Тот еще тролль

Глава 17

Новый мобиль… Шик, блеск, красота. Прелесть что такое, а не машина!

Роскошная вместимость, такая же проходимость, брутальный внешний вид…

Так считал Зая Зая, и я был с ним солидарен.

Когда машина нравится, на ней что? Правильно, ездят как можно чаще: по делам важным, делам случайным, просто катаются…

Зая Зая теперь садился за руль барбухайки по два раза в день — то есть, минимум по два раза.

Меня, Главу клана, надо возить на службу и обратно.

Нет, ну бред же! Глава клана — и на государевой службе!

Вернее, так думал не я: все остальные, мне-то было вполне себе норм.

Если уволиться… Непонятно, придется ли тогда сдавать револьвер, а мне не хотелось. Прикипел.

В этот день я честным образом собирался в родной морг, который институт: пожать руку Иватани Торуевичу, заглянуть на пару слов к Ивану Ивановичу, наконец, толково пообедать в столовой!

Как вы понимаете — не получилось, иначе зачем бы я об этом вообще заговорил?

— Босс, тут это, — Гвоздь перехватил меня уже на выезде: просто встал перед капотом барбухайки, расставив в стороны руки — будто собирался с мобилем обниматься.

Пришлось остановиться, приоткрыть дверь и послушать, что мне скажут.

— Ну это, там… — Наиль все не мог сказать толком. Первому это надоело Зае Зае.

— Слы, Гвоздяря, — обратился он к снага на высоком уличном диалекте. — Отвечаю, время ваще нет! Чо по делу, нах?

— Гобла нашего знаешь? — определился Наиль.

— Что, каждого? — удивился я, спрыгивая на землю: говорить «через дверь» не хотелось. — У Марика их штук десять, не?

— Он не гоблин, снага, в натуре, — уточнил Гвоздь. — Гобёл — это погоняло. Умный дофига потому что.

Снагу по прозвищу Гобёл я не знал, но — кивнул, мол, продолжай.

— Звонил он, с раёна.

Оп-па. Звонил? Это было уже серьезно.

Ваня Йотунин, конечно, привык звонить по мобильнику с той же легкостью, с какой заклинал инфолинии в своем родном мире. Однако Ваня… Обеспечен, а по меркам уличным — даже богат. Так что одно дело — когда звоню я сам, и совсем другое — когда дорогой мобильной связью пользуется кто-то из уличных бойцов.

— Внимательно, — это я Гвоздю.

— Пацан один, не местный. Не то, чтобы совсем, а не с нашего раёна, — близко к тексту пересказал снага. — Хочет… Странного. Красный мел, черные свечи, духов мосол… Стремно.

— Ритуал? — раньше меня догадался Зая Зая.

Брать сектанта решили втроем. Почему — не спрашивайте. Не отвечу.

Ладно, эти двое — что снага, что недалеко от того ушедший урук… Как дети, честное слово! Меня-то кой-леший понес с ними за компанию?

Отчего было не позвать, например, Кацмана, или не взять с собой кибернетического корнета?

А, все равно потом скажут, что он был один, а нас — четверо…

Доехали скоро, встали на стыке Губкина и Мамадышского тракта: там в моем мире расположена Советская площадь, здесь же ее нет — ни Советской, ни какой-нибудь еще. Так, чахлый скверик, заросший непонятного вида деревцами и кустиками.

Из-за одного такого куста и вышел на свет… Нет, не сектант. Снага по имени Гобёл: сначала решили подхватить его, как видока и еще одну боевую единицу.

— Дарова, братан, — Гвоздь протянул руку, второй снага ту пожал.

— Здравствуйте, — это Гобёл уже нам, крайне вежливо, и рук не тянул: все верно, не про его честь. Я ведь не абы кто уже, а целый Глава клана!

— Привет, — ответил я, сурово сдвинув брови. — Запрыгивай. Гвоздь, открой дверь-то!

Вниз по Губкина катились медленно: миновали казармы военной компании, потом знаменитый Красный Магазин — не потому, что дом из кирпича, а из-за лютой поножовщины, случившейся как-то на местной свадьбе…

Все, городские дома кончились, начались пригородные хибары.

— Вон тот дом, в натуре, — уверенно сообщил Гобёл, тыкая пальцем в стекло.

— С красной крышей? — решил уточнить я.

— С ней, нах, — согласился снага.

— Братан, тормозни чуть поодаль, — попросил я урука. — Выждем. Мало ли, вдруг кто…

— Да он, походу, бухой, — обрадовался Гобёл непонятно чему.

