Тот еще тролль

Глава 23

Кацман явился ночью. Нет, не во сне — это было бы уже слишком, не находите?

Интересно, отчего во всех городских легендах госбезопасность — в этом мире, конечно, опричнина — открывает двери исключительно богатырскими пинками ног?

Господин полковник, например, культурно постучался… Может, потому, что был в этот раз о колесе? Вроде как, ноги заняты?

— Не спишь?

— И вам, Дамир Тагирович, здравствуйте, — широко зевнул я. — Чем обязан?

— Дело есть, — коротко пояснил киборг. — Важное.

— У нас других не бывает, — я поднялся на ноги, почти вскочил. Все одно поспать не дадут. — Опять синий мешок?

— Нет, — отчего-то поморщился полковник. — Но будет. Если я правильно понял ситуацию.

— Тогда… Где стул, вы знаете, — я двинулся в сторону кухоньки. — Для кофия поздно, будем пить чай!

Ставить самовар я поленился: обошелся чайником, да и тот вскипятил жульнически, простой игницией: три секунды или четыре, да притворился — мол, вода уже была горячей.

— Мне черный, — попросил полковник.

…— Я тоже не знаю. Баал — аристо не из последних, но даже для них получилось как-то слишком быстро. Вот ты бьешь лицо Кандалинцеву, вот — твой… Скажем так, патрон, уже в курсе и принял меры. Разве что… — киборг сложил руку в кулак и несколько раз стукнул костяшками о столешницу. Несильно стукнул, та даже не треснула.

— Вот и я думаю, — кивнул я, — стучит кто-то. Осталось понять — кто?

— Просто не бери в голову, — посоветовал полковник. — Любой из сторожей, любопытная официантка, просто кто-то проходил мимо… Всякое случается.

— Так, и что теперь делать? — я зевнул уже по-настоящему: мне стало нравиться спать! В прошлой-то жизни… Вы ведь помните, да?

— Сегодня — ничего. Завтра — явишься, прямо с утра, восемь-ноль, — киборг поднялся на колесо.

— Куда явлюсь? — не понял я.

— Вторая дуэльная, — еще непонятнее пояснил Кацман. — Начальство твое я предупрежу, что будешь к обеду. И еще… — Полковник уже подкатился к двери, но остановился, обернулся, — героя своего не забудь. Легендарного. А то чую я…

— Киборги ничего такого чуять не могут, — немного обнаглел Ваня Йотунин. — Медицинский факт. Мозговые импланты начисто отрубают прогностику — даже тем, у кого была…

— Ну-ну, — хмыкнул полковник, да и выкатился наружу.

А я что? Я ничего. Пошел спать, уснул и преотлично выспался.

Наутро оказалось, что «Вторая дуэльная» — точно такой же адрес, как, скажем, «Академика Губкина, дом десять». Для всех, кроме меня — Зая Зая, например, просто кивнул, принимая адрес к сведению.

Орк завел барбухайку, мы поехали.

Я смотрел в окно: вдруг показалось интересным сосчитать красивых девушек. Еще бы встретить хоть одну!

Зая Зая задумчивость мою и молчание понял по-своему.

— Не журысь, братан, — предложил он, не отрывая от дороги внимательного взгляда. — Ну дуэль и дуэль. Не твоя же! А, чтоб тебя, падла!

Я встрепенулся: падлой друг меня еще не называл… Оказалось, что не меня.

— Вот так едешь, никого не трогаешь, — творчески развил отклик белый урук. — А тут — всякая сволочь…

— Коммунальная служба, так-то, — опознал я раскраску подрезавшего нас грузовика. — Вдруг ему надо. Вдруг он спешит!

— Трубы ему надо, — возразил Зая Зая, — залить. Со вчерашнего. Туда и торопится.

— Почем знаешь? — удивился я. — Может…

— Не может, — возразил орк. — Не я один знаю. Считай, весь сервитут… Это ж Халитов!

Про Халитова я до той поры не слышал.

Понимаете, я уже довольно давно живу в этом, так его слева и вверх, сервитуте. Понемногу обрастаю связями, знакомлюсь с людьми и нелюдью, вон, даже классный чин выслужил… Незаметно для себя самого. Однако знать всех и каждого не получается просто физически — хотя и очень хочется, ведь всякие связи полезны для дела, даже если самого дела пока не придумано.

— Расскажи, — попросил я. — Интересно. Кто это за Халитов такое?

