Тот еще тролль

Глава 28

Сервитут — не то место, где я хотел бы жить. Ходить по этим улицам, смотреть в эти лица, лезть в глупые драки.

Нет, не так.

Я не хочу жить в нынешней Казани — как бы ее ни называли местные. Очень уж она из себя… Хмурая, злая, никакая. Тускло, сурово, насмерть.

С другой стороны, я понимал: мне еще повезло. Ваня Йотунин мог жить не в сервитуте, не иметь жилья, средств и друзей.

Даже хуже: пржесидлел бы я в какого-нибудь крепостного крестьянина дальней юридики: без магии и гражданских прав, зато с кучей обязанностей и ошейником на шее… Ничего хорошего, о дивный новый мир!

Тем же, кто другой жизни не знал, улицы сервитута казались нормальным местом для жизни. Тем, но не мне.

От той Казни, которую видел сейчас, и даже Казани, которую помнил по старой части прошлой жизни, хотелось сбежать — я так и поступил, переехав жить в пригород… Или как будет правильно? Присервитутье? Сюда, короче. В мной же построенный дормиторий «Сон Ильича».

Казань нашла меня сама: не как скопление домов, расставленных вдоль улиц, но — отношение, поведение, претензии.

— Разговор есть, глава.

Этого тролля я видел — он пришел вместе со всеми остальными. Здоровенный такой мохнатый бугай, на голову меня выше. Приветствовал, как и все прочие, и ничего больше не сказал. Смотрел, однако, с вызовом — я сразу понял, что будут проблемы.

Ну, вот они. Пришли. Пришел. Как квинтэссенция Казани — еще и пришла.

— Они все, — показал тролль себе за спину, — ссут. Старейшины тебя откровенно боятся. Шаманы, однако, уважают — непонятно, за что. Кто помельче и послабее — просто не хотят связываться. Поэтому я.

Очень хотелось ответить обидно и в рифму, но сдержался. Мало ли, может, косяка упорол и даже сам не понял… Сразу же бить недовольное лицо — так себе стратегия.

— Ты никого не слушаешь. Ни старейшин, — тролль немного помолчал, верно, для усиления эффекта, — ни достойных мужей… А еще имя! Нарек, понимаешь. Не спросясь, мимо всякого обычая…

— Чтобы слушать — надо знать, кого, — с этакой ленцой ответил я. Мне, в целом, уже было все понятно. — Вот ты, например — кто? Кто по жизни, под кем ходишь? Обзовись!

— Джинневич я, — будто бы признался тролль.

— Джинневич — и все? — Удивился я. Имя, отчество. Погоняло?

— С тебя хватит!

О, а вот это уже совсем хамство, и знаете, что? В жизни не поверю в то, что этот, как его, явился сам и действует своей волей. Понятно, старейшины подослали — потыкать в Главу веточкой, посмотреть на реакцию, может, что и выйдет…

— Не положено так поступать, — мерно гудел тролль. — Сперва подумать, только потом — решать. И не тебе, а кому постарше и поумнее!

Вот это вот «постарше и поумнее» чуть не заставило меня ржать в голос. Знал бы ты, Джинневич… Удалось сохранить лицо, спокойное до мнимой окаменелости.

— Чего хотел-то? В смысле, сказать, — меня откровенно вызывали на конфликт, прямо здесь и сейчас: я, положим, был не против, но надо было дать противнику раскрыть все карты, и даже сделать первый ход в партии.

— Слишком много на себя берешь, глава! — тролль сплюнул.

Я присмотрелся — плевок угодил на дорожку — в трех метрах от стены Правления. Общинная земля?

Я-то хотел развести здоровяка на первый удар — чтобы он потом однозначно был неправ. Джинневич же… Это подарок. Прям подарок, из неожиданных и потому приятных.

— Видоки, — позвал я негромко: знал, что люди соберутся быстро.

— Я видок, — откликнулся Зая Зая. Весь мой и второго тролля разговор урук подпирал собой стену правления, смотрел в другую сторону и делал вид, что ни при чем.

— И я — тоже, — это уже какой-то гном, не Дори. Вроде, из инженеров, но это неточно.

— А я — так и вовсе Видок, — обрадовался чему-то охранник из людей. — Фамилия такая! Еще я охранник. — Этого приставил его к Правлению Ульфович: «присмотреть и для солидности». Говорил парень, отчего-то, с грассирующим галльским прононсом и ударениями в конце слов.

— И я! И мы трое! — как я и думал, толпа-не толпа, а кворум собрался в минуту.