Я посмотрел в ту же сторону, что и снага.

— Наш, — спросил, — кадр?

Парень вышел из дома — того самого, с красной крышей, и, шатаясь под тяжестью… Выпитого? В общем, шатаясь, двинулся в сторону улицы, а значит — и в нашу тоже.

— Очень похож, очень, — поделился Гобёл. — Ля буду! Валим? — откуда-то изнутри куртки был извлечен нож: огромный, блестящий, больше всего похожий на внебрачного сына Лоры Мачете от Басавеша Кхукри. Или наоборот.

— Я те дам — валим! — Гвоздь обещал, Гвоздь дал: подзатыльник. — А поговорить?

— Эт' можно, — важным голосом согласился второй снага. Устрашающий пыщак пропал, вместо того появились черные пластиковые стяжки — между прочим, последний писк полицейской моды!

Я кивнул уважительно: однако, подготовка.

Оба снага вышли в одну дверь — даже не по очереди, а сразу вместе. Видно, опыта — не занимать…

— Слы, пацан, — обратился Гвоздь к мутному парнише. — Откуда будешь?

— Во коммен зи херр? — зачем-то перевел на кхазадский Гобёл. Мне, правда, показалось, что последние два слова прозвучали как одно: «зихер» или как-то так.

— Яаааа этооо… — странненько протянул парень. — Туттаааа…

Не, и на эльфа, вроде, не похож…

Дальше было просто — если смотреть со стороны.

Гвоздь толкнул пьяницу легонечко, будто случайно, Гобёл совсем незаметно подставил ногу.

— Эй, народ! Тут человеку плохо, нах! — заорал на всю улицу Наиль, уже подхватив падающего подмышки.

— Да всем пох! — так же громко ответил Гобёл. — Давай, что ли, в больничку…

Через полминуты искомый — возможный — сектант уже лежал на полу пассажирского отделения — качественно, пусть и неаккуратно, упакованный при помощи черных стяжек.

— Клиент готов, — радостно заявил Гвоздь, ставя на того ногу — навроде победителя, попирающего трофей.

Результат — вот он, а ведь сам я почти не шевелился. Хорошо быть боссом!

В темноте — прикрытые занавесками окна, а также прохладе — воздуходувная система — салона, парню явно полегчало.

Фигурант приподнялся — насколько мог, и встретился глазами с участливым взором белого урука.

— Вы, ля, кто такие? — как бы удивился пленник.

А вот я по глазам понял: узнал. Минимум Заю Заю, но — сразу.

— Это ты, ля, — я отвлек внимание на себя, — кто такой?

Гобёл вылез на том же перекрестке, что залез, и ушел после в те же кусты, из которых перед тем вышел.

Первый снага пошел со вторым: что-то там Гвоздю надо было рассказать, или наоборот — спросить… Вникать не стал: утомился разбираться в бесконечных словоерсах а-ля-казаннан.

Сами попробуйте, например: «А чо, нах, в натуре, типа?». И в ответ такое же: «Конкретно ля, нах!»

В общем, вышли оба, и ладно: трофей-то остался при нас! И даже не сильно поцарапанный, так, в плепорцию.

Ожил телефон, я взял трубку: тут не захочешь, а возьмешь, когда звонит целый полковник жандармерии! Кацман, конечно.

— Вы сейчас где, бойцы? — вместо приветствия спросил егерь. — И этот, фигурант… При вас?

И откуда он все знает? Хотя да, дурацкий вопрос.

— А ничего у вас тут, — здоровенный киборг разместился в пассажирском салоне барбухайки без особого труда. — миленько. Закрасить стекла, намалевать на бортах «KHLEB» — сразу выйдет не машина, а оперативный штаб. Мечта наружника!

Ох уж мне этот державный юмор… Ладно, пусть.

— То есть, ты, подданный Шулаев, — резюмировал майор, — готовил ритуал мужской силы?

— Для тренировки, — почти пришел в ум рекомый. — На кошках.

— На кошках? Значит, — решил снова уточнить егерь, — супротив разумных жителей Державы Государя нашего отнюдь не злоумышлял?

— Да что вы! — возмутился, наконец, пленный. Или задержанный? — Против каких еще «разумных»? Да чтобы я, да человека…

К этому времени он уже был поднят на ноги, усажен в кресло и обращен к светлому лику опричного начальства.

— А эльфа? — вмешался я, уловив невербальный сигнал. — А снага, гоблина… Урука?

