Хрустальная невеста

ГЛАВА 50: Чужие тайны

Как только Алваро скрылся в портале, я облегчённо выдохнула и, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла. Стыдно признать, но, несмотря на заметное потепление в отношениях со стороны дяди, одно его присутствие давило на меня.

Тяжёлый характер, тяжёлая магия.

Отец как-то сказал, что раньше он не был таким. Алваро сильно изменился после смерти истинной, а болезнь Марианны окончательно ожесточила его. С каждым годом император становился всё мрачнее, я никогда не видела как он улыбается, не слышала его смеха. При этом дядя оставался прекрасным правителем и много делал для простых жителей Лиркады.

Я знала, что он всегда лично посещает места крупных прорывов, следит за восстановлением повреждённых домов, из казны оплачивает лечение пострадавших.

Дядя выделял огромные суммы на постройку новых госпиталей, отстраивал приюты и детские дома. А ещё, в отличие от многих, помогал не только магически одарённым сиротам, но и поддерживал детей без дара. Он считал, что каждый может найти своё призвание, поэтому таких сирот обучали артефакторике, оружейному делу, алхимии и искусству травников.

Как ни крути, Алваро – великий правитель, один из лучших за всю историю Лиркады, но что-то в его поведении не давало мне покоя. Его поступки были исключительно благородными, но… я никак не могла состыковать их с жёсткостью характера и холодностью в общении с родными и близкими.

Даже с Мари он часто говорил отстранённо, как с чужим человеком. Хотя она – смысл его жизни и единственное, что удержало дракона от помешательства и мучительной смерти после утраты пары.

– Лори… – в голосе Аргвара проскользнула тревога, а на мой лоб легла горячая ладонь.

Кажется, он решил, что мне снова нехорошо.

– Всё в порядке, – улыбнулась, накрыв пальцы дракона своими и бережно огладив выступающие костяшки.

Простой жест, абсолютно невинный, но по коже пробежали мурашки и остро захотелось, чтобы мудрый лис тактично спрятался в колечке, а проблемы ненадолго испарились.

Жаль, моим мечтам пока не суждено исполниться. Вопрос с Балтимерами стоял ребром и промедление было смерти подобно.

– Как прошёл допрос? – нехотя вернулась к острой теме. – Его величество…

– Император в ярости, но жаждет не крови, а правды. Так что о казни можешь не переживать, – пальцы Аргвара скользнули по моему виску, на миг задержались на скуле и медленно опустились ниже, к шее.

– Что ты делаешь? – удивилась, когда сильные ладони дракона легли на мои плечи, осторожно разминая их.

Затёкшие от сидения за фолиантами мышцы моментально отозвались на незатейливую ласку, по телу прошла будоражащая волна. Прикосновения любимого расслабляли и провоцировали одновременно. Стирали шлейф дурных предчувствий и горьковатый осадок, оставшийся от встречи с дядей, и в то же время уводили мысли далеко-далеко от проблем с Охотниками и безликими.

Как же хорошо…

Хотелось тихонько замурчать и устроиться в кресле поудобней, открыв Аргвару больше пространства для манёвра.

– Ты устала, – прошептал дракон, наклонившись ближе и словно невзначай задев губами ушную раковину, и добавил с укоризной: – И даже не попыталась отдохнуть.

– Я информацию искала, – ответила, с трудом сдерживая улыбку.

Даже в такой ситуации Аргвар нашёл время для нежности. С ним всегда удивительно легко: одним своим появлением дракон разгонял тучи над моей головой и самый мрачный день становился солнечным и тёплым.

Позади раздалось тихое шуршание и звон посуды. Лис пытался тихонько прибраться, не мешая нам. Но, вместо того чтобы умилиться его поведению, я встрепенулась и вспомнила о горничной. Она должна прийти с минуты на минуту, а мы ничего не заказали для Аргвара!

А ведь он тоже устал и ничего не ел…

– Вайши, – обернулась к Хранителю, чем вызвала недовольный вздох дракона, – пожалуйста, закажи завтрак и для…

– Уже! – фыркнул дзинко.

– Лори, душа моя, ты хоть иногда можешь думать о себе? – вкрадчиво прошептал Аргвар, вновь склонившись к моему уху.

– Могу, – улыбнулась, – но разве это плохо, что я забочусь о тебе?

– Нет, конечно, – чувствительную кожу шеи обжёг лёгкий, практически невесомый поцелуй, – но меня беспокоит, что ты совсем не отдыхаешь.

– Госпожа страдает таким же синдромом повышенной ответственности, как и вы, – бодро фыркнул лис.

– Это семейное, – тихонько рассмеялась, вспомнив как мама отчитывала за это отца.

