Присвоенная по праву сильнейших

Глава 27

Я медленно открываю глаза.

Первое, что я ощущаю — ломота во всем теле. Приятная, тягучая, напоминающая о том, что прошлая ночь не была сном.

Я лежу одна в огромной кровати, укутанная в тяжелые, пахнущие мускусом и чем-то еще, уже неуловимым, меха. В камине догорают угли, и в комнате царит тишина.

Их нет. Ни Варда, ни Ульфа, ни Эйнара. Странное чувство разочарования, смешанное с огромным облегчением, пронзает меня.

Я оглядывается по сторонам, растерянная, растрепанная, сажусь, пытаясь привести мысли в порядок. Вспоминаю все, что было и зажмуриваюсь, чувствуя, как пылает лицо аж до кончиков ушей. Не верится, что я принимала в таком участие…

И тут слышит в своей голове голос Финика:

— Да… похоже, наш план удался.

Я резко поворачиваю голову. Вижу кота, сидящего у окна на широком подоконнике. Он спокойно умывается лапкой, будто ничего не произошло.

И только теперь я замечаю, что кровать, на которой я лежу — на половину сломанная. Одна из резных ножек подломилась, а массивное изголовье, за которое я цеплялась в порыве страсти, треснуло.

Мои щеки начинают гореть еще сильнее от смущения и стыда при виде таких явных доказательств безумия прошлой ночи.

— Как давно ты здесь, Финик? — спрашиваю я, мой голос хриплый и тихий.

— Только пришел, — отвечает он в моей голове. — Решил проверить, как ты.

— А где… они? — задаю я главный вопрос, имея в виду мужчин.

Финик фыркает.

— У таких всегда много дел. Да и не положено им оставаться, артефакт еще не выбрал всех, а у них на тебя прав половинка на четвертинку — артефакт же выдал только по фрагменту метки.

Я замираю, пытаясь осознать его слова.

— Что? Как артефакт не выбрал всех? Сколько же их еще будет…? — ужас в моем голосе смешивается с недоверием. Я думала, что самое страшное позади. Я думала, что трое плюс Рикар — конец.

Финик смотрит на меня долгим взглядом, будто пытается проникнуть ко мне в голову. Его глаза-бусины кажутся древними и мудрыми.

А тогда кот говорит:

— Идем, я тебе кое-что покажу, — его писклявый голосок звучит в моей голове с непривычной серьезностью.

Я одеваюсь, превозмогая ломоту во всем теле. Каждый мускул ноет, напоминая о прошедшей ночи. Я натягиваю на себя платье, оставленное кем-то на кресле явно для меня, нахлобучиваю на голову шляпу, а на лицо — маску, и еще беру несколько кусочков сыра со стола, оставленные тут со вчера, чтобы немного подкрепиться.

И иду за Фиником.

Маленький белый комочек уверенно семенит впереди, и я следую за ним из покоев Варда. К моему удивлению, дверь не заперта.

Как только я выхожу в коридор, замечаю того самого молодого стражника, с которым мы уже знакомы.

Он стоит у стены, и, увидев меня, выпрямляется, но не подходит, его глаза бегают, а на щеках появляется румянец, и я задумываюсь о том дежурил ли он у этой двери вчера ночью.

Стражюник просто молча идет за мной на почтительном расстоянии.

Когда мы выходим во двор, утро в самом разгаре. На плацу кипит жизнь: воины тренируются, слуги снуют туда-сюда, но как только я появляюсь во дворе, шум стихает. Разговоры обрываются на полуслове.

В их взглядах — смесь благоговения, любопытства и даже страха. Но никто не смеет подойти ближе — присутствие стражника Варда, даже на расстоянии, действует на них отрезвляюще.

Финик, не обращая ни на кого внимания, ведет меня к самому Артефакту в центре площади.

— Вот, смотри, — раздается его голос в моей голове. Он садится у подножия черного постамента и указывает лапкой на сам сияющий артефакт. — Он стал светиться с твоим появлением. А теперь видишь вот эти столбы, что работают, как подспорье для артефакта?

Я поднимаю глаза. Вокруг постамента с Артефактом стоят четыре массивных, гладких обелиска из черного обсидиана. Они не касаются кристалла, но расположены так, словно образуют вокруг него защитный контур. Раньше я не придавала им значения, но сейчас вижу разницу.

Киваю.

Финик продолжает:

— Их четыре, но горят только два. Тот, что загорелся, когда ты выбрала Рикара, — в нем горит ровный, спокойный белый свет. — И… вчера еще один загорелся, когда метка артефакта была поделена на троих, — объясняет Финик. Во втором обелиске бушует сложный, турбулентный свет, в котором смешались багровый, черный и холодный стальной — огонь Варда, первобытная тьма Ульфа и лед Эйнара.

Финик замолкает, поворачиваясь ко мне мордочкой для поглаживаний.

— То есть… — хрипло начинаю я, и от моего предположения к горлу подкатывает тошнота, — хочешь сказать, что Вард, Ульф и Эйнар — все равно, что одно подспорье для артефакта, а не три?

— Именно, — подтверждает Финик. — Артефакт счел их силу равной и объединил их в одну Опору. Чтобы зажечь второй столб, потребовалась их общая мощь. Осталось еще два.

Два. Осталось еще два столба… двое мужчин. Или больше.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как все катится в тартарары…