Ох, неспроста задергался… Ох, быть еще беседе…

— Если кто способен поднять скальпель на кошку, — как бы в пространство заключил Зая Зая, — тому и до гоблина недалеко. А там — уже как посмотреть.

— В любом случае, — майор дожимал фигуранта виртуозно, будто пожилой милиционер еще того, моего, мира, да с огромным стажем работы в хулиганском квартале, — ритуал мужской силы — есть чернокнижье презлейшее. Боюсь, придется нам с тобой, подданный Шулаев, поступить по закону. Знаешь ведь, как это?

Парень, все же, панике поддался: стал дергаться, бросать по сторонам напуганные взгляды, что-то изображать лицом. Я вдруг подумал, что наш фигурант куда младше, чем пытается казаться…

— Выбор-то у тебя есть, — Кацман прищурился ехидно: насколько последнее позволяла почти железная рожа киборга.

Юноша воспрял: как мне тут же показалось — зря.

— Например, я могу отрезать тебе голову, вот прямо сейчас, — поделился егерь с незадачливым вивисектором. — Или отравить свинцом. Интереснее всего, конечно, сжечь, — изнутри левой руки киборга полез наружу пламевод огнемета.

— И это весь… Выбор? — глядите-ка, а парень-то еще держится!

— Еще можно сдать тебя в Стражный Замок, — егерь дал знак — изобразил что-то такое железной рукой. Зая Зая понял по своему, но правильно: заложил крутой вираж, после чего резко остановил барбухайку. — Кстати, вот он.

Встали мы удачно, прямо у подножия Лысой горы — с той ее стороны, с которой в обоих мирах был выстроен дом купца первой гильдии, господина Кекина.

— Решим только, в качестве кого, — теперь я уже видел: майор нагнетает, имея в виду поставить парня перед выбором настоящим и окончательным. — Как ты думаешь, Ваня…

— Страшникам вечно не хватает подопытных… То есть, конечно, пациентов, — пожал я плечами, принимая правила игры. — То-то те будут рады! Вот только…

Опричная Ученая Стража — структура особая. Своего рода Держава-в-Державе, ребята опасные, непредсказуемые, не совсем нормальные. Это, как можно догадаться, тоже опричнина, орган карательный, следственный, даже надзорный, но в области совершенно отдельной — по части ученых разработок.

Не допустить, пресечь, устранить последствия… А то и верно, мало ли на что способна ненормальная ученая братия?

И вот еще что: кто поймет людоеда лучше, чем другой людоед?

В общем, репутация ОУС, они же Страшники, они же насельцы Казньской Лысой Горы… Крайне неоднозначная.

До усрачки страшно, вот какая.

— Только — что? — майор смотрел уже на меня, сощурился недовольно, но мелкие бесенята, прыгающие в электрических зрачках…

— А отдайте его мне! — попросил я. — Можно подумать, одному только Замку нужны… Ну, Вы поняли. Экспериментальные образцы.

— Не знаю, Вань, — усомнился Кацман. — Как-то не по закону. Задержанный же!

— Какой еще, — удивился я, — задержанный? Кто его задерживал? Где запись в журнале, кто свидетель? Где вот это вот «по существу заданных мне вопросов…»?

— Вроде как и не было никого? — обрадовался егерь. — А забирай! Нам же меньше мороки. Бумаги всякие… Да, забирай!

Фигурант поступил образом наилучшим: тихо выпал в обморок, в нем и оставался до самого нашего прибытия на земли дормитория «Сон Ильича».

— Размести его… Где-нибудь, — приказал Кацман Радомирову, передавая подданного Шулаева с рук на руки. Буквально: в себя тот еще не пришел… Благо, силушки богатырской обоим киборгам было не занимать. — И дверь запри. Снаружи.

— Значит, в хибару к костям конетваров, — решил корнет.

Я посмотрел на младшего опричника подозрительно: этот-то с чего в рифму заговорил? Да еще в такую же, как… Вы ведь помните? А, даже если и нет!

А потом мы взяли, да и поехали в полицейский околоток — в самый главный, тот, в котором лично мне бывать еще не доводилось.

— Полицейские, конечно, будут против, — рассуждал как бы сам с собой егерь, — моего, скажем, визита… Только куда они денутся!

— Дамир Тагирович, — кстати подольстился я. — А расскажите! Интересно же!

— Что тебе, — спросил киборг, — рассказать, Ваня? И о чем?

— Ну, как вы это. Капитан, хоба! — и майор!

— Слушай, ну хоть ты бы не подкалывал, — расстроился то ли егерь, то ли опричник. — Можешь ведь нормально говорить, как образованный! А все будто снага… Спасибо, хоть, не «в натуре, нах»!