Да и дядя был таким же…

От воспоминаний об Алваро и разрыве помолвки я невольно вздрогнула. Император даже помогал так, словно наказывал.

– Господин, – услышав отголоски моих мыслей, Вайши настороженно повёл ушами, – я понимаю, это не наша тайна, но леди Алория сделала массу неверных выводов в отношении Его Величества. Её волнует чрезмерная жёсткость и холодность правителя по отношению к близким. Может, стоит рассказать правду?

– Правду? О чём вы? Я знаю, что дядя замкнулся в себе после смерти Анариэль, но…

– Дело не в замкнутости.

Аргвар нехотя отстранился и устало потёр переносицу. Тема разговора ему откровенно не нравилась.

– А в чём? – не выдержала я. – Почему тогда он ведёт себя как… как ледышка бесчувственная?

Банально, но другого сравнения на ум не шло. От него и впрямь фонило холодом, как от глыбы льда. Только когда дракон злился или использовал магию, вокруг него вспыхивал огненный шторм. Дикий и неукротимый, сметающий всё на своём пути.

Промежуточных эмоций император не испытывал. Либо глухой эмпатический штиль, либо ураган. Это было странно, я никогда с таким не сталкивалась. У любого живого существа настроение менялось постепенно, играя разными красками и оттенками. Только у дяди оно за секунду разгонялось от одной крайности к другой.

– Отец госпожи Алории посвящён в эту тайну, – Вайши подошёл ближе и упрямо сложил лапки на груди, – мне кажется, будет честным…

– Я бы предпочёл, чтобы император сам рассказал обо всём, но ты прав. Лори, – он обернулся ко мне, – ты когда-нибудь слышала про антиэмпатов?

– Это… маги, не способные чувствовать чужие эмоции?

Сам термин я слышала впервые, хотя в эмпатической магии разбиралась неплохо.

– Не совсем, – покачал головой Аргвар. – Антиэмпатия – редкая патология, встречающаяся только у двуликих, потерявших пару.

– После смерти истинной драконы, наги и оборотни сходят с ума, а затем умирают, – продолжил за него Вайши, – исключения встречаются очень редко и, как правило, даже совладав с первым приступом, такие двуликие не живут больше года. Его величество – единственное известное исключение из правил.

Отец говорил, что после смерти Анариэль Совет старейшин сразу начал искать преемника и император лично помогал с выбором кандидатуры. Хотел успеть, пока боль и тоска по любимой окончательно не уничтожили его разум и душу.

На тот момент две его старшие дочери ещё не достигли совершеннолетия, выдать их замуж ради династического брака не представлялось возможным. Нужен был регент, и многие проголосовали за моего отца, хотя в Родриго не было и капли драконьей крови. Алваро согласился, и для нашей семьи начались тёмные дни.

Я тогда была совсем крохой, но мама прекрасно помнила череду покушений на отца. Его трижды пытались проклясть и четыре раза подсылали убийц.

В целях безопасности нас Селестой перевезли в императорский дворец вместе с остальными кандидатами на должность регента и их родными. Все боялись, что проблема с покушениями ускорит гибель Алваро, но… всё сработало с точностью до наоборот. Осознав, что ему не на кого оставить империю и трёх дочерей, дядя неожиданно пошёл на поправку.

Предателей, пытавшихся устранить моего отца, нашли и казнили, а жизнь вернулась в привычное русло. Только император изменился. Сильно и необратимо.

– Отрицательная эмпатия – главная причина безумия и быстрой смерти двуликих, – продолжил лис, – дело в том, что одновременно с гибелью пары у драконов и оборотней начинает умирать и вторая ипостась.

– Это я знаю, – кивнула.

Чаще всего после смерти пары драконы теряли человеческий облик, превращаясь в полубезумных ящеров. Некоторые становились опасными и в порыве ярости начинали крушить всё на своём пути. Другие же сразу улетали в горы, а затем, сложив крылья, падали, насмерть разбиваясь о скалы.

Реже двуликие теряли зверя и медленно угасали, отказываясь от воды, пищи и магической подпитки.

– Когда одна из ипостасей умирает, дракон перестаёт испытывать эмоции, а вместе с ними и желания. Даже самые простые и обыденные, – пояснил Вайши, – он не хочет встречаться со старыми друзьями, не понимает, что организму нужен сон, вода и пища…

Я вновь кивнула, про это рассказывали в монастыре. Первые симптомы болезни были похожи на глубокую депрессию, только прогрессировала она слишком быстро и лечению, увы, не поддавалась.

Но дядя ведь сохранил способность к обороту! Это совершенно не вписывалось в картину болезни, я сама видела однажды, как он трансформировался.