Местные называют это место «площадка для поединков». Я, не чинясь — и помня любимые скандинавские саги — попросту «тинг». Вы так теперь тоже называйте. Я — Глава, это — приказ!

Короче, в тинг встали через пять минут — формальностей немного, но они есть, и их положено соблюдать. Толпа образовалась вокруг — стояли плотно, черты не переступая.

Вот ведь люди и нелюди, а! Лишь бы не работать…

— Правильно ли я тебя понял, — потыкал я носком в песок тинга, — что ты, несказуемый Джинневич, вызываешь на бой Главу клана?

— Ничего я не вызываю, — здоровяк нервничал. — Это ты сам все!

— Допустим, — процедил я сквозь зубы. — Но вот вопрос. Бранные слова сказаны?

— Дааа! — заорали сразу несколько видоков, не дав Джинневичу и рта раскрыть.

— Хула на главу возведена? — это тот же вопрос, но мне так показалось правильным.

— Прилюдно! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Оскорбление чести Клана? — последний, самый убойный, аргумент. Подумаешь, Главу обидели… Может, этот поглавнее потом будет? Вон, какой здоровый!

— Плевок на общинную землю в пределах десяти шагов от стен Большого Дома, — кажется, Зая Зая цитировал какой-то кодекс, — приравнивается к плевку на стену Большого Дома, равно как и на любой другой клановый символ. Если это не было вызовом Главе клана — плевун повинен побиению камнями насмерть. Если это был вызов…

— Вызываю, — вдруг закричал Джинневич. — И пусть духи предков будут мне порукой!

— Будут, будут, — согласился я тихо, громко же добавил: — Я, Глава клана Сары Тау, вызов принял. Поединок — до смерти одной из сторон или иной невозможности продолжать бой! Прямо здесь и сейчас!

Ваня Йотунин — так-то, шкафчик и сам немаленький. И не слабенький: пусть скорее и жилистый, чем мускулистый. Без антресолей еще.

А этот, Джинневич, с антресолями.

Драться он умеет. Умел. Бил скупо и сильно, целил в стеклянную точку — которая подбородок. Так, чтобы одним ударом, и наверняка. Нокаутер!

Попрыгали немного: он лупил, я уклонялся. Это, если кто не понял, была разминка. Для меня — разминка, он — просто уставал.

— Дерись как мужчина, — прорычал, наконец, супротивник. Я-то его понимаю, задолбался он, запыхался, концентрацию теряет. Вон, и удары какие-то размашистые стали, ребенок увернется! От края тинга послышались смешки.

— А то чо? — глумливо уточнил я, уже не отпрыгивая от прямого левой — просто перенеся корпус чуть в сторону. Вместе с головой, понятно.

— А то я, — перевел он дух, — буду драться, — снова вдох-выдох, — всерьез!

— Так дерись, ну, — потребовал я. Видоки уже смеялись, некоторые — прямо ржали в голос.

Это ведь и правда очень смешно: «увалень против ловкача», спешите видеть на всех подмостках… Старинный сюжет, за одним изъятием: классика требует победы увальня… Не хочу.

Джинневич любит джеббы, бьет их часто… На том и возьмем.

Опять смещаюсь, но не до конца: подхватить руку, повести ее вниз, самому перейти на другую сторону… Рычаг.

Песок тинга принимает удар тела. Здоровяк падает плашмя — не был готов, не успел сгруппироваться — бывает.

— Вставай и дерись, — требую я. — Как мужчина!

Встал, шатаясь. Посмотрел недобро. В левой руке мелькнула полоска стали. Ага, вот это я люблю…

— Папка, перо! — Алька встала так, чтобы я случайно не оглянулся — прямо позади Джинневича.

И ведь не хотел же убивать дурака! Но, раз нож видят даже дети… Кончай плясать.

Железом-то он пользоваться умел не хуже, чем бить прямые. Правда — недостаточно хорошо.

Ухожу от удара — в печень целил, паскуда!

Беру его левую — вместе с ножом! Прием тот же, только лучше и другой.

Человек — если очень грубо — это система рычагов и тросов. Тролль — тоже.

Этот, с ножом, падает на колени — и всего-то усилий, что подумать головой и чуть двинуть руками!

Я уже у него за спиной — на спине. То, что этот тролль куда выше меня ростом, даже хорошо: голова и шея легли в захват идеально.

— Ну, — потребовал я: больше для видоков. — Сдайся!

Ничего не ответил Джинневич, лишь ножом замахал бестолково.

