, и обратился ко мне — видимо, за развлечениями. — Первый: куда летим?

— В дорм, — ответил я коротко. Кажется, это называется даже «односложно». — Второй вопрос, — попробовал догадаться я, — «Зачем?»

— Нет, — почти отмахнулся Кацман. — Второй вопрос вот какой: «Ваня, что с лицом?»

— Сейчас поймете, — посулил я. — Вон, почти на месте.

И тут мы приехали уже безо всяких «почти».

Старейшины встретили меня, кажется, полным своим составом.

Наверное, надо будет их потом пересчитать, и куда-нибудь запомнить: пусть не имена, так хоть по головам.

Вид пожилые мохнатые тролли имели понурый и виноватый, но настрой — боевой и злобный. Нет, не спрашивайте меня, как это так получается, я сам не знаю. Не иначе — глубокий жизненный опыт…

— Как это случилось? — обязательное приветствие я пропустил.

Невежливо? Нифига подобного!

Для начала, со всеми старейшинами я уже виделся с утра.

Кроме того, сейчас и явился, и требовал держать ответ не Ваня Йотунин, даже не просто Глава клана. В эту минуту перед старичками грозно воздвигся тот самый коллективный феодал, о котором вовремя рассказал мне Рикардо Алонсович Баал-и-Ометьев.

— Нет чести водить пленного в кандалах, — пробурчал в ответ кто-то из пенсионеров.

— Куда водить? Зачем водить? — удивился я.

— Морить человека голодом насмерть можно, — вступил второй старик. — Но только по приговору суда клана! Твое же слово, при всем уважении, не приговор!

Кажется, что-то забрезжило… Вроде света в конце тоннеля. Оставалось надеяться, что это не поезд, идущий навстречу.

— То есть, наш сектант сбежал? — уточнил я больше для проформы.

— Сначала мы повели его кормить, — да что у них за манера такая, говорить по очереди!

— Повели кормить, и он сбежал? — окончательно уточнил я.

— Сначала он поел с нами из общего котла… Хлеба не давали! — вскинулся на всякий случай очередной старейшина. — Чтим закон и завет!

Мне бы тоже неплохо что-то такое чтить. Или, для начала, почитать — в смысле чтения, а не… Вы поняли. Ладно, стоило сделать вид, что Главе все понятно.

— Значит, он поел и сбежал? — я начал терять терпение.

— Сытого, мы повели его обратно в сарай, — не в свою очередь сообщил первый из говоривших.

— И вот из сарая он… — я уже ни на что не надеялся — кроме зверской расправы над верхушкой тролльей общины. Только кровавые жертвы…. Так, не при опричнике. Потерплю.

— Да! — обрадовался все тот же старик.

— Тогда пошли смотреть, — потребовал я.

— Бубен возьми, — посоветовал Зая Зая, до того молчавший.

Господин полковник Кацман ничего не сказал, хотя мог: просто покатился рядом.

Открыл сарай. Принюхался. Закрыл.

— Кто главный? — спросил я у старейшин.

— Мантикорин, — выдвинули те достойного из сплоченных своих рядов.

— Ты? — уточнил я. Дождался кивка. Продолжил. — Жертвы есть? Кто, сколько?

— Какие еще, — удивился старик, — жертвы? — И тут же, подпустив совсем уже грубости, — Что ты несешь, мальчишка?

— Спокойно, — я положил руку на плечо вышедшего вперед Заи Заи. — Этого я тебе отдам… Но потом.

— Зачем отдам? — оторопел Мантикорин. — Меня есть нельзя! Я старейшина!

— Есть варианты, нах, — перешел на уличный говор мой лучший друг. — Тебе даже понравится!

Замечательную беседу нашу прервал полковник Кацман. Ему, видите ли…

— Мне надоело, — пояснил киборг, — вас слушать. Случилось-то что?

— Это дело клана, так-то, — отвоевал я кусочек позиции. — Но, чисто из уважения… Откройте дверь. Газоанализатор включите в режим биологических отходов.

О том, какое именно железо может оказаться в комплекте бывшего капитана егерей, а ныне — полковника жандармерии, я уже знал: это сервитут, если есть деньги, добудут хоть чорта лысого, тем более — такую пустячную вещь, как техническая документация на боевого опричного киборга!

