Присвоенная по праву сильнейших

Глава 33

Я ожидаю чего угодно… напора, власти, насмешки, той холодной, отточенной техники, которую я ощутила в саду, но вместо этого его губы касаются моих сначала нежно, почти нерешительно.

Мои губы ощущают прикосновение человека, чью самую глубокую рану только что увидели.

Этот неожиданный, уязвимый порыв с его стороны обезоруживает меня полностью. Мое тело, до этого напряженное, как струна, слегка расслабляется в его руках.

Мои губы неуверенно отвечают на его прикосновение.

Эта ответная нежность, кажется, становится для него той искрой, что поджигает порох.

Нежность мгновенно сменяется голодом. Его хватка на моей талии становится крепче, он вжимает меня в свое тело, не оставляя ни малейшего зазора. Поцелуй становится более страстным, глубоким, требовательным. Теперь я узнаю того Кайлена, которого боялась и которым была заинтригована. Он больше не ищет утешения — он забирает, клеймит, доказывая свое право.

Мое сердце, до этого замершее, срывается с цепи и начинает колотиться с бешеной силой. Каждый удар гулко отдается в ушах, в висках, внизу живота.

Его язык властно вторгается в мой рот, и я отвечаю ему с такой же отчаянной страстью. Все смешивается в один огненный вихрь…

Его рука скользит с моей талии вверх по спине, пальцы зарываются в мои волосы, слегка оттягивая их, заставляя меня запрокинуть голову и полностью отдаться этому поцелую.

Я чувствую его вкус — терпкие травы, озон и что-то еще, горьковатое, как старое сожаление, и сладкое, как запретный плод.

Воздух в легких заканчивается, но мы не можем оторваться друг от друга, деля одно дыхание на двоих.

Я первая отстраняюсь и отступаю на один шаг. Кайлен дышит хрипло, неотрывно наблюдая за мной потемневшими глазами.

Воздух между нами накаляется, но тут случается кое-то странное…

От пола идет низкая, едва уловимая вибрация.

Кайлен замирает, его лицо мгновенно становится маской острого, сосредоточенного внимания.

— Что это? — шепчу я.

Вместо ответа он указывает на стены. Руны, до этого светившиеся мягким серебром, вспыхивают тревожным, пульсирующим багровым цветом, заливая комнату оттенками запекшейся крови. Вибрация усиливается, превращаясь в низкий гул, который давит на уши.

Символ на моем запястье вспыхивает жаром, вторя этой тревоге. Я чувствую мощный, почти физический толчок, который тянет меня наружу, к площади.

— Артефакт, — произносит Кайлен, и в его голосе слышится смесь досады и мрачного интереса. — Что-то началось. Без предупреждения. Мы должны идти. Немедленно.

Он хватает меня за руку, и мы выбегаем из тайного прохода, несясь по коридорам.

Когда оказываемся на улице, я вижу, что площадь уже заполнена воинами, а атмосфера накалена до предела.

Старец стоит перед ними и поднимает руки, призывая к тишине.

— Опоры должны обладать не только силой, но и волей, способной усмирять хаос! — гремит старческий голос. — Сегодняшнее испытание — не битва мечей, а битва духа!

По его знаку стражники открывают боковые ворота и выводят на арену четверых мужчин в рваных одеждах, закованных в тяжелые цепи. Их глаза безумны, они бормочут что-то бессвязное, а вокруг их тел пляшут слабые, неконтролируемые разряды магии.

— Это маги, чей разум не выдержал собственной силы, — шепчет мне на ухо Кайлен.

— Претендент, который сможет успокоить одного из этих несчастных, докажет свою внутреннюю силу и будет признан достойным! — объявляет Старец.

Начинается хаос. Несколько могучих воинов, включая Брока, пытаются подойти к осужденным, но те отвечают лишь агрессией — криками, плевками и вспышками дикой магии, которые заставляют воинов отступить. Грубая сила здесь бесполезна.

И в этот момент толпа расступается.

Жрецы торжественно ведут на арену нового участника.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него и замираю.

Он словно сошел со страниц древней легенды. Высокий, строгий, с почти нереальной, холодной красотой. Его платиновые волосы собраны в сложную косу, а одет он в безупречно белые одежды с серебряным шитьем.

Профиль, который я вижу, идеален, как у древней статуи.

Словно почувствовав мой взгляд, этот новый участник медленно поворачивает голову и смотрит прямо мне в глаза

Я инстинктивно отшатываюсь, когда замечаю, что почти вся левая сторона его лица изуродована страшными, старыми шрамами. Глубокие, рваные борозды тянутся от виска через щеку к самому подбородку, стягивая бледную кожу и искажая идеальную линию его губ.

Одна сторона — божественная красота, другая — уродство и боль.

В толпе мгновенно начинаются перешептывания. До меня долетают обрывки жестоких фраз:

— Как он посмел тут показаться?

— Без магии, еще и урод…

— Это же тот самый… Позор дома Аргентум…

— Ему же отказало около семи женщин, никто не хочет брать такого даже пятнадцатым мужем.

Но незнакомец не слышит их. Или ему все равно.

Его взгляд, пронзительный и полный какой-то холодной, застарелой боли, прикован ко мне, а пряди белоснежных волос взметаются ветром.