— А нечего рассказывать, — как это у белого урука получается — яростно крутить баранку и спокойно притом говорить? Легендарный героизм, не иначе! — Халитов — он по трубам. Любым, вот вообще. Газ, вода, наоборот…

— Вода наоборот? — сначала не понял я. — А, слив! — потом понял.

— Золото человек, — продолжил орк. — На нем одном, считай, вся коммуналка держится… Ну и бригада его, тоже те еще!

— Падлы? — догадался я.

— Еще какие! — согласился Зая Зая. — Особенно, если вечером налить, а утром не похмелить!

— Зверство какое, — содрогнулся я всем своим существом.

Таинственная «вторая дуэльная»… Спортивная арена, совсем небольшая. Даже, скорее, стадион. Или и вовсе стадиончик…

На таком примерно Вано Иотунидзе играл в хоккей — как и всякий природный солафоб, в Ночной Лиге Трудящихся. Разумеется, стоял на воротах. Или сидел… Там пойди пойми, во всей этой экипировке!

Для хоккея нужен каток — если хоккей не с мячом.

Если с мячом — нужна трава.

На второй дуэльной арене никакого катка не имелось, как, впрочем, и травы. Ровная такая площадка, покрытая чем-то вроде щебня, слегка красноватого и очень мелкого.

— Это ведь не то, о чем я подумал? — я поднял один камушек и старательно потер тот между пальцами. Чаемая краска слезать отказывалась — или была особо стойкой, или не была вовсе.

— Ты постоянно, — ухмыльнулся орк, — о чем-то думаешь. Так что хрен его знает, то или нет…

Я бросил камушек обратно, разогнулся, оглядел площадку.

Вокруг арены, как и во всяком таком месте, плотно стояли трибуны — любой желающий мог посмотреть на то, как один достойный господин рихтует личность другому, не менее достойному. Или, что вернее, как два дурака, чего-то не поделив…

— Что-то не так, — сообщил я в окружающее пространство, и тут же оказался понят превратно.

— Чо такое? — обеспокоился орк. — Чуйка твоя?

— Чуйка молчит, — не замедлил я с ответом. — Даже странно. А! Я понял! Братан, — обратился я к белому уруку. — А чего она квадратная?

— Кто? — не понял Зая Зая. — А! Арена, что ли? Какой ей еще быть-то?

Арена, так-то, обычно круглая. Ну, я к такой привык, или к таким. Хотя хоккейная коробка — прямоугольная, с закругленными углами — чисто новейший элофон, только очень большая и не умеет звонить.

— Вон трибуны, — продолжил орк. — Вон негаторы, по углам…

Он бы, может, и дальше что-нибудь сказал, но нас прервали: правда, вежливо.

— Иван Сергеевич, здравствуйте! — громко поздоровались из-за спины.

Я обернулся.

— Здравствуйте, Рикардо Алонсович!

Баал-самый-младший явился, верно, минут на пять позже меня: впрочем, мы с ним оба не опоздали, ведь до времени, назначенного мне киборгом, оставалась уверенная четверть часа.

Второго поединщика — то есть, давешнего Кандалинцева — поблизости не наблюдалось.

— Не то, чтобы опаздывает, — посмотрел на часы аристократ, — но уже немного хамит.

Тут мне не надо было объяснять: дуэль, дворяне… На месте нужно быть заблаговременно. Те самые пятнадцать минут!

— Тогда… Побеседуем? — вопросительно предложил я.

— Хорошо, — согласился Баал. — Спрашивайте.

— Даже не знаю, с чего начать… — вопросов у меня оказалось слишком много, и вздумай я задать их все, нам не хватило бы не только пятнадцати минут — в пару часов бы уложиться!

— Давайте, Иван Сергеевич, начну я, — открыто и искренне улыбнулся аристократ: не то, чтобы он был настолько мне рад, но происходящее его, как минимум, забавляло. — Вас интересует причина, по которой так сильно поменялось мое к Вам отношение!

— И в рамках этой причины, — подхватил я высокий слог собеседника, — все прочее. То, что вы сочли нужным вмешаться — эта дуэль, то, что я на нее приглашен… Или вызван?

— Приглашен, — кивнул Рикардо Алонсович. — Видите ли, Иван Сергеевич… К юноше по имени Ваня Йотунин мое отношение осталось прежним. Доброжелательным, чего уж греха таить, покровительственным… Дело только в том, что сейчас вы — не совсем вы. Или не только вы.

