Присвоенная по праву сильнейших

Глава 44

Я чувствую его дыхание на своих губах — прохладное и едва ощутимое. Мой собственный вдох застревает в горле. Мир сужается до этого сантиметра пространства между нами.

В момент, когда Финик спрыгивает с моих рук и, фыркнув, поддевает лапкой дверь балкона, через мгновение скрываясь в коридорах цитадели…

Эйнар преодолевает расстояние между нами.

Он страстный, но его страсть холодная, как звездный свет… и нежный, но это похоже на нечто подвластное только ему.

Он не пытается сломить или поглотить меня, а… изучает. Его губы исследуют мои, язык скользит, дразня, пробуя, находя отклик там, где я и не подозревала о своей уязвимости.

Мое сердце срывается с цепи, колотится о ребра, но это уже не от страха, а от чистого, незамутненного шока и возбуждения. Я отвечаю ему, неумело, но отчаянно, пытаясь соответствовать его невероятной технике.

Мои пальцы вцепляются в ткань его рубахи, и я чувствую, как под ней напрягаются стальные мышцы. Он притягивает меня ближе, и наш поцелуй становится глубже, требовательнее, теряя свою отстраненную точность и наполняясь настоящим, живым огнем.

Поцелуй быстро перерастает в нечто большее.

Его холодный контроль дает трещину, уступая место настоящему, голодному желанию. Он издает тихий, гортанный звук, и его рука, до этого спокойно лежавшая на перилах, обвивает мою талию, прижимая меня к его твердому, мускулистому телу. Я чувствую его, как горячую сталь.

Другая его рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, и он меняет угол поцелуя, делая его глубже, требовательнее.

Через мгновение Эйнар отрывается от моих губ, но лишь для того, чтобы переместиться ниже, оставляя дорожку ледяных, обжигающих поцелуев на моей шее, на ключице.

Я запрокидываю голову, давая ему доступ, и чувствую, как он одним плавным, сильным движением прижимает меня к холодной каменной стене балкона.

Контраст между ледяным камнем за моей спиной и жаром его тела спереди сводит с ума.

Именно в этот момент, когда я уже готова полностью раствориться в этом ледяном пламени, слышу шум внизу.

Гул множества голосов, цокот копыт по камню, скрип десятков колес. Звук нарастает, становится все громче, нарушая ночную тишину цитадели.

Мы с Эйнаром неохотно отрываемся друг от друга.

Еще мгновение он смотрит на меня потемневшими глазами, а тогда отступает.

Я тяжело дышу, щеки пылают.

Эйнар, в отличие от меня, уже через секунду выглядит абсолютно спокойным и собранным, лишь его зрачки в лунном свете кажутся чуть шире обычного.

Мы оба подходим к краю балкона и оглянувшись, видим внизу невероятную картину.

Длинная вереница множества карет, освещенных факелами, веревочкой подъезжает к главному входу в цитадель. Кареты богато украшены, запряжены породистыми лошадьми.

Не похоже на военный отряд, скорее на прибытие знати.

— Что это? — спрашиваю шепотом.

Эйнар молчит, его лицо напряжено.

Из ближайшей большой кареты с позолотой выходит женщина.

Ее роскошное платье из глубоко-алого бархата, расшитое серебряными нитями и темными блестящими камнями, плотно облегает ее фигуру в верхней части, выгодно подчеркивая ее пышную грудь.

У талии платье круто расширяется книзу, образуя множество тяжелых складок, которые колышутся при ходьбе, намекая на крутые изгибы ее бедер. Длинные рукава, отороченные темным мехом, заканчиваются у запястий, открывая тонкие пальцы, унизанные перстнями с крупными самоцветами. Даже на таком расстоянии чувствуется исходящее от ее наряда богатство и влияние.

За нею из карет выпрыгивают десяток суетливых мужчин, очевидно, ее свита. Они одеты в одинаковые камзолы темного серебра, которые идеально сидят на их фигурах, и двигаются с выверенной грацией, тут же окружая свою госпожу…

Я с удивлением отмечаю, что каждый из них по-своему красив, словно их подбирали не только за верность, но и за внешность, как породистых скакунов.

Вот один — совсем юный, с копной золотистых кудрей и почти ангельским лицом. Рядом с ним — другой, старше, с резкими скулами, волевым подбородком и серьезным, пронзительным взглядом. Третий — с кожей цвета темного меда и экзотическим разрезом глаз, похожий на принца из южных пустынь. Несмотря на все их различия, в их взглядах есть нечто общее — абсолютное, почти собачье обожание, направленное на их госпожу.

Когда она собирается сделать шаг на землю, один из них без колебаний бросается ниц, подстилая под ее туфельку свой дорогой плащ.

Вокруг нее все вьются, готовые броситься на грязь грудью, чтобы ей не пришлось идти по слякоти своими ножками.

Из других карет тоже выходят женщины — одна за другой.

Молодые, старые, красивые, властные. И каждая окружена своей свитой из десятка, а то и двух, мужчин. Впервые за все время пребывания в этом мире я вижу столько женщин.

И все они… они не похожи на меня. Не пленницы…

Хозяйки положения.

— Они прибыли, — наконец произносит Эйнар, и в его голосе слышатся стальные нотки.

Смотрю на него, не понимая.

И сердце стучит так быстро, словно готово выбить ребра и выпрыгнуть из груди.

— Кто?

Я уже не ждала ответа, завороженная этим странным, почти театральным зрелищем. Но он отвечает, его голос спокоен, правда, от этого спокойствия у меня по спине бежит холодок.

— Следующее испытание, — спокойно отвечает Эйнар.