– Верно, – ответил Аргвар, когда я поделилась своими мыслями, – потеряв пару, Алваро нашёл новый смысл жизни, поэтому и сохранил зверя. Он хотел спасти Марианну от Дара, погубившего Анариэль, а ещё – защитить старших дочерей и империю.

– После смерти пары татуировка с воспоминаниями начинает гаснуть и со временем превращается в сеть грубых шрамов, – добавил Вайши, – но император успел скопировать воспоминания и чувства, связанные с любимой, на кристаллы, а затем вживил их в татуировку. Эти осколки прошлого и стальная сила воли – единственное, что удерживает Алваро на этом свете.

– Хотите сказать, дядя живёт благодаря старым чувствам? – опешила я.

– Именно. Сам он давно ничего не испытывает и не способен на эмоции, – пояснил лис, – но благодаря кристаллам помнит, какими они должны быть. Он часто обращается к артефакту, чтобы визуально поддерживать нормальный эмпатический фон и напоминать себе, каково это – быть живым.

Дзинко с поразительной точностью изобразил любимый жест дяди. Он и впрямь часто касался пальцами брачного браслета, отбивая на его гранях уникальный, ни на что не похожий ритм. Словно играл мелодию, известную лишь ему одному.

Даже перед тем как избавить меня от помолвочных уз, прикоснулся к амулету! Лишь на миг, но этого хватило, чтобы я успела засечь потепление в его эмоциях. А затем живые чувства поглотила огненная пелена.

– С яростью проще, – продолжил дзинко, услышав отголоски моих мыслей, – разрушительные эмоции – часть его стихии, поэтому со стороны Алваро кажется вспыльчивым. Но, поверьте, он держит пламя в стальных рукавицах, не позволяя взять верх над разумом.

– Получается, дядя не живёт, а… заставляет себя жить?! – просипела, полностью осознав услышанное.

– Именно, – кивнул Аргвар, – каждый день он борется с гнетущей, убийственной пустотой внутри. И так будет продолжаться до тех пор, пока император видит в этом смысл.

– Алваро не может уйти, бросив Лиркаду на растерзание врагам и оставив Марианну один на один с огненным Даром, – продолжил за него лис, – но повелитель… устал. Поэтому так отчаянно и цеплялся за брак принцессы с Владыкой. Для него это был не только шанс спасти дочь, но и обрести покой и право уйти вслед за любимой.

От слов Вайши перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы. Было стыдно за неверные выводы и горько от чудовищной несправедливости. Очень хотелось помочь дяде, он не заслужит такой участи.

– Жить в вечной борьбе, ожидая смерти как спасения… – я зябко поёжилась.

От тепла южной ночи не осталось и следа, дурные вести ворвались в комнату зимней вьюгой, принеся на своих крыльях холод и печаль. Хотелось поднять взгляд к небесам и попросить у Богов пощады или хотя бы крохотного просвета в череде неприятностей.

В последние дни их было слишком много.

– Неужели ничего нельзя сделать?! – воскликнула, до боли сжав кулаки. Это немного отрезвило и помогло не разреветься.

– Не знаю, – Аргвар устало покачал головой.

– Но дядя хотя бы пробовал? Привлекал целителей…

– Лори, – Владыка опустился на одно колено и накрыл мои дрожащие ладони своими, – вопрос очень личный. Не думаю, что стоит обсуждать его без Алваро.

– Мы рассказали правду не для этого, – мягко добавил Вайши, – вы должны понимать, что внешняя холодность правителя связана не с чёрствостью или дурным характером. Всё гораздо сложнее, но помочь вашему дяде против воли не получится. Он должен сам хотеть жить.

– Вы же сказали, что это невозможно! – удивилась я. – У антиэмпатов нет желаний…

– В жизни всегда есть место для чуда, – уклончиво ответил лис, – не стану утверждать наверняка, но полагаю, что предсказание, ставшее для императора роковым, на самом деле намного глубже, чем он думает.

– Небо подарит душу, пламя выжжет сердце, море погасит надежду, а шторм принесёт на своих крыльях будущее, – повторила, словно в трансе.

В этот же миг мощный порыв ветра распахнул окно и в комнату ворвался пронзительный аромат соли и местных трав.

Повелитель океана вновь напомнил о себе, но отчего-то перед глазами возник образ не древнего дракона, а хрупкой белокурой ведьмы. Аргвар говорил, что Заклинательниц молний называют штормовыми невестами. Может… Мари и впрямь суждено пройти испытания, победив не только собственное пламя, но и вернув отцу душу?

– Думаю, разговор лучше перевести в другое русло, – уклончиво ответил лис, – мы всё равно не можем ни на что повлиять, лишь отнестись к ситуации с тактичностью и пониманием.