Так, кажется, у этого в родне тоже затесались эльфы — и не один, а как бы не около взвода. Слова понятны, смысл ускользает…

— Клан, Иван Сергеевич, это… Согласно ранешнему Государеву Указу — двухсотлетней, примерно, давности, — сжалился надо мной Баал, — коллективный феодал. Каждый по одному — простолюдин, все вместе — дворянин, и не из худородных.

— Как Новгородская республика? — ляпнул я, не подумав. — Господин Великий Новгород?

— Примерно, — немного напрягся аристократ. — Интересно, откуда… Впрочем, неважно и не здесь. Так, коллективный феодал… Значит, обращаться с кланом надо так, словно мы — ровня! Вы же, как Глава клана, лично представляете этого дворянина, и, значит…

Что там было «значит», я понять не успел.

— А вот и ты! — донесся знакомый уже визг. — Явился!

Слегка опоздавший поединщик был не один: компанию ему составила дюжина лбов… Как говорили в древности — не поручусь, что было именно так, может, мне кажется — рынд. Росту лбы были все, как один, высокого, в плечах широки, до зубов вооружены… Выглядели представительно, или старались такими казаться.

— Что, не по себе, да? — битый дворянчик визжал, отчего-то на меня. Рикардо Алонсовича он то ли прямо игнорировал, то ли сначала хотел закончить со мной. — Силен, кулаками-то исподтишка махать!

— Я тебе, Скандалинцев, — плеваться сквозь зубы я не стал, но изобразил такое очень похоже, — так-то нос разбил. И по печени еще. Никакого исподтишка, лицом к лицу, к тому же — ты был вооружен.

— Подлые приемчики против честной стали, — взъярился упомянутый. — Ничего, теперь тебе… — Кандалинцев обернулся к тому из рынд, на лице которого читалось немного интеллекта. — Взять нелюдя! Взять обоих! Так, — аристократишка повернулся к Баалу. — Теперь с тобой…

Я изготовился к драке: большой, суровой, нечестной. Не в том смысле, что противников двенадцать на нас с Заей Заей двоих: как раз наоборот, нас много, они одни.

Повеселиться нам не дали.

— Это вряд ли, — Дамир Тагирович Кацман умеет, когда надо, появляться тихо, говорить — громко. Вот и в этот раз…. — У кого это отросла такая взялка, хотелось бы знать?

Вот умеет ведь! Одно сомнение, один вопрос, один раструб огнемета, торчащий из середины железной ладони.

— Вы прилягте, прилягте, — увещевал полковник. Рынды, что характерно, слушались: без особых звуков укладывались лицами в мелкий щебень и заученно заводили за спины руки. — Устали, наверное. С таким-то господином…

— Он нам не господин, — пробурчал тот самый, с интеллектом. — Свободный найм.

— Тем более, — обрадовался киборг.

Дворяне тем временем… Почти ничего не делали. Я видел краем глаза: оба они стояли, и каждый рассматривал оппонента.

Кандалинцев — злобно набычившись, швыряя взглядом метафорические молнии — мол, «а ты кто еще такой?»

Баал — надменно, очень спокойно, держа руку на яблоке шпаги… Смысл во взгляде читался примерно тот же.

Наконец, Кандалинцев открыл рот. Набрал воздуху в грудь…

— Господа, — радостным голосом предложил полковник Кацман. — Не ругайтесь, господа! Лучше деритесь!

— Я вообще не знаю, кто это! — вдруг решил мой давешний оппонент и наниматель дюжины рынд. — Мною вызван этот… Который…

— Глава клана Сары Тау, — подсказал киборг на русско-татарском.

— Да! Он! — согласился визгун.

— Начнем с того, — все тот же скучный вид Баал дополнил еще более скучным голосом, — что право на вызов ты, Кандалинцев, утратил. Вместе с прямизной носа. Как, кстати, не болит?

— Я! Я! — все сильнее заводился битый аристо.

— Далее, как представитель рода-покровителя, принимаю на себя долг чести и крови… — Баал немного оживился. — И намерен стребовать с тебя, Кандалинцев, и кровь, и честь. Прямо здесь и сейчас. На белом, как ты и хотел, оружии.

— Да кто ты такой есть? — удивился вызванный, забыв даже завизжать. — По какому праву…

— По праву владетеля юридики Ометьево, — просто ответил Рикардо Алонсович. — Ближайшей, как ты понимаешь. Куда ближе твоего Грязовца, или где ты там засел, пока наследник…

— Давно? — одними губами спросил я полковника.

— Со вчерашнего утра, — так же тихо ответил мне Кацман.

Ну, понятно. Опять какая-то интрига, и я в ее центре!

