Тот еще тролль

Глава 15

Ничего не закончилось, все продолжается.

Опять ритуальные жертвы. Снова те же расы — точнее, представители… Необычные. Интересные. Те, кто чем-то отличается от соплеменников.

Есть и кое-что новое: в этот раз…

— Дело Клана! — вваливаюсь в опричную приемную, слегка пугнув дежурного.

Теперь представьте, как это — напугать боевого киборга при исполнении… Ага.

— Какого еще, — удивляется офицер, — клана?

— Желтая Гора, — дышу глубоко, успокаиваюсь. — Сары Тау, то есть, если по татарски.

— Его же как бы нет? — удивляется киборг. — Клана?

Вижу погон: один просвет, три звездочки… Поручик. Стало быть, жандармерия.

— Ваше благородие, — вид принимаю официальный. — Клан упразднен не был ввиду наличия последнего живого наследника! В настоящее время проходит процедуру восстановления и строительства резиденции! Губернский секретарь Йотунин доклад окончил!

— Присядьте, Йотунин, — предлагает жандарм. — Сделаю пару звонков.

…— Таким образом, и получается, что убийство подданного Гартуга Бурхата, пятидесяти семи лет, вероисповедания эруического, резидента сервитута Казнь, — я излагал, опричник — выжидал. Наверное, надеялся, что я собьюсь… А вот хрен тебе, железная твоя морда! Ваня Йотунин давно бы потерял нить, но не таков Вано Иотунидзе, — из юрисдикции уголовной полиции переходит в ведомство опричной жандармерии.

— Не частите, Йотунин, — да он издевается! — Я, покамест, не вижу причин…

— Я зато, — смотрю недобро, — вижу. Даже усматриваю. Как Глава клана.

— Вы в своем праве, Глава, — соглашается нехотя жандарм. — Но я так и не понял, отчего что-то куда-то переходит.

— Вы, Ваше благородие, прямо вынуждаете обратиться через голову… К начальству. Благо, этому человеку я тоже некоторым образом подчинен.

— И кто у нас начальство? — откровенно ерничает опричник.

— Полковник Кацман, кто же еще, — сообщаю я.

Поручик делает особое лицо.

Ради него одного — не поручика, выражения — стоило городить огород с Делом Клана.

— Давайте так, — предлагает разом осунувшийся дежурный. — Дело принимаем на основании… О! Покушения на державный уклад!

— Явного покушения, — уточняю.

— Да, явного. Только вот что, Иван Сергеевич… — а я ведь не называл поручику имени и отчества… — Вы должны понимать, что штаты жандармской экспедиции по сервитуту…

— Расследовать Дело Клана, — перебиваю, — попросту некому?

Редко доводится увидеть такое: сочетание облегчения и досады в выражении одного человеческого лица.

— Проблема понятна. Как и решение. — О, напрягся. Бюрократ хренов, а еще в погонах!

— Какое еще, — дергается, — решение?

— Содейник, — сказал, как гвоздь вколотил.

Новое выражение на поручиковом лице читалось однозначно: лучше бы это был гвоздь!

— Любишь ты, Ваня, путать путанное и пугать пуганных! — радовался часом позже майор егерской службы. — Поручик Васин звонил мне полчаса назад, блеял что-то человеческим голосом…

— И что? Каков будет Ваш положительный ответ?

— Нахал, — пожаловался в пустоту мой собеседник. — Полезный, но нахал.

— Так чего? — интересуюсь. — Если по делу?

— Если по делу, то откуда ты вообще знаешь про лист гражданского содействия?

— Про содейник-то? — делаю вид, что удивился. — Так Вы, Дамир Тагирович, сами как-то…

— Это когда? — удивляется майор. — Не припомню… Впрочем, неважно. Будет тебе лист, раз такое дело. Но закрытый. Только по делам клана.

— Уже, — радуюсь, — хорошо.

Кацман — сегодня он был без колеса — прошагал через весь кабинет, открыл дверь, высунул голову в коридор.

— Васин! Ко мне!

Ладно хоть не «к ноге».

Местная служба — со вчерашнего — основательно запугана, и лично я мог ожидать от ехидного майора и не такого.

Оно понятно: веселье, устроенное вчера Кацманом — и не им, кажется, одним — явление нечастое, непривычное… Едва стекла вставить успели. Кое-где — еще и рамы. И дверные косяки.

— Да, господин полковник! — давешний поручик тянется во фрунт, всем своим видом показывая желание угодить начальству.

