Присвоенная по праву сильнейших

Глава 50

Камень влетает в роскошную спальню, и я слышу испуганные, пронзительные женские визги, грохот опрокинутой мебели и звон разлетающихся флаконов, а после них — ругательства, совершенно не подходящие леди.

Дамы выглядывают из разбитого оконного проема, их лица искажены шоком и яростью. Та, что оскорбила меня в коридоре, замечает мой силуэт в тени под кустом.

— Ты! — визжит она, указывая на меня дрожащим пальцем. — Грязная дикарка! Стража! Схватить эту тварь!

Я и не думаю прятаться, медленно выхожу из тени на полосу лунного света, чтобы они меня хорошо видели. Распрямляю плечи.

Стою и спокойно смотрю на них снизу вверх.

— Ты за это заплатишь, клянусь всеми богами! — кричит вторая женщина. — Тебя выпорют на этой же площади!

Я молчу, давая им выплеснуть свою ярость, мои губы расплываются в легкой, даже приветливой улыбке.

Их крики привлекают внимание.

Я вижу, как в окнах других покоев зажигается свет, как внизу во дворе появляются первые стражники, бегущие на шум.

И тогда, когда первая леди набирает в грудь воздуха для новой порции оскорблений, я решаю ответить.

Но не кричу, мой голос спокоен. Он разносится в тишине, полный ядовитого сочувствия.

— Леди, с вами все в порядке? — участливо спрашиваю я, склоняя голову набок. — Вы так кричите. Должно быть, у вас сильно разболелась голова от переживаний. Столько гнева… это, должно быть, очень тяжело для вас. Такая нагрузка на сердце, на нервы… возраст дает о себе знать.

Она ошеломленно замолкает, не веря своим ушам.

— Если вам нужно с кем-то поговорить, — заключаю я своим самым заботливым тоном, — я уверена, лекарь сможет заварить вам успокаивающий чай.

Эффект превосходит все мои ожидания. Лицо леди из разъяренного становится багровым.

Она открывает и закрывает рот, не в силах выдавить ни слова. Я только что, на глазах у сбегающихся стражников, публично выставила ее истеричной женщиной, нуждающейся в лечении, к тому же… женщиной в возрасте.

Справедливости ради, она действительно старше меня.

Я дарю ей последнюю сочувствующую улыбку.

— А теперь, если позволите, у меня встреча.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и растворяюсь в ближайшей арке, оставив за спиной двух униженных, изрыгающих проклятия женщин и толпу озадаченных стражников.

Я помню, как Рикар вел меня по служебным ходам. Огибая главные дворы, где сейчас наверняка полно стражи, я нахожу то, что искала — неприметную дверь на задворках цитадели, от которой пахнет дымом и едой.

Проникаю внутрь через двери кашеварни.

Кухня огромна, как пещера. Огонь в гигантских очагах почти погас, лишь тлеют красные угли, отбрасывая на медные котлы и длинные столы тусклые, зловещие блики. Несколько поварят дремлют прямо на лавках у теплой стены.

Наверное, у них прибавилось работы с приездом гостей…

Я задерживаю дыхание и, на цыпочках, как мышь, начинаю двигаться вдоль стены, прячась за бочками и мешками с мукой.

Осторожно, стараясь не попасться никому на глаза, я пересекаю кухню и выхожу в тихий служебный коридор. Здесь темнее и холоднее.

Мой единственный источник света — тусклые факелы, горящие на стенах через большие промежутки. Я иду, прижимаясь к стене, мое сердце колотится от каждого шороха. Каждый темный угол кажется ловушкой. Каждый далекий звук шагов заставляет меня замирать в тени.

Я поднимаюсь по узкой винтовой лестнице для слуг, которая, как я надеюсь, выведет меня на нужный этаж. Выхожу в более широкий, но все еще пустынный коридор. Судя по гобеленам на стенах, это уже жилое крыло.

Я крадусь к большой лестнице на втором этаже, которую видела раньше. Она ведет из главного холла наверх, в покои знати. Место встречи — «под лестницей». Это одновременно и у всех на виду, и скрыто от посторонних глаз. Умно. И очень рискованно.

Я выглядываю из-за угла. Холл пуст.

Быстро пересекаю его и ныряю в темное, пыльное пространство под широкими деревянными ступенями.

Захожу в темную каморку под лестницей.

Здесь абсолютно темно, утренний свет сюда почти не проникает. Пахнет старым деревом и пылью, а еще — старыми ведрами и тряпками для уборки.

Я делаю шаг вглубь, давая глазам привыкнуть.

Сердце колотится, как ненормальное.

Но я здесь не одна.

Внезапно, из непроглядной темноты передо мной, я ощущаю движение.

Прежде, чем успеваю вскрикнуть или даже пошевелиться, чьи-то сильные руки ложатся мне на талию и рывком притягивают к себе, прижимая к горячему, твердому, мускулистому телу.

Я вскрикиваю, но большая ладонь тут же бережно зажимает мне рот, глуша звук.

А затем чувствую горячее, уверенное дыхание прямо на своей щеке.