— Раз так…

Сладкозвучно хрустит позвоночник.

— Ааааа! — первым заорал Зая Зая.

— Даа! — подхватили остальные.

— Глава! — выкрикнул кто-то.

— Гла-ва! Гла-ва! — скандировали уже все. Совсем все, даже тролли… Мохнатая тусовка, как оказалось, обреталась у меня за спиной — не в первых рядах, но все же — явились, не все, как один, но главные. Старейшины, шаманы, кто-то из мелких вождей…

Дал немного порадоваться, поднял правую руку. Крики не сразу, но стихли.

— Приберитесь тут, — просто попросил я.

Еще одно совещание — по совсем другому, мирному, поводу.

Мост! Тролль я или не тролль?

Ладно, потом расскажу. Если еще будет интересно. Сейчас же то закончилось — основная часть. Перешли к разделу «разное» — моему любимому. Если ругают не меня.

Вел собрание — ради разнообразия — бывший подданный Его Авалонского Величества. Или кто у них там? Точно ли монархия?

— Глава… — начал Эдвард. — Товарищ босс!

— А? — спросил я. Говорить было лень, ходить и стоять было лень, даже сидеть… Вот прилег бы — со всем удовольствием. Со мной такое бывает, ну, иногда: называется — отходняк. Особенно, когда вдруг, постфактум, понимаешь, сколько всего случайно поставил на карту и как мог продуть… Так-то, теоретически, но мог.

— Вы прямо как маленький! — принялся увещевать эльф. — А если…

— Без «если», — поморщился я. — Все учтено могучим ураганом!

Сам себе признаюсь, и вам заодно — самое неприятное сейчас было в том, что мысли мои авалонец воспроизвел почти дословно. Опыт!

— Босс, поймите — вас просто, как это по-русски… Развели! — переживал эльф. — Расчет был на то, чтобы вывести вас из себя!

— Был расчет, — не стал спорить я. — Только мой собственный.

— Ладно, — сдался Эдвард — и вовремя. Переубедить упершегося тролля… Не с его нолдорским счастьем! — Последний вопрос. Зая Зая?

— Зайнуллин был, — вступил белый урук. — Сказал кое-чего.

— Этот скажет, — я тут же поделился мнением. — Но не до конца и не то, что нужно.

— По делу приходил, — вступился Зая Зая за своего, получается, учителя. — Легендарный героизм. Способности.

— Я выяснил, кстати, — вдруг перебил орка эльф. — Вернее, выяснял, и вот что получилось. То знание, которым умертвие поделилось с начальником транспортного цеха, оно, так сказать…

— То ли особо тайное, — продолжил я с намеком, — то ли выдумка. Я ведь тоже… Немного. И господин полковник — тоже. Ну, вы поняли.

— Культивация легендарного героя, — согласился Эдвард, — проходит по части слухов. Мифов, легенд, никем не проверенных практик… В случае с Зайнуллиным — прямо кодекс! Точное знание, конкретное, не побоюсь этого слова, системное!

— Родовое, — пожал плечами я. — Или, может, по делу службы… Имели ведь отношение к державным делам, хоть немного?

— Скорее всего, — согласился белый урук. — Короче, Зайнуллин. Сказал, что легендарный героизм — это как бицепс. Надо качать. Если не качать — не растет, если не качать долго — сдуется. Как бы вот так. И я, значит… — Орк сконфуженно замолчал.

— Кувалду бросал, — вступил кхазад Зубила, он же — гном Дори. — И ловил.

— Ага, — согласился белый урук. — Минут двадцать!

— Двадцать одну с четвертью, — вот ведь гномья дотошность! — А потом не поймал.

Я и сам все это видел: думал, это наш секрет.

Кувалда летела все выше и выше, пока не начались специальные эффекты: вспышки в воздухе, свист ветра, сотрясание почвы!

— Земля тряслась, — поделился Дори. — Круто, но стремно. Или наоборот.

— Его так зовут, — намекнул я. — Героя нашего. «Зая Зая» — это, так-то когда земля трясется, слово персидское. С намеком назвали, что ли?

— Не удивлюсь, если так, — согласился легендарный герой. — Папаша мой… Тот еще провидец был, но очень часто угадывал! И кувалдометр я словил! — вскинулся вдруг Зая Зая. — Только это… Лбом. Поломалась моя кувалда.

— Ты и в прошлый раз так же, — вспомнил я. — Об лоб. Когда за насыпью.

— Ну да, — не стал отрицать мой братан. — Башка-то моя, получается… Ух ты!