– Да, – растерянно кивнула, – и спасибо, что рассказали!

Многие поступки дяди стали понятны, как и странности в его поведении. Теперь я верила словам Вайши и знала, что Алваро действительно дорожит мною. Пусть и выражает заботу по-своему.

– Всегда рады помочь, – улыбнулся лис, – но давайте вернёмся к ситуации с Балтимерами. Как я понимаю, император уже озвучил предварительное решение?

Одна фраза, а меня вновь ледяной пеленой окутали переживания и тревоги. Рассказ Терезы всё перевернул с ног на голову, и как ни старалась, я не могла бесстрастно оценивать случившееся. Очень мешали эмоции!

– Алваро намерен провести тщательное расследование, – Аргвар успокаивающе погладил костяшки моих пальцев, – ситуация щекотливая и неоднозначная, но никто не собирается рубить с плеча. Тем более Балтимеры согласились на сотрудничество и уже принесли клятвы на Сердце пламени.

– Даже Тереза?

Дело приобрело неожиданный поворот. Сердце пламени – древний артефакт, позволяющий заключить и скрепить нерушимую клятву божественной магией. Амулет использовался редко, поскольку его активация требовала огромных энергозатрат, а принести присягу на нём можно было только добровольно.

На обещания, данные под давлением, Сердце не отзывалось, и по реакции амулета можно было судить о честности обеих сторон.

Нарушить такую клятву невозможно, как и взять обещание обратно. Не знаю, какие условия выставил дядя, но если Балтимеры попытаются обойти договор, амулет немедля испепелит их.

Раньше клятву Пламени приносили все члены Совета и приближённые императора, сейчас к использованию артефакта прибегали редко, считая это отголосками варварского прошлого. Похоже, зря… Я не сомневалась, что безликие заслали во дворец не только Балтимеров, и ловить предателей мы будем ещё долго.

– Безусловно, – согласился Аргвар, когда я поделилась своими подозрениями, – некоторых Тереза уже сдала, на других намекнула. Безликие не глупы и также подстраховались клятвами.

– Кто бы сомневался, – понуро вздохнула я.

– Не переживай, второй допрос принёс богатые плоды, – заверил меня Владыка, – но… большую часть подробностей я рассказать не могу. Это касается измены и государственных тайн.

– Понимаю, – устало улыбнулась, – только… если Тереза всё же шпионила на культ…

– Алваро подойдёт к решению проблемы объективно, взвесив все обстоятельства. Уверен, приговор будет справедливым, – уклончиво ответил Аргвар, – но пока об этом говорить рано. Нужно проверить полученную информацию. Артефакт подтвердил, что Балтимеры были честны с нами, но, учитывая таланты безликих, император хочет убедиться, что они не нашли способа обмануть и Пламя.

Последнее исключено, хотя страхи дяди я понимала и разделяла. Предосторожность не бывает лишней, особенно когда враг настолько силён, коварен и хитёр.

– Проблемы с культом и Вэрселией будут решать Совет и ковен, – продолжил Аргвар, – а тебе нужно сосредоточиться на скверне и поисках лекарства. Суарес провёл необходимые тесты, сейчас вносит коррективы в свои схемы. Как закончит, сам найдёт тебя и расскажет о дальнейших планах.

– Хорошо, – кивнула, – а что делать с чудовищной ипостасью Балтимера? И с другими жертвами…

– Император осознаёт масштаб катастрофы, мы обязательно рассмотрим все варианты и придумаем, как помочь пострадавшим женщинам и их детям.

– Понять бы ещё, как в будущем защитить их…

– Это само собой, – мягко перебил меня лис, – но вы снова мчите впереди проблем. Нельзя решить всё одним махом.

– Знаю, но… очень хочется!

– Думаю, следующая новость тебя порадует, – улыбнулся Аргвар, – Льена уверена, что Аида и Лионель знают намного больше, чем мы предполагали изначально. Она уже отправила сообщение.

– Шутишь?! И что она им сказала?

– Подробностей не знаю, Верховная написала кое-что личное. Но главное, чета Кайран согласилась встретиться.

– Когда?!

– Это мне неизвестно. Аида сказала, что скоро они сами приедут и просила не искать их.

– Она не могла соврать? – насторожилась я.

– Сомневаюсь, – уклончиво ответил Аргвар. – И, предупреждая следующий вопрос, отвечу: они знают, что времени нет, счёт идёт не на дни, а на часы.

– Надеюсь, – прошептала, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

С одной стороны, ситуации постепенно прояснялась. С другой, проблем было так много, что голова шла кругом.

Где взять на всё силы и время?