— Кровь? — почти не удивился Кацман.

— Не просто кровь! — поморщился я. — Тут, вашу мать, просто смердит кровососами!

Получасом позже собрались в сельсовете… Или как я уже называл это здание? Правление? В нем, короче.

— Сидел в железе, нах, — весомо пояснил снага, отвечавший за внутреннюю безопасность — подчиненный, стало быть, нашего Ульфовича. — Потом эти, род-ствен-ни-ки, — по слогам выговорил безопасник, имея в виду что-то явно матерное, — потащили кормить пленного…

— И обратно привели с босыми руками? — восстанавливать цепь событий надо было в точности.

— В натуре, — согласился снага. — Он и утек, падла.

— Что-то не сходится, — подал голос гном Дори. — Или не до конца. Даже если принять как данность то, что парнишка — натурально, упырь…. Вопросы!

— Сначала — как он ходил под солнцем, — согласился я.

— Плохо ходил, — вспомнил Зая Зая. — Неуверенно. Мы-то сначала подумали, что он под мухой… А оно вона как, солнце, значит!

— Допустим, — решил я. — Еще?

— Всякий упырь, — вступил корнет Радомиров с согласия начальства, молча кивнувшего, — и без своего колдовства-на-крови, это просто не очень сильный человек. Обычный, каким был до обращения. Даже если он высший вампир, хорошо выносящий ультрафиолет!

— Не очень хорошо, — напомнил я.

— Значит, не совсем высший, — согласился корнет. — Но тогда тем более — как он вылез из сарая? Я как-то пробовал ломать что стены, что дверь — не вышло!

— Как пробовал? Зачем пробовал? — не понял я. — Радомиров, объяснитесь!

— На спор, — пояснил младший киборг.

У меня одного такое ощущение, что все важные дела в этом мире делаются или на спор, или из принципа? Неужели никто не может просто делать свою работу? Почему обязательно нужна странная мотивация?

Однако мы заболтались, пора уже была перейти к делам.

— Отставить, — решительно потребовал я, — демократию. Всем слушать сюда.

Все послушались.

— Кто-то принес нашему бледному юноше крови, — начал я. — Добыл и принес. Кровь не свиная и даже не коровья, хотя бойня и недалеко. Знаете, почему?

— На свиной, — ответил кхазад Дори, — так не разгонишься. Задняя стенка вынесена начисто, а она, между прочим, в четыре кирпича! Кровь была человеческая… Или снажья. Или эльфийская. Разумного, короче, существа.

— Почему не гномья? — Поинтересовался я как бы между прочим.

— От гномьей, — охотно поделился Зубила, — упырей штырит. Причем на особый манер: ни силы, ни ловкости, ни маны… Одни мультики!

«Вампир, испив гномьей крови, галлюцинирует», — запомнил я для себя. Всякое знание да будет полезным…

— Итак, — я окинул взглядом старейшин, стоявших у дальней стены, будто на расстреле или прямо перед тем, — осталось понять, кто из вас принес вампиру кровь… Отвечать!

Посох удачно попался под руку, им я и стукнул по полу.

Из небытия соткался владыка Гил-Гэлад.

— Звал, потомок? — поинтересовался эльф.

— Не, не звал, — ответил я. — Случайно так вышло. Но хорошо, что ты пришел…

— Вижу, что хорошо, — согласился призрак. — Так… Эти, мохнатые — ни при чем. Вернее, как: причем, но кровь упырю принесли не они. Остальное… Я тебе одному расскажу, хорошо?

— Спасибо, прадедушка, — вежливо согласился я. — Конечно!

Сидели рядком, расходились пешком.

Отдельно мы пятеро — я сам, Зая Зая, оба киборга и мертвый эльфийский царь.

Наособицу — сотрудники и рядовые члены клана Желтой Горы.

Совсем отдельно, шарахаясь от призрака владыки так, будто тот чумной — насквозь виноватые старейшины троллей.

Мы немного отошли от Зала Совета, он же — штаб обороны, он же… Надоело придумывать дурацкие названия. Надо утвердить что-нибудь одно!

— Бесовы кровососы, — выразил общее мнение корнет Радомиров. — Вот только упырей нам тут и не хватало, для полного-то счастья!