— Кувалд не напасешься! — проворчал Дори. — Давайте ему, что ли, чего посерьезнее сварганим… О! Лом!

— Титановый? — зачем-то уточнил Зая Зая. Гном кивнул. — Не, не надо.

— А чего? — не понял кхазад. — Даже обидно как-то. Я от чистого сердца…

— Не моя тема, — отказался орк. — Не умею. Лучше молот…

Поздно вечером я сел смотреть телек.

Смотрел не один.

— Что-то у меня чуйка, — сообщил орк ближе к вечеру.

— Это, — возразил я, — научный прогноз. Считаем дни, смотрим на тенденции…

— Ждем подставы, — кивнул Зая Зая.

Короче, сели, смотрим. Новости…

Да, поняли вы правильно. Да, завтра с утра на работу, причем — раньше, чем обычно.

Полковник Кацман вкатился на самом интересном месте — в кадре уже появилась женская голова о прическе и густо накрашенных пухлых губах.

— Да ну их, — киборг загородил собой экран. — Все равно в общих чертах. Вы не слушайте телек, вы меня слушайте!

Вот честное слово — не знай я, что вместо желудка у нашего опричника мембранный фильтр, решил бы, что тот выпил, причем — выпил крепко. Его, кажется, даже шатало… Нет, показалось.

— Хорошо, — согласился я. Все равно — перечить господину полковнику… Такое себе, причем во всех смыслах. — Присаживайтесь.

— Ага, — скрипнуло кресло. — Значит, у нас снова труп. Вижу, никто не удивлен.

— Пора уже, так-то, — рассудил я. — Кто на этот раз?

Полковник посмотрел на нас странно: будто пытался изобразить хитрый прищур, но что-то мешало.

— Сами-то как думаете? — спросил киборг.

— Гоблин, наверное, — решил за нас обоих Зая Зая. — Третий круг, первый сектор.

— Хуман, — интригу сломали об колено. — Человек.

— Я тогда ничего не понял, — признался белый урук.

Я умудренно молчал: сейчас жандарм все расскажет сам, главное — не мешать.

— Это твое нормальное состояние, — пошутил Кацман. — А так — я сам в шоке.

— Ну да, — поддержал я. — Гурбашев же. Человек. Следы… Характерные. Нам его, кстати, не отдали.

— Тело забрали в Москву, — наябедничал киборг. Мне показалось, или ситуация эта его слегка расстроила? Или не слегка… — Личный контроль губернатора. Дела объединить не дали!

— Типа, вы там сами по себе, Гурбашев — вообще ни при чем? — догадался я. — Странная история.

Мой друг Зая Зая иногда выдает идеи парадоксальные — прямо на грани абсурда. Вот, как сейчас.

— Может, Гурбаша приняли за снага? — усомнился орк. — Грим же!

— Во-первых, непохож, — возразил полковник. — Во-вторых, дружков его тоже приняли?

— Больше одного трупа в одном месте, — задумчиво согласился я. — Совсем другое дело. Не мог, блин, отбросить копыта в одиночестве!

— Слушайте, — возник Зая Зая. — Может, это того, не наш труп? В смысле, не по нашей теме?

— Не сектанты, не ритуал, — продолжил полковник. — Который из трупов, Гурбаш, или этот, новый?

— Может, вообще оба, — не принял тона белый урук. — Вся эта тема… Надоела, что ли? Кто-то кого-то валит, ритуал, который непонятно для чего, непонятно, кому это надо…

— Ресурсы впустую, — согласился я. — Упыри еще нарисовались, хрен сотрешь. Государева опричная служба волнуется… Волнуется ведь?

Киборг кивнул механически.

— Мы, — поддержал Зая Зая, — не опричнина, но тоже напряглись.

— Признаки же, — будто очнулся жандарм. — Сходятся.

— А что признаки, господин полковник? — это уже я спросил. — Может, просто закос под нашу тему. Подробности известны всему сервитуту!

— Спасибо прессе, — как-то удрученно согласился киборг. — И вообще, я тут зачем приехал?

— Вам виднее, — пожал плечами Глава клана, то есть — я.

Так-то я с братаном согласен. Очень все это не вовремя: мало того, что опасно нервирует, так еще и времени отнимает уйму. Время… Это сейчас самая главная валюта.

Деньги что? Инструмент, не самоцель. Потратились? Так заработаем, не сразу, но справимся.

Времени — мало, и оно — очень конечно.

А еще — откуда у меня странное такое чувство, что все хорошо, но это пока?

Чует мое сердце — что-то грядет.