Присвоенная по праву сильнейших

Глава 13

Прежде чем Вард успевает увести меня окончательно с балкона, я резко останавливаюсь, инстинктивно упираясь ногами в каменный пол…

Его хватка на плече не дает мне развернуться полностью, но я изворачиваюсь, насколько могу, и, собрав всю свою смелость, кричу так, чтобы Кайлен, чья фигура все еще видна внизу у края арены, меня услышал:

— О каких сильнейших вы говорите, лорд Кайлен?!

Мой голос звучит неожиданно громко и чисто в разреженном после рева толпы воздухе.

На мгновение воцаряется тишина.

Я чувствую, как Вард замирает, его хватка на моем плече становится почти болезненной. Я уверена, он в ярости от моей выходки, но сейчас все мое внимание приковано к фигуре Кайлена внизу.

Тот медленно поворачивает голову в нашу сторону. Даже с такого расстояния я вижу, как на его губах расцветает широкая, хищная усмешка. Он явно наслаждается моментом и тем, что все-таки смог заинтересовать меня.

— О, наша трепетная леди проявила любопытство! — его голос доносится до нас, усиленный, как и у старца, какой-то магией, ясный и насмешливый. — Какая приятная неожиданность!

Вард издает низкий, гортанный рык и дергает меня за плечо, пытаясь увести.

— Молчи, Соня! Не смей…

Но я упираюсь, мой взгляд прикован к Кайлену.

— Ответьте! — требую я, игнорируя ярость Варда.

Кайлен театрально разводит руками.

— О тех, моя леди, — его голос сочится ядом и превосходством, — кто не нуждается в милости Артефакта, дарованной через твой, осмелюсь заметить, весьма предсказуемый выбор. О тех, кто не выставляет себя на потеху толпе в мелких стычках. Сильнейшие… они выжидают.

Его взгляд перемещается на Варда, и в нем вспыхивает откровенный вызов.

— Не так ли, лорд Вард? Или ты уже причислил себя к победителям лишь потому, что первым подставил колени удачно упавшей звездочке?

— Молчи, пока я еще готов простить тебе дерзость, — рявкает Вард, его голос срывается от ярости.

Он резко разворачивает меня и почти силой тащит с балкона обратно в темные коридоры. Я слышу за спиной удаляющийся смех Кайлена.

Всю дорогу до моей комнаты мы идем в гробовом молчании, нарушаемом лишь тяжелым дыханием Варда и стуком наших шагов. Его пальцы все так же железной хваткой сжимают мое плечо.

Я чувствую его ярость каждой клеточкой тела.

Когда мы наконец оказываемся перед дверью моей комнаты, стражники поспешно отступают, чувствуя исходящую от лорда угрозу. Вард заходит меня внутрь и захлопывает за нами дверь так, что она сотрясает стены.

В следующую секунду он нависает надо мной, как грозовая туча. Его глаза мечут молнии.

— Ты хоть понимаешь, что наделала, глупая девчонка?! — шипит он, его лицо в опасной близости от моего. Я снова чувствую этот всепоглощающий запах его силы, но теперь он смешан с запахом его гнева. — Ты решила поиграть в смелость? Задать вопросы моему врагу у всех на виду?

Я молчу, прижавшись к стене, сердце колотится как бешеное. Я боюсь его. Очень боюсь. Но где-то в глубине души шевелится и другое чувство — злость. Злость на него, на Кайлена, на этот мир, на то, что меня превратили в игрушку.

— Неважно, кого ты выбираешь сейчас, Соня, — он понижает голос, но от этого тот не становится менее угрожающим. — И неважно, что болтает Кайлен или кто-либо еще. Запомни одно, и запомни хорошо: сильнейший всегда получает все. А я… — он делает паузу, его взгляд прожигает меня насквозь, — …я всегда получаю то, что считаю своим. И ты — моя. С того самого момента, как упала на меня с небес.

Его рука поднимается, и я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но вместо этого его пальцы грубо, но не больно, сжимают мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— И никакой Кайлен, никакой Рикар, никакие другие «сильнейшие» этого не изменят. Поняла?

Я не отвечаю, только смотрю на него широко раскрытыми от страха глазами.

Он усмехается — холодно, безрадостно.

— Поймешь. Рано или поздно. А пока — сиди здесь. И в следующий раз, когда тебе захочется проявить свой характер, подумай дважды.

С этими словами он резко отпускает меня, разворачивается и выходит из комнаты. Снова щелкает засов.

Я остаюсь одна, дрожа всем телом.

Кайлен сказал, что сильнейшие выжидают… значит, Вард… он еще не показал всей своей силы?

Вопросы роятся в голове, один страшнее другого. Я подхожу к окну, но там все та же решетка и лавандовое небо. Безысходность.

Усталость наваливается свинцовым грузом.

Я опускаюсь на край жесткой кровати, обхватывая себя руками, в тишине комнаты, нарушаемой лишь моим прерывистым дыханием, вдруг слышится тихий, почти нерешительный стук в дверь.

Я подпрыгиваю, сердце испуганно замирает. Вард вернулся? Мысли о его последнем визите заставляют кровь стынуть в жилах.

Я задерживаю дыхание и стараюсь не двигаться.

Стук повторяется, на этот раз настойчивее, но все так же тихо, словно тот, кто стучит, не хочет привлекать лишнего внимания.

— София? — раздается приглушенный мужской голос из-за двери.

Рикар. Я узнаю его голос, хоть и слышала его всего несколько раз.

Я молчу, не зная, что делать. Страх борется с любопытством и какой-то странной, непрошеной толикой… ответственности? Ведь я сама его выбрала.

Дверная ручка медленно, со скрипом, начинает поворачиваться. Кажется, Рикар умеет отрывать хорошо запертые двери. И договариваться со стражниками.

Что ж, он намного более опытен, чем я предполагала.

Дверь тихонько приоткрывается, и в образовавшуюся щель просовывается голова Рикара. Его русые волосы растрепаны еще больше, а в карих глазах — тревога и какая-то лихорадочная решимость.

— Простите за вторжение, — быстро шепчет он, его взгляд обегает комнату, словно убеждаясь, что я одна.

Он быстро проскальзывает внутрь и так же тихо, но плотно прикрывает за собой дверь, щелчок язычка замка кажется оглушительным.

Я вскакиваю на ноги, отступая к стене.

Он здесь. В моей комнате.

— Что… что вы здесь делаете? — мой голос дрожит. — Разве вам можно?

Рикар делает несколько шагов ко мне. Он все еще в своих доспехах, от него исходит слабый запах недавней битвы — пот, кровь, металл, но теперь к нему примешивается и едва уловимое свечение от символа на его груди.

— Нет, госпожа, нельзя, — признается он, и в его голосе звучит напряжение. — Если нас увидят… особенно лорд Вард… Но я должен был это сделать. Я не могу просто ждать. То, что произошло на арене… наша связь… — он на мгновение касается рукой своей груди, где сияет метка. — Я должен вам кое-что сказать. Очень важное. И это не может ждать до утра или до следующего Испытания.

Он смотрит на меня так, словно от его еще не произнесенных слов действительно зависит если не весь мир, то, по крайней мере, моя жизнь и его собственная.