Вскоре сидели у Гвоздя.

Ресторан этот назывался как-то еще, но то название я позабыл, уточнять было лень, Гвоздь же — вот он, во всей своей снажьей красе.

Сидели втроем: полковник Кацман, белый урук Зая Зая и ваш покорный слуга.

Спросите — «Что же Гвоздь? Отчего ты его не посчитал?»

От того и не посчитал, что Гвоздь не сидел, Гвоздь бегал.

Целый полковник жандармерии, да в скромном заведении… Такая честь, такая честь!

— Не тот пошел аристократ, — Дамир Тагирович изволил отдыхать: впервые на моей памяти.

Полковник принял вальяжную позу, отключил служебный связник и сейчас потягивал из баночки что-то вроде жидкого пюре — особого корма для киборгов. Надпись «Premialnyi», идущая крупными буквами по всей окружности банки, давала понять: не для простых киборгов. Впрочем, за счет заведения-то…

— Ох, не тот, — продолжил полковник. — Раньше дуэли были… Танки, винтокрылы, заклинания высшего порядка, батальон на батальон, чуть ли не стратегические бомберы! Теперь — потыкали друг в друга острым железом, и всего поединка.

— Это вы о Шереметьевых? — уместно уточнил я.

— И о них тоже, — согласился Кацман, и тут же, без всякого перехода, продолжил: — Я ведь зачем тебя позвал.

— Вот и мне интересно, — обрадовался я. Неужели наконец что-то расскажут, и жизнь станет яснее…

— Этот ваш Кандалинцев… — протянул киборг, — он, как будто, не просто так. В смысле, явился. Знаешь, когда он оказался в сервитуте?

— Интересно, — немного напрягся я. Кацман назвал дату.

— Интересно, — пришлось повторить. — За два дня до первой жертвы. Гоблина, да? Это если мне не изменяет память.

— Не в этом случае, — прорезался Зая Зая, до того молчавший. — Точно, за два дня! Только это ведь ничего…

— Не доказывает, да, — согласился Дамир Тагирович. — А вот то, чем наш недобитый аристо все это время занимался, с кем был на связи…

— Например? — вот интересно так интересно! И отчего мне кажется, что я уже знаю ответ?

— Гурбашев, — коротко ответил полковник.

— Мало ли, что Гурбашев, — возразил я. — Нет, мне он тоже не нравится… Оба они, ну, эти. Только это же…

— Это, Ваня, вишенка на торте, — порадовал меня жандарм. — Солидном таком тортике, с айсберг размером!

Ну, не дурак же, аналогию уловил.

— Прослушка, наружка, аналитика… — продолжил полковник, — Системная работа — не ваши веселые старты и прочие гениальные озарения — результат дает всегда! Скорее, поздно, чем рано, но дает.

Киборг или малость помедлил, или о чем-то плотно задумался: наверное, «говорить или нет, и если говорить, то сказать ли все».

— Девять встреч провели эти двое — и это только те, о которых мы знаем. Каждый раз, что характерно, за два дня до новой жертвы. Сегодня ждали десятую — встречу — но вот дуэль… Кстати! — полковник посмотрел на настенные часы, будто не имея встроенного хронометра — Время!

— Время — что? — удивились мы с Заей Заей хором.

— Время звонить, — туманно пояснил Кацман. — Насколько я знаю Баала-младшего, дуэль на белом оружии в его исполнении — это всегда ровно шестьдесят минут, и час этот только что прошел.

Полковник извлек откуда-то мобильный телефон, ткнул не глядя пару кнопок, включил громкую связь.

— Радомиров, — ответила мембрана динамика. — У аппарата.

— Доклад, — потребовал Кацман.

— Полминуты назад, за явным преимуществом. Один-ноль в нашу пользу.

Ого, а Ингвареша, кажется, азартен!

— Ну все, — Полковник поднялся на ноги. — Нам пора.

И как человек, внутри которого под центнер боевого железа, может так грациозно двигаться?

— Куда — пора? Кому — нам? — решил уточнить я.

— Всем нам. Снага своего только оставьте, — киборг усмехнулся, — на хозяйстве. Вы двое — со мной. Транспорт у дверей.

— Ничего не понял, — спорить я не стал, но отношение обозначил. — Ну, надо, так надо.

— Кандалинцев кончился, — сжалился надо мной полковник. — Остальных или уже взяли, или плотно ведут… Нам осталось самое интересное. — Кацман решительно двинулся к двери.

— Идем в адрес, брать Гурбаша!