— Передайте, голубчик, в канцелярию, — преувеличенно вежливо изрекает егерь, чтобы… Вы ведь у нас нынче дежурный? Все еще?

Интересно, младший по званию киборг и правда сглотнул стальной гортанью, или мне показалось?

— Так точно, господин полковник! — а, все верно. Майор-то Кацман по егерской линии, тут же и вовсе жандармерия…

— Значит, передайте: пусть готовят содейник, — суровый взгляд в мою сторону, — закрытый лист! На имя Ивана Сергеевича Йотунина, клан «Желтая Гора».

На работу сегодня не пошел: отпросился.

Здорово получается, вот что. Я считал… Пятую часть моих рабочих дней смело можно писать в прогулы!

Можно было бы, не имей я на каждый такой случай внезапного отпуска или местной командировки. Все официально, не подкопаешься: правило «чем больше бумаги» прекрасно действует в любом из известных мне (двух!) миров.

Повод был что надо. Нормальный такой повод — дела Клана ведь!

Ну, вы в курсе.

Причина… Стояла под окном моей квартиры — тем, что выходит на улицу Академика Губкина. Заодно — на пельменную, на хлебный магазин, на улицу, которую я упорно именовал — про себя — «имени 50 лет Октября»… Теперь вот — еще и на стоянку, временную ли, постоянную ли, нашего нового транспортного средства.

— Я, — ловлю орка на улице, даже не войдя в подъезд, — считай, дома. Отпросился.

— Огонь, — радуется Зая Зая. — Чо, айда смотреть? Или сперва завтрак?

— Обед уже, — смотрю на наручные часы. — Половина первого.

— Обед, — соглашается урук. — Пойдем, что ли, тебя кормить?

А глаза-то, глаза! Чую и вижу: нашел братан себе большую уручью любовь — на всю жизнь, да такую, что больше пристала бы гномьему механику.

Ай, молодца! Реши я сам выбирать, местно говоря, тачку, и то бы не нашел варианта лучше. Или вообще бы не нашел, я же не местный — ни связей, ни ресурсов… Кстати, о ресурсах.

— Дорого, — интересуюсь, — встало?

— Пока еще нет, уважаемый Глава, — отвечает урук глуховато — потому как торчит по пояс сверху внутри машины, под открытым капотом.

О, это что-то новое.

— Какой я тебе, — готовлюсь ругаться…

— Не, Вань, ну важное же дело, — Зая Зая вылезает наружу весь, смотрит не то, чтобы виновато, а так. — Транспорт! Если что, то на баланс Клана!

— Ты точно учился, — удивляюсь, — на медбрата? Транспорт, баланс… Будешь начальником транспортного цеха, вот что!

— Благодарю за доверие, — смотрит ехидно, — уважаемый Глава.

— Щас как дам больно, — взвешиваю в руке тяжелый гаечный ключ. — Вот только соберусь…

Хорошо, что Зае Зае надоело дурачиться — не то шутейная беседа могла затянуться… Да хоть до позднего вечера, если не до утра.

Что выяснилось-то.

Во-первых, снага по имени Хэм убрался основательно, даже слишком. Про «пополам» — это даже не была фигура речи, вот как!

Во-вторых, трайк восстановлению не подлежал, совсем, никак.

В-третьих, я сам, оказывается, не раз и не два рассуждал при орке на тему «вот купим нормальный мобиль»…

— Я и подумал: когда, если не теперь? — триумфально скалится урук. — По цене… Дорого, да.

— Не дороже денег, — отвечаю машинально, разобрав на слух сумму. В тех самых деньгах. — Когда платить?

— Сегодня, — отвечает урук. — Барбухай просили не тянуть.

— Кто, — удивляюсь, — просил?

— Барбухай, — будто это слово что-то объясняет. — Фирма! — да, вот так, с ударением на второй слог. — Барфуц, Бухер, Хайзенберг.

— А я думал — запил кто-то, по жести… — это я уже ерничаю: название мне понравилось не меньше, чем сам мобиль.

Кстати, эслектрический! Именно такой, с «эс» в самом начале: сочетание механики, электроники и изрядного количества эфирных сил, вложенных во что-то наподобие кристалла-накопителя… Прогресс, однако!

Смотрю и вижу: на нас уже глядят. Местные какие-то, мелкие, то ли дети, то ли гоблины, то ли все сразу…

В голову приходит вот что: я давно не колдовал — то есть, не шаманил — на людях. А надо бы: реноме — штука такая.

Явленная магия местных не то, чтобы пугает, но так, заставляет осторожничать — мне же подобное отношение не помешает никак.