Спорить тут было не с чем: пришлось молча согласиться, себе же пообещать как-то следить за тем, что местные называют словом «базар» — не имея в виду торговые площади. Я и вправду стал говорить как-то… Простенько. Даже с самим собой, даже мысленно, и тенденция эта уже пугала.

— В командировку, — ответил, наконец, майор, — я поехал не только за званием. Майора-то мне дали образом внеочередным, мимо всякой выслуги… За полковником поехал, по опричной линии.

Я кивнул важно — знаю, мол. В курсе.

— Полномочия, Ваня. Штука такая… Лишней не бывает! Ты ведь, — егерь глянул на меня как бы испытующе, — понимаешь, что внутри той же опричнины могут быть разные службы?

— И даже службы внутри службы, — согласился я. — Разные чины, субординация, зоны ответственности… Интересы.

— Тебе так куда лучше, Глава, — подколол киборг. — Продолжай в том же духе! А то, понимаете, «хоба!»

— Так вот, тебе скажу… И другу твоему, — Зая Зая хоть и вел себя тихо и смирно, что называется, не отсвечивая… Сидел-то он в той же машине, что и мы двое! — Скажу, что в последнее время кое-кто взял слишком много власти. Варяги! — Киборг чуть не сплюнул. — Линейная, понимаешь, жандармская экспедиция! И, вроде как логично — Казнь, все-таки, крупный транспортный узел. Сибирский тракт!

— Что-то у Вас, господин майор, эмоблок барахлит… — перебил я. Наглость, конечно, но как-то мне не очень понравилась разговорчивость егеря — быть спокойным, как удав, ему шло куда больше. — Или как он там называется? Который об контроле эмоций?

— Уфф, — шумно выдохнул киборг. — А ты ведь… Прав! Сейчас, погоди, это на полминуты. — Майор будто ушел в себя. Мы с Заей Заей переглянулись: настолько, насколько это было возможно через зеркало заднего вида.

Я решил перехватить инициативу: заодно, дам офицеру время прийти в себя.

— Если я правильно понимаю, — начал я осторожно, — арест Пакмана — часть той же интриги?

— Верно понимаешь, — Кацман уже справился с засбоившим блоком и вновь стал спокоен. — Только не арест, задержание. Разница, все же, есть.

— Ну, не знаю, — протянул я, — в чем тогда эта самая разница. Как по мне, так «слово и дело»…

— … на каковое у линейного штаб-ротмистра попросту нет права, — закончил за меня майор. — Так, конечно, есть, только в смысле «подданный перед властью», но никак не «власть перед подданным». Донести — обязан, предъявить — никак. Особенно — по таким статьям. Тем более — по совокупности.

— Интересно девки пляшут, — отвечаю задумчиво. — Что-то мне подсказывает, что сам Пакман линейщикам интересен не был.

— Не был, — согласился егерь. — Им нужен был я. Вернее, скажем так, некие неприятности, которые у меня обязательно бы возникли, отправься я выручать старого друга Иватани в своем прежнем качестве и при иных полномочиях… Малость не рассчитали, господа линейщики.

Я вдруг почуял недоброе: будто проснулись прогностические способности. Что-то такое приближалось, вот-вот, буквально…

— Дамир Тагирович, — решился я, все же, еще на один вопрос. — Чем плохи линейщики? Кроме того, конечно, что их интересы идут вразрез с Вашими?

— Варягам плевать на все, кроме дороги, — пояснил Кацман. — Вообще на все, совсем. Стоит им оседлать сервитут — а это сделать куда проще, чем кажется — так в Казни останется только Сибирский тракт… И домик станционного смотрителя. Большой такой домик, приличный, серого бетона.

Мне показалось, или тот же блок снова дал сбой?

— Знаю домик, — согласился я. — Видел. Бывший вокзал?

— Или будущий, — ответил егерь. — Между прочим, твоя третья недвижимость тоже… Элегантным движением опричной руки стала бы собственностью уже не твоей!

Новые вопросы…

Но тут, строго по законам жанра, раздался телефонный звонок. Звонили мне.

Я взял трубку, выслушал шефа — да, на той стороне связной линии оказался Колобок. После чего охренел — не Пакман, я сам!

Прервал связь.

Чуть помолчал.

— Что там? — первым не выдержал Зая Зая.

— У нас, — радую собравшихся и едущих вместе, — новый синий мешок. Вы не поверите… На этот раз — галадрим!