Присвоенная по праву сильнейших

Глава 5

В отражении я. Определенно, но в то же время… не совсем.

Зеркало тусклое, покрытое пылью веков, но даже в его мутной амальгаме отражается лицо, которое одновременно и мое, и чужое.

Первое, что бросается в глаза — кожа. Куда делись легкие темные круги под глазами от вечного недосыпа? Пара едва заметных шрамиков от подростковых злоключений на подбородке?

Исчезли.

Кожа гладкая, ровная, сияющая каким-то внутренним светом, с легким, здоровым румянцем на щеках, которого у меня не бывает даже после лучшего отпуска.

Дрожащей рукой я касаюсь щеки. Ощущение под пальцами — мое. Кожа теплая, живая. Но отражение… оно другое.

Перевожу взгляд на глаза. Мои обычные карие глаза… или уже не совсем обычные?

Радужка кажется ярче, глубже, цвет насыщеннее, словно кто-то добавил в них золотистых искорок.

А ресницы… они определенно гуще и темнее, длиннее, чем были еще сегодня утром.

Я рефлекторно приглаживаю свои светлые волосы, которые обычно выглядят немного тусклыми без укладки. Сейчас они кажутся гуще, тяжелее, и даже в скудном свете, проникающем из окна, на них играет живой блеск. Цвет стал глубже, насыщеннее, пропала та самая «мышиность», появились какие-то золотистые переливы.

Черты лица тоже изменились, не кардинально, я все еще узнаю себя — тот же нос, те же губы, но все стало… четче, тоньше, изящнее. Скулы проступили рельефнее, линия подбородка стала более точеной, овал лица — чуть более вытянутым и аристократичным.

Словно невидимый скульптор прошелся по моему лицу, убирая все лишнее, подчеркивая достоинства, о которых я и не подозревала.

Я наклоняюсь ближе к зеркалу, почти касаясь его лбом.

Это не иллюзия. Это действительно я, но… улучшенная версия? Отшлифованная?

Но вместо радости это открытие вызывает новую волну паники, смешанную со странным, сюрреалистическим ощущением.

Я снова смотрю на свое запястье, где тускло пульсирует загадочный символ. Он все еще здесь, теплый на ощупь. Связано ли это? Мое преображение и этот знак?

Поднимаю руку, рассматривая символ в отражении. Он кажется чужеродным на фоне моей новой гладкой кожи. Напоминание о том, что все это — не сон.

Становится страшно. Эта новая внешность… она делает меня заметнее.

Я отступаю от зеркала.

Ощущение нереальности происходящего только усиливается.

В этом месте творится какое-то безумие.

В тишине комнаты я вдруг улавливаю слабый шум снаружи. Сначала неясный, но он постепенно нарастает. Звяканье металла, приглушенные голоса, тяжелые шаги по каменным плитам двора.

Мое дыхание снова сбивается из-за страха. Я отступаю к кровати и осматриваюсь, надеясь найти хоть что-то, чем можно защититься.

Никакой власти надо мной они не получат, я же не вещь!

До попадания в это странное место за всю мою жизнь у меня было всего несколько парней. С одним я встречалась год, с другим — три месяца. И ни один из них не был похож на этих бугаев и не вызывал во мне таких странных чувств, как Вард.

Звуки шагов усиливаются, и я улавливаю, как кто-то останавливается прямо напротив дверей моего временного убежища.

Я застываю, вжавшись в стену. Никакого подсвечника или чего-нибудь тяжелого, чем можно обороняться, не нахожу.

Дверь со скрипом открывается и в тусклом свете постепенно вырисовывается громадная мужская фигура.

Я тут же узнаю его — Вард вернулся, хотя прошло не больше часа с того момента, как он ушел.

В его взгляде появилось еще больше решительности.

— Я не могу заниматься своими обязанностями, зная, что ты здесь. — Говорит он, подходя ближе и окутывая меня взглядом своих прищуренных глаз.

Я пытаюсь вжаться в стену сильнее, но это невозможно.

Мое сердце грохочет с такой силой, словно собирается оставить дыру в ребрах.

Я ощущаю головокружительный мускусный, мужской аромат, исходящий от Варда.

Он берет пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в свои глаза.

Наклоняется прямо к моему уху и шепчет:

— Я не смогу забрать твой первый раз в этом мире, древняя магия мне не позволит, но существуют и другие способы удовлетворить мою жажду.

Он мажет губами по моей щеке и впивается в губы.

На мгновение я перестаю дышать. Шок парализует. Мир исчезает, есть только он, его обжигающее прикосновение и всепоглощающее присутствие.

Его губы твердые, требовательные, не оставляющие мне ни единого шанса на сопротивление или даже на мысль о нем. Это не нежный поцелуй — это шторм, ураган, затягивающий меня в свой эпицентр.

Он целует так, словно хочет выпить из меня душу, оставить свой отпечаток на каждой клетке моего тела. Вкус у него горьковато-терпкий, как лесные ягоды и металл, смешанный с его собственным уникальным ароматом кожи, силы и чего-то еще, от чего кружится голова.

Мои руки инстинктивно упираются ему в грудь, покрытую холодным металлом доспеха, пытаясь отстраниться, но он лишь сильнее сжимает меня, одной рукой обвивая мою талию и прижимая так близко, что я чувствую каждый мускул его тела, его жар.

Другая его рука зарывается в мои волосы на затылке, слегка оттягивая их, заставляя запрокинуть голову и полностью подчиниться этому яростному напору.

Я чувствую, как мои колени слабеют, как первоначальный шок и страх начинают тонуть в этом огненном вихре.

Это неправильно, но какая-то предательская часть меня, глубоко внутри, отзывается на эту первобытную силу, на эту неоспоримую власть. По телу пробегает дрожь, не только от страха, но и от… чего-то еще. Чего-то запретного и пугающе волнующего.

Он углубляет поцелуй, делая его еще более откровенным, властным, и я теряюсь, растворяюсь в этом ощущении, мой слабый протест тонет в его силе. Мозг отключается, остаются только ощущения — его губы на моих, его руки, сжимающие меня, его запах, заполняющий легкие.

— Ты должна дать мне слово, Соня, что в конечном итоге я буду одним из тех, кого ты выберешь, потому что, если нет, я найду способ сломать древнюю магию и все равно сделаю тебя своей.