Чехлы сейчас внутри машины, оба: и длинный, и круглый. Беру второй, достаю бубен.

«Бамм! Бамбабам!»

— Чего надо? — государь Гил-Гэлад проявляется зримо — для всех и каждого.

То ли гоблины, то ли дети дружно пятятся назад — прямо до стены дома. Мало ли: тролль, даже шаман — дело ясное, призванный дух — дело темное. А ну, как прыгнет!

— Того, — даже хорошо, что не надо разводить политесы: достало еще утром, в опричной конторе — Машину — видишь?

— Допустим, — отвечает дохлый эльф, поворачиваясь к мобилю. — А надо что?

— Ты офигел, — интересуюсь, — предок? Или…

— Не надо «или», — отвечает дух. — И вообще, чего ты начинаешь? Нормально же общались… Сейчас посмотрю.

Это мы с Гил-Гэладом знаем, что никто никуда не смотрит: просто дух меняет присутствие на незримое. И неслышимое — никем, кроме меня самого.

— Если я правильно понял задачу, — уточняет призванный, — надо сделать вид, будто я внимательно изучаю эту… Телегу. Или карету. Как тебе больше нравится?

— Пусть будет, — рисуюсь, — «вагон».

— Тем более, что похож, — соглашается эльф. — Так, вот я ее изучил, и?

— Без всяких «и», — плачу той же монетой. — Проявись, выскажись позитивно… Мол, вещь хорошая…

…— Надо брать, — завершает эльф почти трехминутный монолог.

Хвалит, стало быть, машину.

— Ну что, берем? — осторожно интересуется Зая Зая.

И глазами так делает — чисто домашняя лиса, когда интересуется насчет пожрать. Ну как, блин, отобрать игрушку у престарелого ребенка… Любовь же!

— А мы, — дразнюсь, — берем?

— Не мне решать, — мрачнеет Зая Зая. — Но, гляди, тут…

Слушать хвалебную оду — с учетом мнения эльфа — уже в третий раз… Нет уж. Будем считать, что меня взяли измором.

— Ладно, — решил не тянуть слона за хобот. — Берем. Где деньги — ты знаешь.

— Ура! — громко просиял белый урук.

Деньги Зая Зая отвозил один — на этой самой барбухайке. Я не поехал, и сразу по двум причинам.

Сначала — показать, что доверяю людям своим и нелюдям. Даже не для них самих это нужно, для окружающих: вот, например, правая рука Главы клана. Белая, понимаете ли, длань. Доверие — полное даже деньги…

Потом — тупо стало лень. В том числе, выдумывать второй обоснуй.

— Планы… Были, — стул у гнома Дори был особенный, свой собственный: на двадцать сантиметров выше нормального. Поэтому говорить кхазад мог не вставая из-за стола. — Но что уж теперь…

— А что, — подпускаю в голос жести, — теперь? Что поменялось?

— Ну да, — злится кхазад. — Куда уж нам. Ты с ним не дружил!

— Не дружил, тут ты прав, — вроде бы соглашаюсь. — Не успел. Но!

Встаю, отхожу от стола: так, чтобы всяк пришедший мог видеть меня во весь рост.

Троллья магия — штука сразу и сложная, и простая.

Простая — легка в применении. Любое горное заклятие нужно просто произнести, и оно тут же сработает. Не чаще раза в сутки, но сработает… И вот уже сложность.

Сложность тролльей магии в том, что применять ту может только природный тролль.

К'ва — дядя крупный, даже очень. Ну, вы помните: два с половиной метра, полторы тонны… Однако в горах Кахети раньше водилось и не такое — того же горного великана куда проще отпугнуть, чем убить: а они, великаны, тупые…

Еще одно бытовое заклятье — «Больше, значительнее!»

Шепчу, чтобы никто не слышал: «Шешанаш Ашах!»

Вот так хорошо, вот теперь слушать будут внимательно. Даже гном, горю которого я искренне сопереживаю, но жалеть которого — прилюдно — не готов.

— Вчера какая-то тварь завалила одного из наших, — смотрю в глаза, всем сразу и каждому по очереди. Глаз не отводят: вины за собой не знает ни один. — Из моих.

Вижу, гном открывает рот. Ну уж нет уж, ты сказал достаточно. Даже слишком.

— Клан, — продолжаю, — это не тусовка. Не место работы. Не собрание друзей. Клан — это семья.

Гляжу, Дори захлопнулся. Киваю сам себе, продолжаю.

— Гартуг Бурхат не был моей крови, но — брат мне, — перехожу на крик. — У! Меня! Убили! Брата! Кто, — уже спокойнее, — думает иначе?

Возразили… Сами-то как думаете? Правильно, никто.

— С самого раннего утра я ездил в опричнину. Догадаетесь, зачем? Дори? — Спрашиваю конкретно кхазада: тему нужно давить до конца.

— Мало ли, — бурчит тот. — Ты Глава, тебе надо… Наверное.

— Зая Зая, — зову. — Доки при тебе?

— А то! — белый орк достает картонную папку, развязывает тесемки, являет документ.

— В руках у Заи Заи, — говорю, — содейник. Закрытый лист, но содейник. Печать, исходящий номер, честь по чести. Кто не знает, что это такое?

Даже если кто и не знал, не признался ни один.

— Мы найдем их. Найдем и накажем. Те из них, кто после этого выживет…

— Чуть меньше пафоса, — призрак эльфийского царя появился так, чтобы видеть того мог только я сам. — Перебарщиваешь. Пока им всем на мозги давит твоя невозможная магия, они толком ничего не замечают… Хотя вон, твой эксперимент на орках уже что-то подметил.

А я так хотел ввернуть что-нибудь этакое! Вроде «позавидуют мертвым» или еще какой-нибудь культурный артефакт…

— Нет, не выживут, — обещаю собранию. — Ни один. Но для этого, — действие заклятия заканчивается, ну и стоит закругляться, — мне нужна ваша помощь. Помощь Клана. Каждого из вас!

Так-то мы собирались не за этим: дело у нас было другое. Стройка!

Первые здания, главная улица нового поселка… Те возвели в сроки рекордные, но вот с остальными ожидалась морока.

Генеральный план. Коммуникации. Дорожная сеть. Объекты инфраструктуры… Да, и менталитет еще.

Здесь ведь сервитут. Вольница — ну, почти. Всяк, кому скажешь, что делать надо именно вот так, минимум спросит: «зачем?» или «почему?».

Максимум — куда более вероятный — будет таким: тебя просто не послушают. Не торопись, мол, исполнять, наверняка — отменят!

Но, стройка — стройкой, а более важные дела… Сами понимаете! Феодализм!

— Что мы имеем, — выступал уже не я: один из новых соклановцев, назначенных мной — с испытательным сроком — на должность начальника охраны поселка. Кстати, человек, в смысле — хуман. — Прошлая банда ушла по этапу.

— Уже осудили? — удивляюсь. — Быстро.

Так-то я был в курсе — и сообщали одному из первых, и на допросы… Не раз и не два. Суд прошел в закрытом режиме, но на то он и суд, а эти трое — то ли сектанты, то ли чернокнижники…

— Приговор, — начальник охраны улыбнулся бы, располагай к тому ситуация, — вот какой: «За чернокнижие презлое и шарлатанство сущеглупое».

— Можно, — вклинился кхазад, — перевести как «не за то, что колдовали, а за то, что не получилось».

— Так и есть, — ответил докладчик. — Третий том дела, страница пятнадцатая, «расшифровка решения суда». Я, кстати, тоже не думал, что две эти статьи можно применить одновременно…

— Получается, — беру слово… Мне его попробуй, не дай! — Что старую банду приземлили. Верно ведь?

— Каторга, — кивает хуман. — Пожизненное.

— Жертвы… Новые. — Нет, это не я внезапно поглупел. Это надо вовлечь в обсуждение весь… Пусть будет «совет клана».

Не мне же одному отдуваться!

— Банд, — подает голос снага: из молодых, да ранних! Электрик, сантехник, еще кто-то: руки прямо золотые, половина коммуникаций, считай, на нем, — больше одной, нах.

— Шамиль прав, например, — это Зая Зая, а ведь собирался молчать! Не вынесла душа поэта. — Новая банда… Как бы не поглавнее старой. Духи же молчат?

Не сами духи, конечно, новые жертвы… Которых те духи, вроде как, спрашивают.

Не удается вытянуть и жалкого подобия посмертного рассказа давешнего эльфа — не знаем ни «кто», ни «где», ни даже — «зачем на самом деле».

Блуждаем в тумане, спотыкаясь о трупы.

Одно понятно — в банде завелся специалист.

Упокойщик, или прямо некромант, и это фигово — на той стороне баррикад знают, с кем имеют дело. В смысле, со мной, Гил-Гэладом, Иватани Торуевичем…

— Короче, — надо было подытожить, я так и сделал. — Ловим, мстим, что останется — выдаем властям. Кто против? Кто воздержался? Единогласно!

Кто бы сомневался, ну!